Зима, которая нас сломала

На следующий день в посёлке Снегири случилось сразу несколько событий, которые перевернули всё с ног на голову. Как будто кто-то невидимый взял пульт от мира и нажал «перемешать». Началось всё с котёнка. София Бурмистрова шла в школу ранним утром, как вдруг услышала жалобное мяуканье из-под крыльца старого дома на Советской улице. Она опустилась на колени и увидела крошечного рыжего котёнка с перепачканной шерстью и поджатой лапкой. Котёнок дрожал и смотрел на неё огромными зелёными глазами. — Ой, бедненький, — прошептала София. — Ты потерялся? Она осторожно достала котёнка из-под крыльца. Лапка была сломана — висела, как тряпочка. София, которая мечтала стать ветеринаром, сразу это поняла. Нужно было срочно везти зверька к врачу, но ветеринарная клиника находилась в соседнем городе, а автобус шёл только через два часа. — Помочь? — раздался голос за спиной. София обернулась. За ней стоял Денис. В руках — рюкзак, на плече — наушники. Он смотрел не на Софию, а на котёнка, и в его глазах впервые за всё время появилось что-то настоящее — не игра, не расчёт, а простое человеческое сочувствие. — У него лапка сломана, — сказала София. — Надо в клинику. — Я знаю, где тут такси ловить. Давай я позвоню отцу своего одноклассника, он возит. — Денис достал телефон, быстро нашёл номер. — Сергей Петрович? Здравствуйте, это Денис, из пятого «А». У нас тут котёнок раненый, не могли бы вы отвезти в Городецкую клинику? Да, сейчас. Спасибо. Через десять минут подъехала старенькая «Газель». Денис помог Софии сесть в машину, сам устроился рядом, держа котёнка на коленях. — Ты чего пошёл со мной? — спросила София. — У нас же первый урок. — Пропущу. Скажу, что живот спазмами схватило. А этот малыш важнее математики. София посмотрела на Дениса с удивлением. Она привыкла, что мальчики в классе — либо дураки (как Илья с Ваней), либо хулиганы. Но Денис был другим. Он помогал без просьбы, не требовал ничего взамен, не заигрывал. Или заигрывал, но очень тонко? В клинике ветеринар осмотрел котёнка, сделал рентген, наложил шину. Сказал, что лапка срастётся через три недели. София заплатила из своих карманных денег — все, что были. Денис хотел добавить, но она отказалась. — Это мой котёнок теперь, — сказала она. — Я его забираю. — А родители разрешат? — Разрешат. Я скажу, что нашла на улице. Они не смогут отказать, они добрые. На обратном пути в «Газели» котёнок уснул у Софии на руках. Денис сидел рядом и молчал. И вдруг София, сама не зная зачем, наклонилась и поцеловала его в щёку. — Спасибо тебе, — сказала она, покраснев. — Ты хороший. Денис на секунду растерялся — впервые за всё время. Потом улыбнулся своей обычной улыбкой. — Не за что. Ты тоже хорошая. Они не знали, что в этот самый момент из окна школьной столовой за ними наблюдали два пары глаз. Илья и Ваня увидели, как София Б. целует Дениса в щёку. Увидели, как он улыбается. Увидели, как машина уезжает. У Ильи отвисла челюсть. Ваня сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Она его поцеловала, — прошептал Илья. — Она никогда нас даже за руку не брала. — Это война, — сказал Ваня ледяным голосом. — Он объявил нам войну. В тот же день, после второго урока, Илья и Ваня подстерегли Дениса в туалете. Денис мыл руки, насвистывая мелодию. Увидев их в зеркале, он не удивился. — О, народ. Чего такие мрачные? Опять София не поздоровалась? — Не прикидывайся, — Ваня шагнул вперёд. — Мы всё видели. Ты и София. В машине. — А, это, — Денис выключил воду и повернулся. — Мы котёнка спасали. Она меня поблагодарила. — Поцелуем?! — выкрикнул Илья. — Ты что, не знал, что мы оба в неё влюблены? — Знал. — Денис спокойно вытер руки о штаны. — Но это ваши проблемы. София — свободный человек. Она может целовать кого хочет. Или не целовать. Она, кстати, вас не целовала ни разу, да? Ваня схватил Дениса за воротник куртки и прижал к стене. Илья испуганно оглянулся — нет ли учителя. — Ты пожалеешь, — прошипел Ваня. — Мы найдём способ тебя достать. — Удачи, — Денис даже не попытался оттолкнуть его. — Только осторожнее. У меня есть кое-что, что может испортить вам жизнь. — Что? — спросил Илья. — Например, видео, как вы в спортзале мокли друг друга водяными пистолетами. Выглядит очень смешно. И очень по-детски. Представляете, если это увидит София? Илья и Ваня переглянулись. Денис аккуратно отцепил пальцы Вани от своего воротника, поправил куртку и вышел из туалета, насвистывая. — Он блефует, — сказал Илья. — Проверим, — ответил Ваня, доставая телефон. — Если это видео появится в сети — убьём. А в это время, в старом парке, куда Алиса Шустова пришла на встречу с Суворовой, происходило нечто совсем другое. Алиса ждала у качелей с четырёх часов. Соня, как и обещала, пришла с ней — спряталась за кустом сирени, чтобы в случае чего прийти на помощь. Шёл мелкий снег, который тут же таял на куртке. Алиса сжимала в кармане телефон и перечитывала вчерашнее сообщение: «Я всё расскажу». В 16:10 из-за деревьев вышла Суворова. Без рюкзака, без шапки, с растрёпанными волосами. Глаза красные — будто она плакала или не спала всю ночь. — Ты пришла, — сказала Суворова, остановившись в двух метрах. — Ты просила, — ответила Алиса. Суворова оглянулась по сторонам. Заметила куст, за которым пряталась Соня, но не подала виду. — Пойдём, — сказала она. — Только подальше от любопытных ушей. Они пошли по аллее, потом свернули на тропинку, которая вела к заброшенному фонтану. Там, среди голых деревьев и мокрых скамеек, Суворова остановилась. — Ты хочешь знать про рисунок, — сказала она, глядя в землю. — И про Лену. — Да, — кивнула Алиса. — И про то, почему ты на кладбище цветы носишь. Суворова глубоко вздохнула. Её голос, обычно ледяной, сейчас дрожал. — Лена была моей лучшей подругой. В третьем классе. Мы сидели за одной партой, вместе ходили в кружок рисования, вместе прятались в том подвале, где ты нашла рисунок. Мы называли его «штабом». Рисовали там всё, что хотели. Алиса слушала, не перебивая. — А потом… — Суворова замолчала. — Потом я начала замечать, что Лена стала странной. Она говорила, что её преследуют старшеклассники. Что они обзывают её, толкают, прячут её вещи. Я не поверила. Сказала, что она выдумывает. Что она просто хочет внимания. Голос Суворовой сорвался. — Я сказала ей: «Не будь нытиком». И отвернулась. Перестала с ней дружить. Потому что мне было стыдно, что моя подруга — жертва. Я думала, что если я рядом с ней, то меня тоже начнут травить. И я её бросила. Суворова закрыла лицо руками. — Через неделю Лена пропала. Они нашли её куртку в лесу. А тело — нет. Но все знали, что она… что она не сбежала. Она ушла в лес и не вернулась. — Ты думаешь, она покончила с собой? — тихо спросила Алиса. — Я знаю. Она оставила записку. Только родителям. Но моя мама работает в администрации, и она рассказала мне. В записке было написано: «Алиса Суворова тоже виновата. Она могла мне помочь, но не захотела». Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Ты не виновата, — сказала она. — Ты была ребёнком. — Я была трусом, — ответила Суворова, поднимая заплаканное лицо. — И с тех пор я ношу чёрное. В память о ней. И я хожу на её могилу каждую неделю. И рисую тех самых ворон — потому что Лена их любила. И я не даю никому приближаться ко мне. Потому что если я кого-то полюблю — а потом снова испугаюсь и брошу — этот человек тоже умрёт. Она посмотрела прямо в глаза Алисе. — Поэтому, когда ты сказала мне на катке, что я тебе нравлюсь… я испугалась. Поцеловала тебя — и испугалась. Потому что если мы будем вместе, я снова сделаю что-то не так. И ты уйдёшь. Или хуже. Алиса стояла, не в силах вымолвить ни слова. Её сердце разрывалось между жалостью, любовью и страхом. Она хотела обнять Суворову, сказать, что всё будет хорошо. Но что-то её останавливало. Может быть, голос Дениса, который шептал: «Она сломает тебя». — Я… я не знаю, что сказать, — выдавила Алиса. — Ничего не говори, — Суворова вытерла слёзы рукавом. — Я не жду, что ты меня простишь. Я просто хотела, чтобы ты знала правду. А теперь иди. И забудь меня. Она развернулась и пошла прочь, быстро, почти бегом. Алиса осталась одна у фонтана. Снег пошёл сильнее. Через минуту из-за деревьев выскочила Соня. — Ну? Что она сказала? — спросила она запыхавшись. Алиса пересказала. Соня слушала, открыв рот. — Вот это поворот, — сказала она. — И что ты теперь? — Я не знаю, — ответила Алиса. — Но одно я поняла точно. — Что? — Денис был прав. Она опасна. Не потому, что злая. А потому, что сломанная. А я не умею чинить людей. Соня обняла подругу. В парке было тихо и пусто. Только снег падал на мокрые скамейки, и где-то вдалеке лаяла собака. А в это время в другом конце посёлка Илья и Ваня набрали в ведро воды из лужи, добавили туда красной гуаши (для устрашения) и вылили всё это на крыльцо дома, где жил Денис. Когда мать Дениса вышла на крик, она поскользнулась и упала, сломав руку. — Это только начало, — сказал Ваня, прячась за углом. — Мы просто хотел напугать, — испуганно прошептал Илья. — А она упала… — Молчи. Никто не узнает. Они не знали, что за ними наблюдает камера видеонаблюдения, установленная соседом-пенсионером. И не знали, что Денис, узнав о случившемся, не пойдёт жаловаться в полицию. Он пойдёт другим путём. Конец шестой части. Продолжение следует.