Зима, которая нас сломала

После выходных школа встретила Алису Шустову запахом пирожков и тревогой. Она не спала две ночи подряд — всё думала о рисунке в подвале, о крике Суворовой, о том, как та смотрела на неё. И ещё о странной фразе: «Извини, Лена». Кто такая Лена? Почему Суворова извиняется перед ней на кладбище? Алиса попыталась загуглить «Лена Снегири происшествие», но интернет в посёлке работал так плохо, что страницы загружались по минуте. Единственное, что она нашла — старую заметку в районной газете за 2019 год: «В Снегирях пропала девочка-подросток. Поиски не дали результата». Имени не было. — Сонь, — Алиса поймала подругу в коридоре после первого урока. — Ты не помнишь, у нас в посёлке кто-то пропадал? Соня закатила глаза. — Ты про Лену? Я спросила у мамы. Та сказала, что лет пять назад одна девочка ушла из дома и не вернулась. Её искали, но нашли только куртку в лесу. Все думали, что она сбежала в город. А потом перестали искать. — Ей было сколько? — Как нам. Лет одиннадцать-двенадцать. Алиса похолодела. В тот год, когда пропала Лена, Суворовой было девять. Но рисунок был нарисован в третьем классе — значит, в девять лет Суворова уже была причастна к чему-то страшному. — Нам нужно поговорить с ней, — твёрдо сказала Алиса. — С ума сошла? Она нас в подвале чуть не убила взглядом. — Не убила же. Я её не боюсь. Соня посмотрела на подругу с таким выражением, будто та только что вызвала дьявола на дуэль. — Ты влюблена, поэтому не боишься. А я трезва как стёклышко. И я боюсь. — Тогда я одна. — Нет уж. Куда ты — туда и я. Только давай не сегодня. Сегодня у нас контрольная по математике, и я хочу умереть с чистой совестью. Алиса вздохнула. Соня была права — контрольную нельзя пропускать. Но после уроков она обязательно найдёт Суворову и всё выяснит. Однако после уроков Суворова исчезла. Её не было в классе, не было в столовой, не было на школьном дворе. Алиса оббежала всё здание, заглянула даже в старый спортзал, где проходила дуэль. Пусто. — Она ушла сразу после звонка, — сказал Илья, который пытался приклеить оторванную подошву кроссовка. — Я видел, как она выскочила через запасной выход. Быстро так, будто за ней гнались. — Кто гнался? — спросил Ваня, жуя бутерброд. — Не знаю. Может, никто. А может, её совесть. Илья и Ваня переглянулись и захихикали. Они не знали про рисунок. Для них Суворова была просто «странной девочкой в чёрном». Алиса закусила губу. — Ладно, — сказала она. — Пойду домой. — А может, с нами в парк? — предложил Ваня. — Там снегокаты дают напрокат. София Б. обещала прийти. При упоминании Софии Б. Илья покраснел, а Ваня поправил воротник. Алиса покачала головой. — Не могу. Дела. Она вышла из школы и направилась к кладбищу. Сама не зная зачем. Ноги несли её туда, как будто кто-то тянул за ниточку. Снегирёвское кладбище находилось на окраине, за железной дорогой. Старые кресты, покосившиеся памятники, редкие венки. Алиса никогда не любила это место — даже летом здесь было холодно. Но сейчас, в конце февраля, оно выглядело особенно мрачно: грязь, прошлогодняя листва и чёрные ветки берёз, похожие на спутанные волосы. Она пошла вдоль ограды, читая имена на табличках. «Ивановы», «Петровы», «Сидоровы». Никакой Лены. И вдруг у дальней стены, под большой берёзой, она увидела свежие цветы. В феврале. Пластиковые гвоздики, присыпанные снегом. Могила была маленькой, без фотографии. На табличке — только имя и даты: «Лена К. 2007–2019». Год рождения совпадал с возрастом Суворовой. Значит, Лена была ровесницей. Алиса присела на корточки. На снегу рядом с могилой были чёткие следы — маленькие, женские. Кто-то был здесь совсем недавно. Может быть, час назад. Может быть, Суворова. — Пришла посмотреть на жертву? — раздался голос за спиной. Алиса подскочила. Перед ней стоял Денис. В чёрной куртке, с руками в карманах, без шапки. Он улыбался, но улыбка не доходила до глаз. — Ты что здесь делаешь? — выпалила Алиса. — За тобой слежу, — спокойно ответил Денис. — Точнее, за вами обеими. Это становится интересно. — Что значит «за вами обеими»? — Ты, Суворова, тайна в подвале. Это же как сериал. Я просто любопытный зритель. — Он подошёл ближе, наклонился к могиле. — Лена К. Интересно, что означает «К». Козлова? Кравченко? Или, может, «Кизиченкова»? — Не смей, — Алиса почувствовала, как её захлёстывает злость. — Соня здесь ни при чём. — А я ничего и не говорю. Просто думаю вслух. — Денис выпрямился и посмотрел Алисе прямо в глаза. — Слушай, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты боишься за Суворову. Но ты подумала о том, что она может быть опасна? Тот рисунок, крик в подвале… она что-то скрывает. — Все что-то скрывают, — ответила Алиса. — В том числе ты. — Я? — Денис притворно удивился. — Я открытая книга. Читай на здоровье. — Тогда зачем ты подслушивал нас у качелей? Денис помолчал секунду. Потом сел на корточки рядом с Алисой, так близко, что она почувствовала запах его жвачки — мята и что-то сладкое. — Потому что ты мне нравишься, — сказал он тихо. — И я волнуюсь за тебя. Суворова — не та, в кого стоит влюбляться. Она сломает тебя. А я… я просто хочу, чтобы ты была в порядке. Алиса замерла. Это было неожиданно. Денис говорил искренне — или очень хорошо притворялся. — Ты не можешь мне нравиться, — ответила она. — Я люблю Алису. — Любишь? — переспросил Денис. — Или тебе нравится идея любви? Ты посмотри на неё трезво. Она целует тебя в щёку, а потом ведёт себя как лёд. Она прячет рисунки в подвалах. Она ходит на кладбище к могиле девочки, которая пропала. Ты уверена, что хочешь быть рядом с таким человеком? Алиса хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Суворова пугала её. Не так, как пугают монстры под кроватью, — а как пугает глубокая вода, в которую ты прыгаешь, не умея плавать. — Я подумаю, — сказала она, вставая. — Подумай, — Денис тоже встал. — И ещё. Если захочешь поговорить — я всегда рядом. В отличие от неё. Он развернулся и пошёл прочь, насвистывая какую-то мелодию. Алиса осталась одна у могилы Лены. Она посмотрела на пластиковые гвоздики, потом на небо, потом на свои руки, которые дрожали. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Суворовой. «Не ходи на кладбище. Это опасно. Встретимся завтра в старом парке в 16:00. Я всё расскажу». Алиса прочитала сообщение три раза. «Всё расскажу» — это что именно? Про Лену? Про рисунок? Про то, почему она такая? Она набрала ответ: «Хорошо. Приду». И сразу же получила от Сони: «Ты где??? У нас контрольная уже через 10 минут!» Алиса выключила телефон и пошла к школе. Но по пути её мысли вертелись вокруг Дениса. Почему он был на кладбище? Почему сказал, что следит за ней? И почему в его голосе было столько уверенности, будто он знает что-то, чего не знает она? В школе на контрольной Алиса написала только половину задач. Вместо дробей и процентов она рисовала на полях треугольник. В одной вершине — она. В другой — Суворова. В третьей — Денис. Треугольник с острыми углами. Острый — значит, больно. Соня, сидевшая за соседней партой, покосилась на рисунок и написала записку: «Ты чего? Выглядишь как привидение». Алиса ответила: «Встречаюсь завтра с Суворовой в парке. Одна». Соня зачеркнула «одна» и написала сверху: «Только через мой труп». Алиса улыбнулась. Соня была единственным человеком, который не врал ей. Пока что. Вечером того же дня Илья и Ваня сидели на лавочке у подъезда Ваня. Они обсуждали, как бы пригласить Софию Б. в кино. В местном ДК крутили старый мультик про котиков, а София обожала котиков. — Предлагаю написать ей коллективное приглашение, — сказал Илья. — Мол, мы с Ваней идём, присоединяйся. — Она подумает, что мы хотим с ней втроём. Это странно. — А что предлагаешь ты? — Напишу я. От себя. А ты напишешь от себя. И посмотрим, кому она ответит. — А если она не ответит никому? Ваня задумался. — Тогда будем страдать вместе. Мы умеем. Илья грустно кивнул. Они разошлись по домам, не зная, что София Б. в этот самый момент сидела на кухне и плакала в кружку с чаем. Её мама сказала, что они переезжают в другой город — отца повысили. Оставалось всего три недели. Никто не знал. Ни Илья, ни Ваня, ни Алиса, ни даже Соня. А Денис знал. Он всегда знал всё. В своей комнате он открыл ноутбук и зашёл на сайт железнодорожных билетов. Купил один билет — из Снегирей в Москву. На 20 марта. — Время выходить, — прошептал он. — Пока спектакль не закончился. И выключил свет. Конец пятой части. Продолжение следует.