Heart-Throbbing Souls

Ведомые шестым чувством Юкари Комейджи, они вышли в одном из коридоров Лунного Дворца, и благодаря остановке времени смогли избежать взглядов элитных лунных кроликов, охранявших Тойохиме. — Здесь — положив ладонь на дверь, прошептала Койши — подождите немного, тут многослойный барьер. — Быстрее — Сакуя напряглась будто удерживала большой вес и при этом старается задержать дыхание — мои силы... почти на исходе. — Потерпи немного — создав "арку" из разрывов ответила Юкари — вот, теперь всё. Закрыв первый слой границ, Койши-Юкари вновь позволила горничной возобновить время, а значит сделать передышку, для которой ей точно не хватит если их засекут. Одно счастье, сама владелица комнаты в данный момент отсутствовала, а потому была ещё надежда разойтись мирно. — Сатори... — произнëс гибрид голосом Койши перед тем, как взять со стола клетку с третьим глазом — ...сестрëнка. Однако стоило ей только поднять клетку как в тот же момент прозвучала Серена, а вдоль стен образовалось прозрачно-белое силовое поле. Спустя несколько секунд до их ушей начал доноситься звук медленно открывающейся бронедвери. — Чëрт, не могу открыть! — сменив голос на Юкари, выдал гибрид — эти лунные барьеры... ...они... с-слишком слишком сильные. — И что теперь? — держа автомат на готове, спросил у неё Гримм. — Не знаю я... — в панике Койши-Юкар затряслась и крепко обхватила клетку с глазом сестры — Сакуя, ты ещё можешь остановить время? — Могу. Только это будет стоить мне десяти лет жизни. — Тогда давай, если хочешь прожить оставшиеся десятки. — Зе Ворлд! — серые волосы служанки начали принимать более седой оттенок, а сама она начала покрываться морщинами. Это было малой платой за то, чтобы у них был шанс напасть из засады. Как оказалось барьер работал в одну сторону, а потому после того как группа кроликов вошла внутрь и была расстреляна из засады, Юкари всё ещё не могла открыть разрыв в их убежище, а Сакуя, потратив уже второй десяток жизни на остановку времени, наотрез отказывалась останавливать его дальше, от чего они сами того не понимая, загнали себя в ловушку. — Пресвятая Аматерасу, оно... эта тварь здесь! — глядя на мгновенно убитых и разорванных однополчан, произнёс один из гвардейцев, который вместе с другими кроликами заняв перед этим позицию у дверного проëма — давай кидай гранаты! — Не кину, там же глаз там же этот как его... глаз — помявшись, возразила крольчиха — Еë Высочество с нас три шкуры спустит если мы его повредим. — И что ты предлагаешь? Мы живы только потому что эту тварь держит барьер. Если зайдём, нас ведь тоже на фарш пустят. — Ну тогда давай я свяжусь с госпожой, она точно справится. — Давай. — В этом нет необходимости — положив руку на плечо, мягким низким голосом пропела Тоëхиме, от чего один кролик перепугался, а все остальные испугались его крика — не бойся, сейчас я убью эту тварь как убивают загнанного зверя, попавшего в ловушку. Выходи если не струсил. Что, не выходишь? Тогда я приду сама! Тоëхиме зарядила вееры своей духовной силой, а затем сделала крестообразный взмах обеими руками разнеся стену, а вместе с ней и все барьеры, удерживавшие троицу воров, чем незамедлительно воспользовалась Койши-Юкари, открыв разлом. — За ва... — только хотела произнести Сакуя, как Тоëхиме рынком рассекла её часы а вместе с ней и кисть, от чего горничная закричала не от боли, а от шока, вызванного тем как грубо и болезненно была прервана её остановка времени — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — Ушла — не сумев задеть Юкари, с досадой произнесла принцесса — что ж, найду её потом, а вас я буду убивать сейчас... медленно и без сожалений. Это ведь вы убивали моих бедных лунных крольчат? — Это был я — встав перед ней во весь рост и расправив плечи произнёс Гримм — это я убивал твоих сраных кроликов. Резал, стрелял, взрывал их. И буду убивать... всех до единого, пока они не перестанут угрожать мне и моей Алисе. — Алисе? Впервые слышу. Но если они хотели вас убить, значит есть за что. Вы... особенно ты — мешок скверны одним своим видом оскорбляешь не только жизнь но и смерть, а потому убивать тебя будет лучшей забавой. — Убивай — Гримм начал сокращать дистанцию в ответ на что лунянка отсекла ему ногу так, чтобы не задеть Сакую и заставить его упасть на одно колено — убивай меня сколько хочешь, только не трогай её. — Ладно, будь по-твоему — взмахнув другим веером, Тоëхиме ампутировала рыцарю обе кисти, а вместе с ними и автомат, который он держал — что ж если ты согласен взять вину на себя, то ползи за мной или прыгай на одной ноге, чтобы мы с Ëри-тян заставили тебя чувствовать агонию каждого кролика, на которого ты посмел поднять свой меч ради какой-то там Алисы, а ту девчонку я так и быть отпущу. Тоëхиме жестом приказала убрать барьеры благодаря чему пытавшуюся остановить кровотечение Сакую подхватили шланги Юкари и затащили в разлом. То же самое Койши хотела сделать и с Гриммом, но лунная принцесса успела раньше схватить его за кулютю с такой силой будто он ничего не весит. Сам Гримм тоже не терял момента, а потому использовал вторую культю, чтобы поддеть, и тут же дëрнуть зубами за лески, на которых будучи спрятанными под плащом крепились трофейные кроличьи, гранаты, заботливо оставленные полувзведëнными благодаря сапëрским навыкам Такане. Однако скорость и реакция главноуоиандующей оказалась выше, чем он ожидал, а потомуон тут же ощутил её каблук на своей грудной клетке, а так же перестал чувствовать нижнюю часть своего тела ввиду того, что верхняя была отделена и пинком вышвырнута далеко за пределы комнаты, и, отскочив от стены взорвалась, прервав казавшуюся вечной агонию и погрузив и погрузив его сознание во тьму.

***

В следующий миг Гримм открыл глаза и обнаружил, что сидит не па полу цитадели лунного корабля, а на снегу. Том самом снегу у реки Кэрролл, куда он попал сразу после того как устроил резню на скотобойне как бы иронично это не звучало. Услышав вдалеке топот копыт, он встал и пошёл на звук уже догадываясь о том, кто это мог быть однако у него был опыт сражения с ним и ему подобными. И даже если он нёс для него смертельную опасность, к которой он не был готов, то это всё ещё было лучше, чем вечно прожить в пустоте, которая таковой и ощущалась. Наконец, когда звук копыт стал ещё громче, а заним последовал и визуальный образ, герой наконец смог удостовериться в том, кто стоит перед ним. — Линдамея? — не будучи уверенным полостью задал он вопрос существу, внешний вид которого напоминал человека на ком-то большом и четвероногих, и в то же время был похож на ходячий улей гигантских возможно паразитических червей, пришедших в этот мир с какой-то иной неизвестной планеты. — Хах, как видишь — холодным низким голосом фыркнул он с лëгкой булькающей усмешкой вместе со своим ездовым питомцем — можешь выстрелить в меня из того пистолета, если твой грешная гнилая черепушка решила, что перед тобой подделка. — Пистолета? — Да, прямо под твоими ногами. Гримм наклонился и обнаружил, что под его ногами реально находится пистолет, причём не однозарядный пистоль, а тот самый многозарядный, который он уже привык подбирать с того, что осталось от кроликов. Это показалось ему странным до того момента, пока он не дослал патрон, а затем прицелился и вдавил спуск. — Что? — глядя на то как пуля просто исчезла фигуре Линдамеи, вопрошал Гримм — что это сейчас произошло? Я же ...выстрелил ...да? — Ха, это ты у меня спрашиваешь? Проверь — в его голосе звучала явная насмешка, а после того как он встал спешился и подошёл поближе, чтобы его оппонент точно не промазал, она только усилилась — давай! Дрожащими руками один бессмертный навëл ствол на рудь другого, а затем снова выстрелил. И ещё раз. И ещё. Он стрелял, пока не законатся пули, но они не кончились, а всё тонули во мраке тела того, кто просто стоял и смотрел на то, как ему пытаются нанести урон. — Не понимаю... — только и смог ответить стрелявший — раньше пули от тебя хоть отскакивали, а сейчас просто исчезают. — Выходит твой пистолет сломан или волею Бога было сделать так, чтобы твои пули во мне исчезли. — Так ты не собираешься наказывать меня за грехи в этот раз? Зачем ты здесь? — А ты как думаешь? — Понятия не имею... я просто хочу защитить свою Алису. — Значит теперь твоя Алиса это та кукольная ведьма из Страны Иллюзий — от упоминани другого названия Генсокë Гримму вновь стало не по себе. Линдамея никак не мог знать об этом месте, если не нашёл способ залезть ему в голову или же тайно шпионить за ним, не поднимая лишнего шума — всё ещё считаешь, что она та самая? — Уверен. Я готов умереть сколько угодно раз хоть от тебя, хоть от лунных кроликов, но любой ценой я защищу её, Ту Самую. — Хм, в таком случае... Нападай!! — рыцарь-паразит прорычал настолько резко и громко, что в ушах Гримма зазвенело, а сам он только и успел, что рефлекторно закрыться вскинутым двуручником, через который лезвие чëрного клинка прошло будто бы его не существовало, как и его доспехов, от чего первый и последний удар снова отправил непогребëнного в пучину небытия.

***

Гримм вновь очнулся будучи объятым чëрным пламенем, и чувствуя лëгкое покалывание во всём теле кроме головы и левой ноги. Как только пламя стихло, а боли прошли, он наконец встал в полный рост, и подняв голову, увидел её. Тоëхиме. — Хм... Значит ты у нас бессмертный — прикусив губу, произнесла она тоном, заставившим его вновь вспомнить о своём червивом коллеге — огонь! Кролики, уже державшие винтовки и автоматы на голове разорвали его градом пуль, оставив от него лишь кровавые пятна, однако спустя пару секунд эти пятна загорелись и из столпа чëрного пламени вновь вышел рыцарь и достав из себя две чëрных сферы, поглотил их. — Алиса... — проронил восставший из пепла — ...держись, я иду за тобой... Алиса. — Мда, да ты и впрямь бессмертный, и анти-хорайские пули на тебе не работают — приняв боевую стойку, прокомментировала одна из Ватацуки — что ж посмотрим, сколько раз ты сможешь умереть прежде чем извольшь покинуть этот мир на совсем. Огонь! Гвардейцы вновь открыли огонь, вновь разорвав его, а затем стали палить уже во лужам и сгусткам пламени. Они старались обстреливать его по-очереди, чтобы пока одни стреляли, у других хватало времени на перезарядку или извлечения патрона из заклинившего оружия, но затем и это перестало поиогать, ведь с каждой смертью скорость их врага росла, и вот он уже уходит со всех линий огня и бросается на одного из кроликов, который не успел перезарядиться и только вееры Тоëхиме спасают его от неменуемой гибели. — Отступить! — тут же скомандовала принцесса. — В-вызвать подк-крепление? — дрожащим голосом спросила одна из крольчих. — Оставить! Он на мне! — вновь разрубив воскресавшего мертвеца, она дала короткие, но точные указания, которое её подчиненные поспешили выполнить в результате чего в коридоре не осталось никого кроме её и дымящихся кусков бессмертного трупа, которого командирша умертвила ещё раз — давай! Ещë раз! — Нет! — на этот раз Гримм успел уклониться ограничившись лишь потерей руки. Впрочем его соперница даже не напряглась — ты... — Я! — играючи разрубив его по вертикали, крикнула Тоëхиме — я, лунная принцесса Ватацуки-но Тоëхиме, главнокомандующая Великой Лунной Армией объявляю тебе приговор за все преступления, что ты совершил, запятнав свои руки в крови лунного народа. Я приговариваю тебя к наказанию путём непрерывной смертной казни, и я, как твой личный палач буду исполнять его до тех пор пока твой огонь совсем не погаснет, а твоя душа не отправится в ад, где ты будешь вечно страдать за каждую убиенную невинную душу, ты, мешок гниющей скверны! — Они...не... невинные... — будучи рассечëнным и восрешенным несколько раз, с трудом произносил Гримм — ...Алиса... я защищу... защищу тебя... от... них. — О, как мило — принцесса казнила рыцаря ещё раз — понятие не имею, кто эта Алиса, но раз ты до сих пор готов убивать и за неё, то она — основная причина наших потерь в тылу, а потому её голова полетит следующей, ибо смерть — самое мягкое наказание за ваши грехи. — Нет!!! — вновь взревев подобно разъярëнному медведю, направив всю ярость в один рывок, который опять не достиг своей цели от ещë одного рассчения. Их бой продолжался. Гримм умирал десятки, сотни раз, распадаясь на части и сгорая в своём же пламени, чтобы возродиться подобно фениксу, уклониться и вновь помереть как тогда, когда он встретил Линдамею в первый, а затем и во второй раз, и как проигрывал его клинику, когтям и копытам той твари, на которой он ездил. Даже будучи сбитым со своего когтистого скакуна, тот бессмертный рыцарь продолжал убивать его с одного удара, стоило ему на долю секунды потерять концентрацию, от чего его рассудок падал до немыслимых отрицательных величин, а съеденные чëрные души оставляли всё больше и больше рубцов на том, что было для него собственной душой, и так он продолжал проигрывать и помирать до тех пор, пока эти рубцы не сплавились в один большой панцирь, сделавший его сильнее, быстрее, крепче и даже немного умнее потому как движения Линдамеи становились всё более предсказуемыми, о чём он сам понимал далеко не сразу, а потому всё больше пропускал урон и лишь симбиотические черви, зашивавшие его изнутри не давали его оппоненту развить прогресс в нанесении глубоких ран. Отличие от Линдамеи было лишь в том, что он сражался ради абстрактной справедливости и очищения мира от грешников в то время как женщиной с веерами двигала более конкретная цель в виде мести за своих солдат, и движения её были столь быстрыми столь и точными как один хирургически точный разрез, способный мгновенно убить или покалечить противника в противовес грубым массивным ударам рыцаря-гельминта. В тоже время и она стала замедляться как в его сознании так и в реальности, от того, что уставала махать веером, стараясь попасть по цели, которая ускорилась с каждой смертью и даже не думала о том, чтобы замедлиться и закричать от невыносимой боли как та женщина в костюме служанки, лицо которой отдалëнно напоминало о какой-то девочке, изгнанной с Луны за прямой контакт со скверной, которую от неё было уже не отделить, и о которой лучше было не думать потому, что мысли о чëм-то ином кроме боя заставили принцессу перейти от нападения к обороне и теперь ей самой приходилось уклоняться от клинка, которым он уже не пытался разрубить её, а только делал короткие резкие взмахи с небольшой амплитудой, которые чередовались с уколами в самый случайный момент. — Да когда ж ты сдохнешь?! — произнесла она опять разрубив его и отбросив верхнюю часть ударом колена — сдохни! И ещё раз! Сдохни-сдохни-сдохни-сдохни! Она продолжала повторять желание смерти как мантру, в он лишь слышал это как Тарабарщину, а затем и вовсе как фоновый шум, будучи объятым безумием, которое впрочем не мешало раз за разом уклоняться от её атак, которые теперь казались ему славным танцем большой нарядной куклы, до которой он не мог достать до того момента пока в очередной раз не крутанул меч так, что тот пришёлся ей в висок плашмя, от чего та была сбита с ног и получила контузию и перелом костей черепа с одной стороны, и только лунная выносливость и регенерация позволила ей не умереть сразу, что и стало причиной того, что для женщины, особенно для такой как она. Гримм утонул в собственном безумии настолько, что забыл и о клятве, и о самой Алисе. Ему хотелось лишь одного — дать волю своим эмоциям и наказать ту, что убивала и унижала его, и теперь настала её очередь быть униженной и осквернëнной в прямом и переносном смысле. Он не стал церемониться и тут же разорвал её платье, а затем снял нижнюю часть своей брони и тут же вошёл в неё, загоняя своё мясное орудие как можно глубже, как можно сильнее, сжимая и раздвигая её мощные пышные бëдра, от чего у рвались её связки и сухожилия, и даже ломались кости от чего она кричала, посылая в его сторону всё больше нецензурной брани и проклятий, которые лишь давали ему понять, что его жертва всё ещё жива, а значит есть мотивация конить в неё ещё раз, чтобы она ощутила хоть каплю той боли, которой он испытывал уже не в физическом, а в моральном плане, когда тебя не только убивают но угрожают вновь лишить той, без которых твоя жизнь просто не имеет смысла, а твои смерти были ни за что. Когда наконец его разум стал проясняться, он делал это уже не так активно, а затем и вовсе по энерции, когда её крики и мольбы о быстрой смерти стали всë более разборчивыми, он продолжал входить и выходить в разорванные внутренности просто для того, чтобы наконец почувствовать облегчение, которое наступит лишь тогда, когда он сам устанет эти делать. Наконец Гримм решил, что с принцессы достаточно, и вытерев то, что осталось об её ягодицы, надел нижние элементы брони, и уже было собираться подбирать трофейные винтовки и пистолеты как вдруг перед ним открылся разрыв из которого вышла Койши-Юкари теперь уже с двумя третьими глазами, оба из которых были открыты. — Спасибо, дядя. Теперь мы с сестрëнкой — единое целое и можем вместе сходить на рыбалку как только найдём из удочку — глаза нолове и стебелтках мигнули, и лицо четырëхглазой изменилось, а вместе с ним и голос на тот, что принадлежал Юкари — я... то есть мы видели, что ты с ней сделал. Это такой пиздец как и читать мысли. Ладно, она это заслужила. Это тебе за Сакую, сучка! Сказав это Койши-Юкари-Сатори достала из рукава лунный пистолет, желая отстрелить принцессе Кисть правда мощь выстрела была столь высокой, что ей руку оторвало по локоть, от чего та истошно закричала, но в отличии от того момента, когда рыцарь надругивался над ней, она не находила сил не то, что ругаться а даже дышать. Перед тем как дать Гримму войти в разлом, четырëхглазая выбросила пистолет так, что он проскользил по полу в паре десятков метров от Тоëхиме, дав ей тем самым жирный намёк, который она поняла, от чего сразу поползла с одной рукой и переломанными ногами к заветной цели, достигнув которой она положила ствол себе в рот, чтобы произвести свой первый и последний выстрел.