Ошибочное признание

      Сугуру ковырял ложкой рис, пытаясь сделать вид, что его не существует. Рядом Нанами спокойно ел суп, изредка поглядывая на друга с лёгкой усмешкой. Они сейчас обедали после двух тяжёлых пар. Сугуру было тяжело не только из-за учёбы, к которой он не подготовился, но и из-за чужих взглядов.       Студенты вокруг не стеснялись перешёптываться за его спиной. Их даже не волновало то, что он слышит их!       Его некоторые начали называть: «та самая принцесса Годжо».       – Ты сегодня подозрительно тихий, – заметил Нанами, прерывая поток мыслей Сугуру.       Сугуру наконец-то закрыл рот, даже не заметил, что раскрыл его, задумавшись.       – Да просто… вымораживает меня этот Годжо, – он проговорил тише, оглянувшись.       Нанами подумал: да он действительно чокнулся. Аж весь на нервах.       – Мне кажется, тебе надо было дотянуть футболку до конца и потом признаваться, – Нанами проговорил это с таким серьёзным лицом, что Сугуру сперва опешил, а потом зло фыркнул.       Сугуру хотел ответить, не успел.       Рядом с ними что-то грохнуло. Он поднял голову и увидел, как на стол опускается поднос, а следом за ним целая компания.       И конечно же, Сатору, который плюхнулся напротив, сияя как начищенный пятак. Следом за ним расселись его друзья, те самые спортсмены из кофейни. Они быстро освободили место на столе и поставили перед Сугуру ещё один поднос.       На нём были чай, какие-то закуски, суп из с курицей и водорослей, и маленькое пирожное рядом. Всё, что не ест Сугуру.       – Кушай, принцесса, – Сатору кивнул на поднос, как будто это было само собой разумеющееся.       Нанами поперхнулся воздухом и быстро прикрыл рот ладонью, делая вид, что кашляет. На самом деле он сдерживал дикий смех, который вырывался наружу. Сугуру под столом двинул его коленом.       – Я уже поел, спасибо, – сказал он максимально холодно.       Сатору окинул его взглядом с ног до головы и покачал головой:       – Нет, ешь ещё. Ты худой как спичка. Тебя унесёт дуновением ветра, а мне мой парень вообще-то живым нужен.       Кто-то из друзей хмыкнул. Нанами закашлялся громче. Периодически был слышен его смех, который раздражал Сугуру.       Сугуру почувствовал, как уши начинают гореть. Он огляделся по сторонам. В столовой было шумно, но он вдруг остро осознал, что на них смотрят. И не просто смотрят — шепчутся. Вон та группка девушек переглядывается и тычет пальцами в их сторону. Парни за соседним столом обсуждают что-то, поглядывая на Сатору.       «Весь универ уже знает. Знает, что этот... этот Годжо теперь встречается с парнем», – с ужасом понял Сугуру.       Кто-то осуждал, Сугуру видел кривые усмешки. Кто-то завидовал, в основном те, кто сам хотел быть на его месте. Кому-то было просто интересно. А кому-то было плевать на них.       Но Сатору... Сатору было плевать на всех. Он даже не смотрел по сторонам. Он смотрел на Сугуру.       И Сугуру знал — это не влюблённые глаза. Это взгляд человека, который просто развлекается. Которому нравится играть. Который не воспринимает всё всерьёз.       Бесит.       Сколько можно продолжать издеваться?!       – Давай поговорим? – сказал Сугуру тихо, но твёрдо. Он посмотрел на то, как спортсмены тоже поднимаются, и поспешил вставить следующее слово: – Наедине.       Друзья Сатору переглянулись.       – У-у-у, – протянул кто-то.       – Эй-эй, только не в университете…!       Сугуру недовольно посмотрел на второго парня, который выпалил такую ужасную пошлость, а сам Сатору хмыкнул на подобную шутку.       Сатору поднялся, ничуть не смутившись.       – Пошли, принцесса.       Они шли вперёд. Сугуру пытался найти место, где не будет лишних глаз. Каждый раз, когда они проходили мимо студентов, некоторые могли оборачиваться и хихикать, распространяя утреннюю ситуацию.       Когда они вышли на спортивную площадку, Сугуру приметил угол, где было пусто и безлюдно.       Дойдя до места, Сугуру остановился, повернулся к Сатору, который оказался слишком близко, и Сугуру пришлось откинуть голову назад, чтобы не столкнуться носами. Сделал два мелких шага назад и недовольно коснулся своего носа.       Он сдержал в себе желание цокнуть. Сатору стоял, смотрел и ждал.       Блин, раздражает-то как…       – Годжо-сан…       – Сатору, – перебил беловолосый, скрещивая руки на груди.       Сугуру дёрнул глазом.       – Годжо-сан…       – Сатору.       – Годжо…       – Са-то-ру, – тот по слогам проговорил, сделал шаг вперёд, показывая свою серьёзность, и Сугуру закивал.       – Ладно! Сатору! – выпалил он резко и увидел довольную улыбку Сатору. – Послушай меня. Я признался тебе по... ошибке. Понимаешь? Такое бывает. И твоё внимание... его слишком много и слишком удушающе. Мне нравились наши прежние отношения. Давай просто забудем это недоразумение и вернёмся к привычному общению.       Он выпалил это на одном дыхании и замер, ожидая реакции.       Сатору усмехнулся. Не обиженно, не зло — скорее с каким-то странным весельем.       – Чёрт подери. Почему ты такой капризный? – он склонил голову набок. – Что на этот раз тебе не понравилось?       У Сугуру внутри что-то щёлкнуло.       «Я этому балбесу не единожды объясняю ситуацию, говорю, что ошибся, что я не хочу с ним встречаться, а он… а он спрашивает, что мне не понравилось?!»       Он открыл рот, но не успел ничего сказать — Сатору сделал ещё один шаг, разрывая жалкое расстояние между ними, и коснулся носом его носа, наклоняясь. Дышал тому в губы, и Сугуру ужаснулся, подумав, что тот захотел его поцеловать..! Он даже затаил дыхание, замер в ожидании.       – Всё нормально, – сказал Сатору, и его голос стал тихим, почти ласковым. – Ты привыкнешь к моему вниманию.       Он выпрямился, как будто ничего не произошло, и посмотрел на наручные часы.       – Мне пора на тренировку. Приходи посмотреть на меня, принцесса.       И он ушёл. Быстро, легко, не оглядываясь.       Сугуру остался стоять тут и смотреть тому вслед. Сердце почему-то предательски стучало в груди. А щёки горели.       – Этот Сатору… – прошептал он в пустоту. – Он всё равно ничего не понимает!       Кажется, ветер донёс его слова обратно. Или ему причудилось, что кто-то тихо рассмеялся вдалеке.       Последние полчаса Сугуру лежал на своём друге Нанами, пока тот лежал на пледе. Нанами застелил его на газоне напротив второго кампуса и пытался подготовиться к следующей паре, вырисовывал контуры и переделывал их, потому что Сугуру лежал на его спине и хныкал.       – Я не хочу к нему! Я не хочу с ним встречаться. Это ужас. У нас только первый день отношений, но ты смотри. У меня полволос уже выпало! – Сугуру вскочил, коснулся своих длинных волос и начал тыкать ими в лицо Нанами, который зажмурился и оттолкнул руку друга.       – Не мешай, а. Уйди, брысь! – Нанами махнул рукой, будто прогонял уличную кошку, и Сугуру вздохнул.       – Нанами!       – Сугуру. Что ты тут забыл? Ты мне мешаешь. У нас окно, иди прогуляйся, что ты пристал ко мне? Ты вообще в это время всегда крутился в спортзале, – Нанами был сосредоточен на своей работе, и Сугуру сел в позу лотоса, смотрел на его корявые линии и злобно рассмеялся.       – Ты даже пятьдесят баллов не наберёшь с такой работой.       Теперь уже Нанами поднялся. Шлёпнул Сугуру по бедру, и тот заскулил, поглаживая место поражения.       – Иди к своему парню, он, наверное, прыгает там, очки забивает и хвастается своей принцессой, – Нанами рассмеялся коротко, представляя эту картину, которая, кажется, была реальностью.       – Бля, не хочу, – Сугуру помрачнел за секунду, и блондин склонил голову в бок.       – Хм, тебе не интересна реакция Хайбары на ваши отношения с Сатору?       Сугуру застыл. Он посмотрел в глаза друга и вскочил.       – Хайбара! Точно! – он выкрикнул, привлекая внимание студентов рядом, и рванул в сторону спортзала.       Нанами улыбнулся, смотрел вслед другу и думал: да, не ошибочно он признался. Он даже забыл про свою «великую» любовь к Хайбаре…       Сугуру влетел в спортзал, но его не заметили, так как зрители были увлечены баскетболистами на поле.       Сугуру шёл на своё привычное место, которое не было занято. Наверное, это место с сегодняшнего дня будет подписано как «место принцессы Годжо». Когда Сугуру сел, он смотрел на Хайбару. Предательский номер. Номер семь.       Хайбара играл, как всегда, безупречно. Красиво, чётко. Без лишней суеты. Мяч летел ровно, движения были выверенными, и самое главное — Хайбара не раздражал. Он просто существовал, идеальный, без изъяна, и от этого у Сугуру щемило в груди.       «Вот с кем я хотел бы встречаться. Спокойный, красивый, вежливый...» – подумал он с горечью.       А потом его взгляд переметнулся на другого игрока.       Сатору играл под номером восемь. Счастливая цифра. Сатору носился по площадке как ураган. Прыгал, разворачивался, делал трёхочковые — и каждый раз с такой самоуверенностью, будто говорил: «Я здесь главный, а вы все просто зрители».       Сугуру закатил глаза. И тут Сатору его заметил.       Он только что забросил мяч, и вместо того чтобы бежать защищаться, замер на секунду. Повернул голову. Увидел Сугуру на трибуне.       И сделал это. Он прищурился, его губы дёрнулись в усмешку, а глаза… глаза стали такими, будто он сейчас съест Сугуру живьём. Он выставил свои руки по бокам, напряг бицепсы и издал животный рык, который, по мнению Сугуру, походил на стон умирающего животного.       Сугуру замер.       А потом внутри него что-то щёлкнуло.       «...Какой же он всё-таки идиот», — подумал Сугуру, чувствуя, как одновременно хочется смеяться и закрыть лицо руками.       Рядом кто-то из зрителей хихикнул. Кто-то свистнул, а девочки позади закричали в поддержку. А Сатору, довольный собой, вернулся к игре.       Команда Сатору всегда выигрывает. Сатору является вторым талисманом команды, который носит счастливое число — восемь. Его все хотят заполучить — дерзкого, красивого, умелого игрока.       И сейчас, когда вторая команда отставала на целых сорок очков, те не отчаивались. Они хвалили Годжо за каждое его очко, а тот ругался, указывал им на ошибки, и Сугуру вздохнул. Всегда одно и то же. Сатору всегда выигрывает. Это даже неинтересно смотреть.       Исход один.       Сугуру уже собирался уходить, когда его окликнули.       – Эй, принцесса!       Он обернулся. Сатору шёл к нему, вытирая лицо полотенцем. За его спиной маячили друзья-спортсмены — они тоже закончили и теперь наблюдали за ними с ленивым интересом.       – Почему ты припозднился? – спросил Сатору, остановившись напротив. – Я же ясно дал тебе понять, что у меня сегодня тренировка.       Сугуру почувствовал, как его лицо каменеет.       «Ты чё, идиот? Зачем ты меня отчитываешь перед своими друзьями?!» – заорал внутренний голос.       – Сам решаю, когда идти, – буркнул он, отводя взгляд.       Сатору хмыкнул. Не обиделся, не разозлился — просто хмыкнул, как будто услышал что-то забавное.       – Ладно. Когда у тебя заканчиваются пары сегодня? – Сатору спрашивал серьёзно, а Сугуру не хотел отвечать.       Он завис, подумав: соврать? Сказать правду?       – Принцесса?       – А, д-да, – он закивал. Внутри него ангельская и демоническая сторона всё ещё спорили.       Ангелочек Гето говорил: он же милый, пытается узнать о тебе и хочет проводить тебя после пар…       Демоненок Гето говорил: он Сатору, который прилип, как банный лист, и не отвязывается. Соври!       И Сугуру выбрал второе.       – Наверное, в семь?       Сатору приподнял бровь.       – Почему наверное?       – У меня могут быть дополнительные. Поэтому да. В семь вечера.       – А, – Сатору кивнул. – Хорошо, я буду ждать тебя.       Сатору улыбнулся, сморщил носик мило, и Сугуру впервые почувствовал стыд перед этим грубияном и нахалом. Н-но… но он же пытается донести одно единственное слово ему, а он не понимает… Сугуру тут не виноват.       Он самому себе кивнул, но Сатору подумал, что он ему кивнул в ответ, снова улыбаясь.       – Иди, мне надо в душ.       – Пока, – буркнул Сугуру и развернулся на деревянных ногах, покидая спортзал.       Сугуру не оглядывался назад, выдохнул облегчённо, когда вышел из спортзала.       «Да-да, всё хорошо. Зато этот идиот не пойдёт за мной», – сказал он себе и шёл в сторону нужного корпуса.       Нанами уже сидел за партой, дорисовывал чёртово домашнее задание.       – Как игра прошла? – спросил блондин, не поднимая головы.       – Нормально.       – Поговорил с Хайбарой? – Сугуру вздохнул, сел на стульчик и откинулся на спинку.       Он снова забыл поговорить с ним!       Всё из-за этого Сатору!       Боже! Бесит он!       Нанами понял, что Сугуру не поговорил со своей великой любовью, судя по его молчанию, и не стал вытягивать ответы. Занят был. Потом будет его дразнить.       Пара началась.       Как Сугуру предполагал, Нанами даже пятьдесят баллов не поставили. Сугуру сдерживал смех, но это не осталось без внимания преподавателя, и он отсыпал Сугуру дополнительные работы. Теперь уже смех сдерживал Нанами и делал это так умело, что преподаватель даже не заметил его напряжённые щёки.       – Я тебя убью, – шептал Сугуру, пока Нанами кивал ему.       На сегодня это была последняя пара. Она завершилась ровно в пять вечера. Стоило прозвенеть мелодии об окончании пары, Сугуру вскочил, напугав даже Нанами.       Сугуру сжимал лямку рюкзака, шёл в сторону выхода торопливыми шагами и старался не думать о Сатору и о его желании проводить его до дома. Они что, в школе или снимаются в мелодраме? Серьёзно?       Сугуру закатывал глаза, шёл вперёд, и впереди уже виднелись ворота университета.       Он перешагнул через выход и почему-то остановился. На душе стало легче, будто вся тревожность и негатив в душе остались позади — в университете.       Но следующий шаг не давался. Сугуру замер. Вспомнил улыбку Сатору, когда тот сказал: «Ок, буду ждать». И застонал, откидывая голову назад и смотря на голубое небо.       «Чёрт, ну почему со мной это происходит? Ну почему? Почему?»       Сугуру вздохнул тяжело. На него уже стали оглядываться, смотреть, и он хмыкнул.       «Ладно. Мне плевать на него. Пле-вать!»

***

      – Эй, Сатору, ты чё, серьёзно с тем художником встречаешься? – один из товарищей в команде обратился к Годжо.       – Да, а что, проблемы, Тоджи? – Сатору хмыкнул, раздраженно толкнулся языком в щеку.       Тоджи развёл руками, только усмехнулся.       – Да просто. Это неожиданно было, – Тоджи на два курса был старше, являлся выпускником. Он был значительно мускулистее Годжо. И будто был готов ввязаться в драку с белобрысым.       – Хватит, Тоджи, – Хайбара обратился к старшему, и тот поднял руки.       – Да я без злобы, – Тоджи отошёл от них, и Сатору раздражённо хмыкнул.       Он тренировал свой фирменный бросок — трёхочковый. Пока этот придурок Фушигуро не помешал ему.       – Не злись на него, Сатору. Он же идиот полный.       – Мне кажется, он сейчас своим друзьям говорит, как я люблю брать члены в рот, – зло выплюнул слова Сатору, периодически смотря на Тоджи, который стоял в кругу парней-спортсменов.       Хайбара отвёл взор в сторону. Не стал как-либо комментировать. Да что уж Тоджи, сам Хайбара не верил, что Сатору всерьёз встречается с этим Сугуру. Они не кажутся парочкой со стороны. Сатору напирает, а бедный Сугуру ищет глазами лазейки да причины, как бы слинять от Сатору… Хайбара надеется, что Сугуру просто непривычно, иначе ему станет неприятно от осознания, что его лучший друг принуждает человека к нежелательным отношениям.       – Эй, Сатору! – сбоку раздался знакомый голос.       Они оба повернулись в сторону и увидели Сугуру, который стоял возле порога, спрятал руки в карманы штанов и ждал.       – Сугуру? Закончились пары? – Сатору всунул мяч, что держал в руках, Хайбаре.       – Ага. Сегодня без дополнительных. Пошли быстрее, – проговорил Сугуру раздражённо, но ждал, пока Сатору почти бежал к нему.       Хайбара хмыкнул, сжимая мяч, и улыбнулся.       Ладно. Кажется, он зря переживал.       – От тебя воняет, не обнимай меня, – Сугуру выставил руки вперёд, когда Сатору пытался его обнять.       – Пф, я уже дважды принимал душ, – Сатору фыркнул и всё же добился своего. Обнимал Сугуру и шёл в сторону раздевалки.       Сугуру делал вид, что умирает от запаха пота Сатору, ну, или действительно умирает — он сам ещё пока не понял.       Они оба умело игнорировали заинтересованные взгляды товарищей Сатору и скрылись в коридоре.       Сугуру ждал его возле скамейки. Смотрел на свои ладони и просто не знал, какие эмоции ему использовать.       Придушить себя? Да он бы с радостью — правда, смелости не хватит.       Дать себе подзатыльника? Да с радостью…       Он вернулся.       Сам.       Своими ногами развернулся, прошёл в спортзал и увидел, как Сатору отрабатывает трёхочковое, стоит рядом с Хайбарой и о чём-то разговаривают.       И самое интересное, взгляд Хайбары. Обычный взгляд. Он даже не ревнует и, может быть, рад, что у Сатору появился парень? Ну, в любом случае, тот, с кем он встречается.       Сугуру горько хмыкнул, но не успел он впасть в депрессию, как на его макушку опустилась чужая мокрая ладонь.       – Эй! – он убрал мокрую ладонь Сатору, который рассмеялся удавшейся шалости.       – Пошли! Я помню дорогу и даже номер автобуса, который едет к тебе домой.       – Ага, – ответил Сугуру, идя с ним бок о бок.       Сатору уже оделся в привычную одежду, сзади нависала спортивная сумка. Сатору отобрал и рюкзак Сугуру, закинул на второе плечо, а Сугуру, в целом, не был против.       Они добирались до дома Сугуру вместе. Сатору рассказывал, как сегодня провёл свой день и как вчера ночью много думал о Сугуру. Сугуру кивал, а на уме думал: хреново всё. Этот идиот начинает привыкать ко мне… Нельзя этого допустить.       И решился.       Решился, что он скажет это.       Они остановились у знакомой, родной калитки. На улице уже зажигались фонари, ощущалась вечерняя прохлада апреля. Сугуру взял свой рюкзак обратно, повесил себе на плечи.       Сатору повернулся к Сугуру, и в его глазах появился тот самый блеск, который Сугуру уже начал узнавать. Опасный блеск.       – Ну что, – Сатору сделал шаг ближе. – Поцелуемся на прощание?       Сугуру действовал на рефлексах. Он просто выставил ладонь вперёд, прямо перед лицом Сатору, когда тот начал наклоняться.       – Эм... давай без поцелуев? – сказал он, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз.       Сатору замер. Посмотрел на ладонь перед своим носом. Потом перевёл взгляд на Сугуру.       И лизнул его руку.       Прямо по центру ладони. Медленно. С явным удовольствием.       Сугуру отдёрнул руку, как ошпаренный.       – Ты... ты что творишь?!       – Как моя принцесса прикажет, – Сатору улыбнулся той самой хитрой улыбкой, от которой хотелось то ли бить его, то ли бежать. – Без поцелуев — так без поцелуев.       Сугуру вытер ладонь о штаны, чувствуя, как горят щёки. Он сделал глубокий вдох.       «Соберись. Ты хотел ему сказать. Скажи сейчас».       – Слушай... – начал он, глядя куда-то в сторону. – Давай... расстанемся.       Он ожидал чего угодно. Удивления. Возмущения. Может быть, даже обиды.       Но Сатору просто спросил:       – Зачем?       Один вопрос. Без эмоций. Без шока. Ленивый тон, ленивый вопрос.       Сугуру даже растерялся от подобного вопроса.       – Я... – он сглотнул. – Я же по ошибке признался тебе. Тебя это не смущает?       – Ничуть, – Сатору пожал плечами. – А должно?       «Должно! Должно быть стыдно и неудобно!» – заорал внутренний голос у Сугуру в голове.       Но вслух он ничего не сказал. Просто стоял и хлопал глазами, чувствуя себя полным идиотом.       Сатору смотрел на его метания. На то, как Сугуру то открывает рот, то закрывает. Как его лицо мелькает от отчаяния к надежде и обратно.       Потом белобрысый кивнул, как будто принял какое-то решение.       – Ладно, – сказал он. – Я не буду давить на тебя. Но мы с тобой не расстанемся.       Сугуру выдохнул — и сам не понял, облегчённо или разочарованно.       – Спасибо, – сказал он.       И тут же внутренне взвыл:              «Зачем я его поблагодарил?! За что? За то, что он меня не бросает, хотя я его прошу?!»       Сатору ухмыльнулся, явно заметив его внутреннюю борьбу.       – Но поцелуй меня в щёку, – добавил он. – Иначе я не сдвинусь с места.       Сугуру посмотрел на него. Сатору стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто готов ждать хоть до утра. А он же действительно будет стоять и ждать до утра… Вечером, может, родители заметят его… впустят в дом на ночёвку… Сугуру уже изрисовал всё ужасное на уме и выпалил:       – Ты издеваешься?       – Ни капли.       – Сатору…       – Я серьёзно. Один поцелуй в щёку — и я ухожу.       Сугуру сжал губы. Оглянулся по сторонам: никого не было. Только фонари тускло светили, да где-то вдалеке проехала машина.       – Быстро, – процедил он.       – Что? – Сатору не понял его.       – Я сказал: давай быстро. Чтобы ты отстал.       Сатору наклонился, подставляя щёку.       Сугуру сделал шаг вперёд, быстро чмокнул его в щёку — так быстро, что это можно было назвать поцелуем только с большой натяжкой, — и отскочил назад, как будто обжёгся.       – Всё, – сказал он, глядя в сторону. – Уходи.       Сатору потрогал щёку пальцами и улыбнулся. На этот раз не хищно, а как-то... мягко. Его небесно-голубые глаза смотрели на Сугуру. На его алые щёки и уши.       Милашка.       – Спокойной ночи, принцесса, – его голос довольный.       Он развернулся и пошёл прочь, засунув руки в карманы.       Сугуру смотрел ему вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       – Какой же он... – прошептал он.       Он не закончил фразу. Потому что сам не знал — ругаться ему или улыбаться.       А Сатору, уже скрывшись за поворотом, тихо рассмеялся и пробормотал себе под нос:       – А-а-а! Не могу! Он милашка!