Погадаешь?

Скарамучча тяжело зарычал, когда тишину над ухом разорвал будильник. Окно было распахнуто настежь всю ночь, и теперь в комнате было холодно до пробивания костей, он заметил это только сейчас. Резко соскочив с кровати и ощутив босыми ступнями, как мороз странствует по полу, Скарамучча с грохотом захлопнул створку. Настроения не было никакого, особенно для разговоров с бестолковыми девушками, которые ни капли не волновали его. Остановившись напротив зеркала, Скарамучча увидел посеревшие, почти синие губы, спутанные темные волосы и усталые, пустые глаза. С самого вчерашнего вечера в них не промелькнуло ни искры. У него оставался час, чтобы успеть к Моне, от одной лишь мысли о которой начинало подташнивать. В голове крутился вопрос: за что ему эти хлопоты с чужим недоразумением по имени Мона? Может, за то, что год назад он завел себе друга и подпустил его ближе, чем следовало? Поймав себя на этом, Скарамучча хмыкнул. Всё по знакомому сценарию: новый друг - новая смерть. Он уже не различал, что это: проклятие, карма, наказание или совпадение. Скара знал лишь одно главное правило его жизни: не привязываться. Ему не полагалось в этой жизни ни любви, ни тепла, ни даже матери, которая так легко выбросила его, увидев, насколько он слаб и непригоден для её целей. Эту закономерность он почувствовал, будучи еще четырнадцатилетним школьником, когда обрел лучшего друга - Ниву из параллельного класса. Кто же знал, что спустя год Нива согнется от рака. Кто же знал, что следующий школьный друг точно так же умрет от болезни спустя полгода. Все эти предательства, эти смерти Скарамучча запомнил до каждой крупицы, запомнил всю свою боль, все свои чувства, которые до сих пор терзали его по ночам, не давая забыть о себе. Из навязчивых и тяжёлых мыслей его вытащила ледяная вода в душе, окатившая с головы до ног и призывая в реальность. Он успел сделать все свои утренние рутины и, на удивление самому себе, даже успел позавтракать. Оставалось двадцать минут, чтобы успеть дойти до университета. Скарамучча застегнул молнию любимой черной кожаной куртки и схватил ключи, раздавая по квартире звонкое эхо. Перед выходом он взял пачку сигарет и темно-синюю зажигалку с россыпью звезд, которую он недавно нашел прямо в подъезде. Выскочив на улицу, он направился по тротуару в сторону университета, мысленно подбирая слова для Моны и прокручивая каждый исход событий. Интересно, она заплачет, убежит, не поверит, проигнорит - может, ей и вовсе плевать? Если он обязан не допустить плохого… О нет, только не истерика. Если эта дура сорвется, ему что, придется её утешать? От такого исхода у Скарамуччи непроизвольно закатились глаза. Здание было всё ближе. Кажется, он успел вовремя, ведь из дверей уже тянулись кучки студентов. Людей становилось всё больше, а Моны среди них не было. Минуты шли, терпение темноволосого стремительно убывало, и рука сама полезла в карман за сигаретой. Секунда, и раздался резкий щелчок, тихо зашипел огонек, после которого от парня начал исходить запах сигарет. Наконец, из огромного учебного заведения выпорхнула стройная девушка с темными волосами. На ней сидела темно-синяя юбка чуть выше колен, белая рубашка с вырезом и накинутый поверх темно-синий кардиган. Мона оглядывала толпу, выискивая кого-то, и этим «кто-то» был Альбедо. Но его здесь никогда не будет. На губах Скарамуччи мелькнула мрачная ухмылка. Как жаль, что она ещё ни о чем не догадывается. Заметив, что девушка даже не смотрит в его сторону, он двинулся к ней уверенными шагами. Мона заметила этого выскочку из толпы, он буквально бурил её взглядом. Она деловито скрестила руки на груди и одарила его надменным взглядом, ясно давая понять, что ему здесь не рады. Взаимно. Скарамучча остановился в трех шагах, махнул рукой в сторону, паралельно разворачиваясь. Меньше всего ему хотелось, чтобы она закатила истерику посреди толпы студентов. Дойдя до ближайшей скамейки, он заметил вопросительный взгляд Моны: - А где Альбедо? Скарамучча начал активно перебирать слова, но дело не шло. На лице девушки появлялось всё больше немых вопросов. Что ж, придется говорить прямо. Парень кинул окурок в урну и положил руки ей на плечи, надавив так, что она опустилась на скамейку. - Я знаю, тебе сейчас будет трудно это слышать… - он взял короткую паузу, подчеркивая тяжесть ситуации, - Альбедо скончался в больнице вчера днем от рака крови, - на лице Скарамуччи не было никаких эмоций, в синих глазах царило равнодушие. Он прожил трагедию ещё вчера. Мона на пару секунд опустила дрожащий взгляд на свои колени. В голове возникла тысяча вопросов - их стало ещё больше. Над ней издеваются? Это чья-то извращенная шутка? Если нет, то почему она узнает об этом в последний момент? Почему слышит это от своего врага? Почему Альбедо молчал, почему не попрощался?! С каждым вопросом в глазах становилось на каплю больше слез, по телу пробегала дрожь, а земля уходила из-под ног. Нет, Альбедо не поступил бы так. Мона резко вскинула голову и бросила стеклянный от слез взгляд на лицо юноши: - Что ты, блять, несёшь?! Альбедо бы сказал мне о своем состоянии, он бы попрощался со мной, он бы не поступил так… - её губы предательски задрожали, и первая горячая слеза пробежалась по бледной щеке. Скарамучча взглянул на Мегистус раздражением. Всё-таки заплакала. Слабая. Он шумно выдохнул и более жестко произнес слова, что казнили её прямо здесь и сейчас: - Я не знаю, почему Альбедо ничего тебе не говорил. Может, потому что чувствовал скорую смерть, но не хотел тебя тревожить, всё же у тебя учеба… - на этих словах парень прервался, Мегистус сорвалась со скамьи. Дрожащим голосом она прошептала: - Я пойду, - и тут же растворилась, будто её и не было. Она стремительно шла по тому же тротуару, по которому он пришел сюда. Скарамучча раздраженно выдохнул. Убежала. Значит, в скором времени ему придется выяснять, жива ли она и в порядке ли. От этой мысли жизнь стала в разы тяжелее. До чего же всё это дико… Скарамучча, собственной персоной, вынужден ходить проверять эту девчонку и убеждаться, что она цела. Смешно.