Погадаешь?

Дверь оглушительно хлопнула, рюкзак с глухим стуком упал на паркет. Мона прижала исцарапанные ладони к пылающему лицу. Спина беспомощно прижалась к двери - единственной опоре, а плечи содрогнулись в беззвучном плаче. В голове, словно заезженная пластинка, крутились обрывки болезненных воспоминаний: тепло его объятий, невесомые, нежные поцелуи в губы, от которых она таяла, его забота, редкие и теплые вечера… Она писала ему весь день, ждала любой писк от телефона, ждала хоть слова. А он… уже был не в силах ответить. Тело пробирала дрожь, тушь расползалась под глазами разводами бензина, и Мона медленно сползала по двери вниз. Одним звездам известно, сколько она убивалась там, у самого порога, надрывая сердце, комкая одежду и спутанные пряди волос. Теперь, когда сознание чуть прояснилось, Мона писала Люмин. Слова путались, экран расплывался от редких всё ещё стекающих слёз. Люмин изо всех сил пыталась поддержать подругу, но безуспешно. Мона не знала, как жить дальше. Ей хотелось лишь одного: завернуться в мягкое одеяло и уснуть в своем любимом мягком халате навсегда. Экран медленно погас, так же, как и гасло сознание астролога - глаза не выдерживали столько горя, а тело - голода.

***

Раздался стук, громкий и настойчивый. Мона резко дернулась, выходя из царства снов. Глаза жгло, веки распухли, напоминая о недавнем горе. Кто, черт возьми, посмел прийти к ней так поздно? Она проспала до позднего вечера, телефон успел сесть. Уставшее тело почти не слушалось и дойти до двери оказалось тяжёлым трудом. Стук не утихал, становясь требовательнее. Внутри зарождалась злость. Кто посмел тревожить её, когда она переживает потерю родного человека? Добравшись до двери, она щелкнула замком и распахнула её, после чего увидела того, кого меньше всех ждала. Скарамучча. В первую секунду пришел шок, во вторую - осознание, что она выглядит ужасно: мятый домашний халатик, опухшее от слез лицо и растрепанные хвостики. Она смотрела на него, как рыба, раскрыв рот и выпучив глаза в удивлении. Скарамучча выглядел весьма странно. Мона не понимала, что не так, но пахло от него как всегда противным дымом сигарет. Он стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы штанов, а на его надоедливой морде застыла высокомерная ухмылка, в глазах плясали задорные огоньки. Взгляд. Взгляд был странным. - Долго будешь так стоять? Может, пригласишь войти? - его улыбка стала ещё шире, обнажая зубы. Мона бросила на него подозрительный взгляд, но все же впустила внутрь. Юноша аккуратно зашел в маленькую квартирку. Было видно, что недавно тут было самое настоящее спячка: темно и не убрано. Сама девушка выглядела жалко. Видимо, страдать будет долго и упорно. Мона прикрыла дверь за гостем, в голове все ещё не было понимания, зачем он пришел, особенно зная, что она недавно узнала о смерти... - И зачем ты пришел? У тебя опять плохие новости? - голос вновь дрогнул, вспоминая сегодняшнее начало дня. Она принялась яростно тереть глаза кулаками, пытаясь спугнуть подступающую влагу и выбить из головы остатки сна. Скарамучча все так же стоял в прихожей. - К сожалению, нет. Альбедо попросил меня приглядывать за тобой. Вдруг ты, глупая, захочешь к нему, - на его лице заиграла та противная ухмылка, - Поэтому тебе придется встречать меня дома каждый день, - в синих глазах снова заплясали искры задора, что пугало и бесило Мону одновременно. - Все? Убедился? Жива, здорова, - Мегистус кинула раздраженный взгляд, видимо новость о ежедневном визите ей не очень нравилась, - Завтра можешь не приходить, я вполне сама могу решить что мне делать и сама справляюсь со своими проблемами, а ты кажется, не очень, - на последних словах ее губы слегка улыбнулись и, словно давая тонкий намек, потёрла указательным пальцем кончик носа, - Нюхаешь? - девушка поняла, что странный взгляд Скары возник неспроста: его зрачки были до предела большие, а лицо постоянно выражало какую-то расслабленность и несеръезность. - Нет. Ты, видимо, от горя уже рассудком тронулась, чтобы нести такую чушь, - Скарамучча резко развернулся к двери, дернул за ручку и уже почти вышел, но что-то заставило его остановиться. Он резко обернулся к Моне, которая уже тянулась захлопнуть за ним дверь, и остановил ее рукой, - Я, если что, живу над тобой, ну так, вдруг ещё память потеряла. Так что предупреждаю, я слышу все и знаю все, даже если не прихожу, - его глаза выразительно сощурились, подтверждая его слова. Скара убрал руку и стремительно зашагал к лестнице, оставив астролога одну. Мегистус заперла дверь. Тонкие руки тряслись, сил не осталось даже на злость. Все-таки, помощь ей была нужна, хотя бы материально. Девушка совсем не справлялась, денег еле-еле хватало на квартиру, что уж говорить про еду. Но помощь от этого наглеца...Никогда. Он настолько уже сошел с ума, что пришел к ней под чем-то, так ещё и следить собрался, не много ли чести? Мона побрела на кухню. В животе урчало, а тело сотрясала мелкая голодная дрожь, предвещая обморок. Она не съела ни крошки с самого утра. Для астролога это стало почти обыденным делом, но тело так не считало. Рука потянула на себя дверцу холодильника, и взгляд загорелся при виде одинокого контейнера с остатками салата. Живот заурчал ещё громче и требовательнее. Через полчаса холодильник был пуст, зато Мона сидела за столом, наконец-то сытая и довольная. Вернувшиеся силы были направлены на подготовку к семинару по астронометрии. Звезды, космос, таинственность - все это интересовало девушку с детства, ведь ее бабушка жила этим и породила интерес в маленькой девчушке. Мона с малых лет любила эзотерику, могла часами разглядывать звездное небо, созвездия, скопления звезд. Это увлечение спасало: она подрабатывала гаданием на Таро. Жаль, что этих денег еле хватало на еду. А подработка официанткой в ближайшем ресторане покрывала только счет за квартиру. Мона медленно засыпала, держа в руках ручку, глаза смыкались, а темно-синяя голова медленно сползала к столу.