Погадаешь?

Скарамучча с грохотом захлопнул за собой дверь. В ноздри ударил запах сушёной травы и табачного дыма. Опять. В горле саднила сухость, язык прилипал от засухи к небу. Он сбросил кроссовки, не развязывая, и рванул на кухню; схватил с сушилки первый попавшийся стакан, до краёв наполнил ледяной водой из-под крана и пил. Жадно, захлёбываясь, пока по подбородку не побежали холодные струйки. Дикая жажда уменьшилась, захотелось развлечений. Скара побрёл в комнату, на ходу уткнувшись в телефон. Тарталья что-то строчил про обновлённые схемы продаж и новых клиентов, но строчки расплывались перед глазами, сейчас это было неважно. Потом разберётся. В комнате как обычно стояло его геймерское место: монитор, светодиодные ленты и прочее. Но тянуло его не туда. Рука потянулась к выдвижному ящику стола, где лежала очередная сигаретка с травяным ароматом, до дрожи манящим юношу. Вторая за вечер. Голова уже приятно шла кругом, он уже слегка пошатывался, бродя по квартире, но это его не останавливало. Наоборот. Он злился на Мону. Даже если заметила, зачем было тыкать в рожу пальцем? Он уже прокручивал в голове планы мести, но нужных идей не было. Да, возможно, не стоило идти к ней в таком состоянии, но разве мог он стерпеть? Проверить эту хвостатую выскочку надо было обязательно. Добравшись до кровати, Скарамучча рухнул прямо в одежде. Тело почти не чувствовалось, растворившись в матрасе, голова плыла в мутном тумане мыслей, иногда не связных с собой, горло по-прежнему сохло, но это лишь побочный эффект.

***

Утро Моны было ужасным. Настроения не было вовсе, веки пульсировали болью после вчерашней истерики. День обещал быть тяжелым: сначала пары, потом гадание, а вечером работа в ресторане. От одной мысли об этом Мону передёрнуло. Ещё чуть-чуть, и она отправится к Альбедо. Мысли о нем создали ком в горле, а в глазах защипало, разъедая воспалённые веки. Нет. Она не позволит себе так начать день. Или позволит? На лекции по астрометрии Мона забилась в самый дальний угол аудитории. Рядом сидела верная Фишль, время от времени мягко поглаживая подругу по голове. Мегистус уронила голову на сгиб локтя, плечи её иногда вздрагивали от беззвучных всхлипов, слушать профессора сил не было. Воспоминания об умершем резали ножом по сердуу. Хотелось кричать. Хотелось к нему. Самые обычные вещи напоминали о нем, раскрывая раны. - Мона-а… - зашептала Фишль ей в ухо, легонько теребя за плечо, - Давай сегодня куда-нибудь сходим? Тебе надо развеяться, поверь. Я Люмин позову. Можем, как в старые добрые, к тебе завалиться, погадать, посплетничать… - лицо Фишль дрогнуло в слабой, ностальгической улыбке. Мона к сожалению молчала, не реагируя на предложение подруги. Фишль это начинало раздражать, она переживала за нее, ведь прекрасно знала, что Мона неделями может забывать о еде, а уж сейчас, от такого стресса, наверняка совсем ничего не ест. - Нельзя так убиваться, слышишь? - голос Фишль стал жёстче, - Твоя жизнь не остановилась. Я знаю, что больно, знаю, что невыносимо, но нельзя ставить на себе крест. Нельзя! - Фишль даже стало страшно, что Мегистус совсем не так не поймет. Мегистус наконец подала признаки жизни. Медленно подняла голову: опухшие, серые глаза, красный, курносый нос. На лице Фишль читалось много эмоций: переживание, сочувствие и злость. - Я не хочу пока что ничего, я справлюсь сама. Мне просто нужно время. Тем более, сегодня две работы. Никак не смогу, - прозвенел звонок. Фишль поднялась и, на прощание помахав рукой, вышла из аудитории, сказав: - Тогда напиши, когда будешь готова. Надеюсь, ты там совсем не сгниёшь без нас. Мона, глядя ей вслед, мысленно молилась звёздам, что не сгниет от пожирающей ее изнутри тоски.

***

Вечер настал незаметно. Скарамучча весь день провёл в поисках работы. Продажа веществ - дело, конечно, прибыльное, но ненадёжное. Тарталья предупредил, что лавочку придётся временно прикрыть: начались какие-то тёрки с законом. Впрочем, Скара знал - мамочка отмажет. И нет, не потому что любит. Из всех вариантов ему приглянулась только вакансия охранника в ресторане. Работа казалась простой: сиди в каморке, пялься в мониторы с камерами и изредка решай проблемы. Пожалуй, единственный минус - эти самые проблемы. Сейчас он собирался навестить свою главную проблему. Ту, из-за которой он не может расслабиться так, как привык. Скарамучча и сам не понимал, что с ним творится. Мона раздражала его с самой первой секунды их знакомства. Их познакомил Альбедо, и та совместная прогулка обернулась катастрофой. Они с Моной не разговаривали, они обменивались колкостями. Скаре ужасно хотелось заклеить ей рот и примотать к ближайшему дереву, а потом уехать домой в полном счастье. Жаль, Альбедо был рядом, иначе бы он не сдержался. Он был уверен, что Мона желала ему всего самого худшего, но, чёрт возьми, ему это даже нравилось. Нравилось её дразнить, бросать очередную гадость, смотреть, как она хмурит свои тонкие брови, как загорается в серых глазах испепеляющий огонь, а следом летит ответная колкость. Жаль, что сейчас приходится сдерживаться. Вдруг от обиды совсем потухнет? Или, не дай бог, наложит на себя руки? Странная мысль. Скарамучче ведь плевать на неё?... Он просто выполняет просьбу лучшего друга. Да? Конечно, да. Хлопнула входная дверь, по лестнице эхом разнеслись быстрые шаги. Подойдя к соседской квартире, Скарамучча постучал. Раз. Другой. Тишина. Он барабанил ещё и ещё, и с каждой секундой внутри нарастало глухое раздражение пополам с тревогой. Опять спит? Или, может, случилось что? А вдруг её нет дома? Пока он перебирал варианты, за дверью послышался щелчок замка, и дверь отворилась. На пороге, как вчера, стояла недовольная Мона, только не сонная. Домашние шорты, простая майка, растрёпанные хвостики. От этой картины у Скары растянулась усмешка. - Что надо опять? - в голосе звенела злость, - Я вчера неясно выразилась? Или ты под своей травкой человеческую речь уже не воспринимаешь? - на её личике мелькнула торжествующая улыбка, будто она одержала победу. - Мне без разницы, что ты там лепечешь, - холодно отозвался он, - Я всего лишь делаю то, что должен. Не фантазируй, - на последних словах Скарамучча наклонился к её уху, слова из-за этого прозвучали почти интимно. По коже Моны пробежался табун мурашек, но она не придала им значения , просто холодно. - М-м, я вижу, ты тут гадаешь? - взгляд парня скользнул на разложенные карты, и он бросил ей игривый взгляд, - Погадаешь мне?- это слово он вновь выдохнул у виска, и новый табун мурашек. Мона резко отпрянула: лишь бы не заметил, а то ведь до конца жизни будет подшучивать. - Гадаю, и что? - она горделиво задрала подбородок, пытаясь смотреть на него свысока, но учитывая рост Скарамуччи, выходило плохо, - Деньги зарабатываю, между прочим. Просто так не гадаю, только подругам. А ты в этот список не попадаешь. Досадно, правда? Скара хмыкнул. Язык развязался прямо как в тот день. - Будут тебе деньги. Вдруг с голоду помрёшь, - его взгляд невзначай упал вниз, на живот Моны, который в этот позорнейший момент выдал протяжную голодную трель. Щёки девушки мигом покраснели, и она автоматически прикрыла живот ладонями. - Не нужны мне твои подачки! Так всё сделаю, бесплатно. Только завтра, дурак! - она ужасно злилась. Хотелось вцепиться в его идеальное лицо и вырвать язык и уши заодно. - Я, видимо, попал в список «подружек»? - Скара издал короткий смешок, - И почему не сегодня? А я так хотел… - фраза прозвучала максимально саркастично. Мону начало колотить от злости. Свалился же на голову, индюк! И как только Альбедо с ним дружил? У него ведь что не слово, так издёвка. - Мне на работу пора, можешь топать домой, ты уже сотню раз убедился, что я в порядке, - девушка поспешно сложила карты и решительно двинулась к Скарамучче, что стоял в дверях. Она демонстративно начала подталкивать его, вытесняя в подъезд. Ладонь уже тянулась к дверной ручке, когда он сказал: - Ладно. Завтра приду. Уже за личным раскладом. Или как там у вас это зовётся. Дверь захлопнулась. Скарамучча остался в тишине подъезда, глядя на дверь. Что это было? Почему он сам не замечает, как переходит на этот идиотский флирт? Нет, так не пойдёт. С э тим надо что-то делать. Срочно.