Тайна Блэквуд-Холла

Граф шёл чуть впереди. Анна просто почувствовала — его рука держалась за её локоть не как за опору, а скорее как за ориентир. В другой руке трость, шаг сдержанный, уверенный. Анна не стала его опережать. Коридор встречал прохладой и тишиной. Лишь негромко постукивала трость по деревянному полу. — Чуть левее, милорд, — тихо сказала она, заметив, что граф начинает уходить к стене. — Я иду прямо, — невозмутимо ответил Эдвард. — Вы идёте в вазу. Он едва заметно нахмурился, но всё же сместился левее. Анна украдкой улыбнулась. Поначалу всё шло лучше, чем она ожидала. Граф держался прямо, двигался пусть осторожно, но уверенно. Однако стоило им приблизиться к лестнице, как она почувствовала перемену. — Впереди лестница, милорд, — мягко предупредила Анна. Он перехватил трость в левую руку, а правой нашёл перила. Пальцы скользнули по холодному дереву, сжались. Несколько секунд он просто стоял. Потом медленно вытянул вперёд ногу, нащупывая первую ступень. Спускался осторожно, почти напряжённо: сперва проверял носком край, только потом переносил вес. Другой рукой держался за Анну чуть выше локтя, словно сверяясь с её движением. Анна старалась не смотреть на него слишком пристально. Только тихо говорила: — Ещё три ступени, милорд… Ещё две… одна. Когда последняя ступень осталась позади, граф едва заметно качнулся. Анна тут же поддержала его — но уже в следующее мгновение он выпрямился с прежней осанкой. Теперь Эдвард уже не шёл впереди. Он двигался рядом и позволял вести себя. Они пошли дальше. Тишина продлилась недолго. Из-за поворота вдруг появился лакей с подносом. Увидев графа, тот так резко остановился, что едва не выронил фарфор. — М-милорд! — слишком громко выпалил он и поспешно поклонился. — Приветствую вас! Эдвард едва заметно вздрогнул. Лицо побледнело — но испуг промелькнул лишь на мгновение, тут же сменившись холодной сдержанностью. — Можете идти, — ровно произнёс он. — Д-да, милорд. Лакей снова поклонился и поспешно скрылся, всё ещё растерянно оглядываясь. Анна осторожно взглянула на графа. Внешне спокоен, но мышца на челюсти едва заметно подрагивала. В тот же момент она краем глаза заметила Адриана. Тот стоял в нескольких шагах позади, руки в карманах брюк. Лицо привычно спокойное, почти ленивое — но взгляд внимательно следил за другом. Он ничего не сказал. Только чуть склонил голову, будто отметив что-то про себя. Они пошли дальше. Вскоре им навстречу попалась одна из служанок. Женщина замерла, прижав руки к груди. — Милорд… — выдохнула она почти с искренней радостью. — Какое счастье видеть вас в добром здравии! Вы сегодня так хорошо выглядите… Анна едва заметно качнула головой, пытаясь взглядом остановить её. Служанка ничего не заметила. Эдвард напрягся снова. На этот раз сильнее. — Благодарю, — спокойно произнёс граф. — Возвращайтесь к своим обязанностям. Служанка торопливо присела в реверансе и ушла. Некоторое время они шли молча. Шаг Эдварда стал медленнее. Анна чувствовала это — не по ногам, а по руке. Как что-то в нём постепенно, с каждым метром, сгущается. Наконец впереди показалась массивная дверь. Анна подошла первой и приоткрыла её. В лицо сразу пахнуло прохладным весенним воздухом — сырой землёй, молодой листвой. Где-то далеко, в ветвях, пела птица. Граф остановился. Рука его всё ещё лежала на локте Анны, но пальцы будто онемели. Он стоял неподвижно. Анна не торопила. Она слышала его дыхание — ровное усилие, с которым он удерживал себя. Перед ним был просто порог. Несколько дюймов пустого пространства. Но там, за дверью, не было стен, которые можно было нащупать. Не было верёвки вдоль комнаты. Не было ничего, что можно держать. Там был мир — открытый, неконтролируемый, и он не мог его видеть. Эдвард медленно поднял руку и коснулся дверного косяка. Пальцы легли на дерево — нашли опору. Он сделал вдох. Секунда. Другая. И всё же не двинулся. — Милорд. Позади раздались шаги, и Анна обернулась. К ним приближался мистер Хоторн — безупречно прямой, в тёмном сюртуке, с неизменно невозмутимым лицом. — Какая неожиданная честь видеть вас вне своей комнаты, — вежливо произнёс он. — Желаете, чтобы подготовили сад к прогулке? Я могу распорядиться немедленно. Граф не ответил. Анна смотрела на него. Что-то в нём изменилось в ту же секунду — тихо, почти незаметно. Как когда человек только что держал что-то в руках, а потом разжал пальцы. Он убрал руку с косяка. — Нет, — тихо сказал Эдвард. — На сегодня достаточно. Он повернулся к Анне. — Отведите меня обратно. — Милорд… — Сейчас же, — так же тихо, но без возможности возразить. Анна опустила взгляд. — Да, милорд. Они развернулись. Мистер Хоторн остался стоять у двери с видом человека, который не позволяет себе думать вслух. Когда они подошли к лестнице, Адриан всё ещё был там. Теперь он стоял иначе — руки скрещены на груди, плечи чуть опущены. На губах застыла та особая улыбка, которой Анна у него прежде не видела. Не насмешка. Не торжество. Что-то больше похожее на грусть. Казалось, он хотел что-то сказать. Анна быстро, почти умоляюще покачала головой. Адриан задержал взгляд на лице друга — и промолчал. * * * Обратный путь прошёл в тишине. Когда дверь комнаты закрылась, граф резко отпустил руку Анны и отбросил трость. Та с глухим стуком ударилась об пол. Эдвард нашёл верёвку, идущую вдоль комнаты, и, держась за неё, добрёл до кровати. Опустился на неё прямо в одежде. Анна молча подняла трость, поставила на место. Тишина затянулась. — Позвольте помочь вам снять хотя бы пиджак и обувь, милорд, — осторожно произнесла она. Ответа не последовало. Она восприняла молчание как согласие и осторожно потянулась к пуговицам. Едва пальцы коснулись ткани — граф резко дёрнулся. — Не трогайте меня. Анна тут же отступила. — Простите, милорд. Несколько секунд Эдвард лежал неподвижно. Потом устало провёл рукой по лицу. — Я сам сниму, — спокойнее произнёс он. Расстегнул пуговицы, стянул пиджак с плеч, небрежно бросил рядом. Следом — жилет. С обувью возился дольше: упирался носком одной туфли в пятку другой, пока та наконец не поддалась. Потом тяжело выдохнул. — Я думал, это будет легче. Анна помолчала. — Три месяца назад вы не позволяли мне открыть штору, — тихо сказала она. — Сегодня вы дошли до входной двери. Эдвард ничего не ответил. — Вы дошли до неё, — повторила Анна просто. — Это и есть разница. Граф долго молчал. Потом тихо, почти для себя: — Завтра нужно будет сделать то же самое. — Да, милорд. — И послезавтра. — Да. Он замолчал. Анна не торопилась. За окном ветер шевелил ветки. В комнате было тихо. — Ступайте, — произнёс Эдвард наконец. Анна взяла аккуратно сложенный пиджак с кровати и повесила его на спинку стула. — Слушаюсь, милорд. Она уже взялась за ручку двери, когда он сказал — негромко, не оборачиваясь: — Анна. — Да, милорд? Короткая пауза. — Не болтайте с прислугой о сегодняшнем. — Разумеется, милорд. Она вышла. * * * Анна вошла в пустую кухню, как вдруг заметила Адриана. Он стоял у окна с чашкой чая, словно ожидал именно её — А вот и вы, — заметил он. Анна прошла к столу, отрезала хлеба, налила себе чашку. — Вы ждали меня здесь? — Я просто пил чай, — невозмутимо ответил Адриан. Анна посмотрела на него. Ничего не сказала. Просто села. Несколько секунд Адриан молчал, глядя в окно. Потом поставил чашку на стол. — Я не ошибся в вас, — сказал он негромко. И прозвучало это без лёгкости — серьёзно, будто он думал об этом давно. Анна опустила взгляд на хлеб. — Как вы можете говорит подобное? Вы почти ничего не знаете обо мне, милорд. — Возможно я знаю мало. Но за то время что я был здесь и особенно сегодня, вы показали мене себя с лучшей стороны. Воцарилась короткая пауза. — Вы помогли мне сегодня увидеть то, на что я уже почти перестал надеяться. — Он помолчал. — Поэтому я в долгу. Просите, что в моих силах. — Это лишнее. — Для вас, может, и лишнее. Для меня — нет. — Он слегка склонил голову. — Одно желание. Можете подумать и сказать позже. Анна посмотрела на него. Адриан слегка напрягся под этим взглядом. — Надеюсь, вы не собираетесь просить что-нибудь крайне неудобное, — заметил он. — Например, мою безграничную преданность. Анна смутилась. — Конечно нет! — Как жестоко, — вздохнул Адриан. — А я ведь почти поверил в своё обаяние. Она невольно фыркнула от возмущения. Анна посмотрела на него с таким видом, что он не выдержал и усмехнулся. — Вам не обязательно говорить сейчас, — сказал он уже нормально. — обдумайте и дайте мне знать позже. Анна поставила чашку. — Нет, я уже знаю чего хочу. — Сказала Анна спокойно. — Чтобы мы стали партнёрами. Адриан моргнул. — Партнёрами? — Взаимная помощь. Вы помогаете мне там где в силах, я вам — здесь. — Она чуть помолчала. — Потому что мы оба хотим одного. Адриан долго на неё смотрел. Потом медленно улыбнулся — не той быстрой улыбкой, которая у него всегда наготове, а другой. Тихой. — Знаете… я ожидал чего угодно, но не этого. — Вы согласны? Он протянул руку. — Договорились, мисс Грей. Анна вложила ладонь в его руку. Но вместо обычного рукопожатия Адриан слегка потянул её вперёд, убрал вторую руку за спину — и, чуть склонившись, коснулся губами её пальцев. Анна вспыхнула и отдёрнула руку. — Милорд! — Простите, — сказал он совершенно без раскаяния. — Красивые жесты — мой единственный порок. — Это неуместно. — Пожалуй. — И совершенно… — Пожалуй, — согласился он снова, уже вставая. На пороге он обернулся. — Увидимся, мисс Грей. — И добавил чуть тише, почти без насмешки: — Это была честь. Анна долго смотрела на дверь после того, как он вышел. Сердце колотилось быстро. Всё случившееся за день укладывалось с трудом — слишком много всего странного. Сначала граф подал ей руку. Теперь Адриан поцеловал ей пальцы. * * * Следующие дни прошли странно. Адриан оставался в поместье — приходил к обеду, иногда заглядывал к графу по вечерам. Но Эдвард теперь держался с ним холоднее. Анна видела, как эта холодность ему даётся: слишком ровный голос, слишком прямая спина — так держатся не когда равнодушны, а когда очень стараются казаться равнодушными. Сам Адриан, напротив, вёл себя легко. Разговаривал, смеялся над пустяками, не лез с расспросами. И только когда думал, что никто не смотрит, на его лице появлялось другое выражение — терпеливое, тихое, как у человека, который ждёт и умеет ждать. Анна старалась не думать об этом слишком много. Труднее было не думать о другом. В речи Адриана иногда — не часто, но достаточно — мелькали обороты. Способ выстроить фразу. Выбор слова на конце предложения. Мелкие, почти незаметные вещи. Почти такие же, как в письмах с золотыми чернилами. Первый раз она решила, что показалось. Второй раз — прислушалась. Третий — почувствовала что-то неприятное под рёбрами. Она запрещала себе додумывать это до конца. Всё равно додумывала. * * * Адриану пришлось уезжать. Прощание с графом вышло коротким — тихий разговор за закрытой дверью, потом Эдвард кивнул и отвернулся. Адриан постоял на пороге секунду — и вышел. Анна провожала его до кареты. Утро было серым, сырым. Кучер возился с упряжью, лошади переступали с ноги на ногу. Адриан остановился у подножки и посмотрел на неё — не оценивающим взглядом, а тем, каким запоминают. — Не давайте ему долго стоять у окна, — сказал он. — Знаю. — Пишите, если что-то случится. — Хорошо. Он кивнул и уже взялся за дверцу, когда Анна неожиданно для самой себя спросила: — Милорд. Вы никогда не писали графу письма золотыми чернилами? Адриан замер. Совсем ненадолго — на долю секунды. Что-то в его лице промелькнуло, что-то среднее между удивлением и быстрой внутренней работой. Промелькнуло — и ушло, сменившись интересом. — Золотыми, — повторил он медленно, будто пробуя слово на вкус. — Да. Лёгкая пауза. — Нет, — сказал он наконец. — Я всегда писал Эдварду только чёрными. Анна изучала его лицо несколько секунд. Оно было открытым. Никакого напряжения, никакой закрытости. Только тот же интерес — живой, без притворства. — Благодарю вас, милорд. Адриан чуть склонил голову. — Берегите себя, Анна. Он сел в карету. Дверца закрылась. Колёса зашуршали по гравию — и карета медленно двинулась по аллее, пока не скрылась за воротами. Анна стояла и смотрела ей вслед. Не Адриан. Тогда кто? Ветер тронул прядь у её щеки. Она убрала её за ухо и пошла обратно.