Семь жизней до смерти

      Золотистый свет лился отовсюду и ниоткуда одновременно, наполняя каждый уголок эфирной плоскости мягким, ровным сиянием. Здесь не было солнца, которое нужно было провожать и встречать, не было луны, которая указывала бы путь во тьме. Было только вечное «сейчас». Бесконечный, тягучий полдень, который никогда не заканчивался.       Элайна ненавидела его.       Она сидела на балконе своих покоев — высоко-высоко, в одной из нефритовых башен, что парили в облаках над главным дворцом клана Лис. Внизу простирался город: изогнутые мосты из лунного камня, водопады, падающие в пустоту и исчезающие в золотистой дымке, сады с деревьями, чьи листья звенели на ветру, издавая мелодичный перезвон. Красиво. Невероятно, невыносимо и безумно красиво, но совершенно пусто.       Элайна обхватила колени руками и уставилась на свои девять хвостов, лениво распушенных на мраморных перилах. Белые, с сапфировыми кончиками – знак её чистокровного происхождения и статуса. Когда-то она трепетала при мысли о том, что эти хвосты увидят другие. Теперь же они казались ей чужими.       – Ты уже третий час сидишь тут, – раздался голос за спиной. – Если ты ждёшь, что вид изменится, то не дождёшься.       Элайна не обернулась. Она узнала этот мягкий и насмешливый голос, с вечными нотками сарказма.       – Отстань, Мираж.       Мираж – её ближайшая подруга, тоже девятихвостая, но на два хвоста младше, перекинула ноги через перила и уселась рядом, свесив свои семь хвостов вниз. Её шерсть была пепельно-серой, с серебряными кончиками, а глаза были цвета утреннего неба, и смотрели на Элайну с беспокойством.       – Ты вернулась из первой жизни три дня назад, – сказала Мираж, заглядывая ей в лицо. – И с тех пор ты сама не своя. Что случилось? Наказание было таким ужасным?       – Я ничего не помню, – соврала Элайна. – Вообще ничего.       Мираж прищурилась и не поверила ей.       – Ты врёшь. Я знаю тебя тысячу лет, Элайна. Ну ладно, двести. Но всё равно, ты ужасная лгунья.       Элайна отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения. И тоски. Странной, тянущей тоски, которую она не могла объяснить.       – Помню только холод, – тихо сказала она. – И снег. И чьи-то золотые глаза. Ну, то есть его золотые глаза...       – Ты хочешь сказать, что…       – Я не хочу ничего говорить, — отрезала Элайна. – Забудь.       Она встала, отряхнула несуществующую пыль с серебристого платья и направилась в свои покои. Мираж осталась сидеть на перилах, провожая её задумчивым взглядом. \**/       Дворец клана Лис был лабиринтом изящных переходов, парящих лестниц и залов, стены которых переливались всеми оттенками зелёного и сапфирового. Элайна шла по главной галерее, и слуги расступались перед ней, кланяясь.       Она не замечала их, так как в голове крутились обрывки воспоминаний – не связные, не чёткие, а какие-то клочья и осколки, которые впивались в сознание, как битое стекло.       Волк. Огромный, белый, с жёлтыми глазами. Кровь на снегу. Чьи-то сильные руки, поддерживающие её, когда она падала. Голос — низкий, хриплый, говоривший что-то, чего она не могла разобрать.       – Элайна!       Она вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял Старейшина Рен.       Он был настолько стар, что никто не помнил, когда он родился. Его хвосты, все девять, давно поседели и истончились, но мудрые и глубокие глаза, цвета тёмного янтаря видели больше, чем кто-либо в Небесном Чертоге.       Ты идёшь на совет, – сказал он, и это был не вопрос.       – Я не в настроении, – буркнула Элайна.       – Настроение не имеет значения, – Рен мягко взял её под локоть и повёл за собой. – Ты – наследница клана. Твоё присутствие необходимо.       Элайна вздохнула, но не стала спорить. \**/       Зал Совета клана Лис находился в самом сердце дворца – огромная круглая комната с куполом, расписанным сценами из древних легенд. Стены были выложены зелёной мозаикой, а в центре стоял длинный стол из лунного дерева, за которым уже сидели старейшины. – Элайна заняла своё место на почётном конце, справа от Рена и уставилась в стену.       Совет был скучным. Как всегда. Решали вопросы поставок эфирной энергии, споры о границах территорий, жалобы от соседних кланов на то, что Лисы слишком агрессивно расширяются.       Элайна слушала вполуха, пока не прозвучало знакомое имя.       – Клан Драконов снова требует компенсации за уничтоженные посевы, – сказал старейшина с длинной седой бородой, чьё имя Элайна никогда не запоминала. – Они вновь настаивают, что виновата Элайна и нужна дополнительная компенсация.       Все взгляды обратились к ней и Элайна выпрямилась.       – Я уже понесла наказание, – холодно сказала она. – Моя первая жизнь была потрачена на это и скоро снова начнётся второе испытание. Если они хотят большего, пусть подают официальную жалобу.       – Они подали, – вздохнул Рен. – Каэль Дрейк лично требует твоего присутствия на переговорах.       Элайна почувствовала, как внутри что-то сжалось.       – Пусть требует, – сказала она, вставая. – Я не пойду.       – Элайна…       – Я сказала, что не пойду. – Она вышла из Зала и не оглядывалась. \**/ Переговоры состоялись без неё.       Элайна узнала об этом от миража вечером, когда они сидели в саду под деревьями, чьи листья звенели, как тысячи крошечных колокольчиков.       – Он был в ярости, – рассказывала Мираж, с аппетитом уплетая лунный персик. – Каэль, я имею в виду. Он требовал, чтобы ты явилась лично. Говорил, что не позволит «какой-то капризной девчонке» прятаться за спинами старейшин.       – Он всегда так говорит, – отмахнулась Элайна.       – Не всегда, – Мираж покачала головой. – Сегодня он был… другим. Злее, что ли. Или наоборот... слишком спокойным. Знаешь, как бывает, когда человек сдерживает бурю внутри?       Элайна промолчала.       Она не хотела думать о Каэле. Не хотела вспоминать золотые глаза. Не хотела признаваться себе, что где-то глубоко, в самом тёмном уголке души, она хотела увидеть его снова.       – Ты должна пойти на следующий совет, – серьёзно сказала Мираж. – Если не ради клана, то ради себя. Ты не можешь прятаться вечно.       – Я не прячусь.       – Тогда увидим. Иди и порви их всех там, подруга.       Элайна посмотрела на подругу. В её глазах была не насмешка, а искренняя забота. \**/       На следующий день Элайна отправилась в Нижние Уровни.       Это была запретная зона – лабиринт туннелей и пещер под главным дворцом, куда доступ имели только старейшины и… Наблюдатели.       Элвин жил здесь.       Она нашла его в одной из дальних пещер, освещённой мерцающими кристаллами, растущими прямо из стен. Он сидел за столом, заваленным свитками, и что-то писал, не поднимая головы.       – Ты пришла, – сказал он, и его голос эхом разнёсся по пещере. – Я знал, что ты придёшь.       – Ну, я не удивлена. Ты у нас всегда всё знаешь, – Элайна села напротив него. – Это твоя работа.       Элвин поднял голову, и она увидела его молодое, почти юное лицо, но с глазами, которые видели тысячелетия. Он был Наблюдателем, служителем, который сопровождал души в их путешествиях между жизнями. И, что важнее, он был её другом.       Они учились вместе очень давно, когда Элайна только поступила в Академию Небесного Чертога. Тогда он ещё не был Наблюдателем, а она наследницей клана. Просто двое молодых существ, которые не знали, кем станут.       – Ты хочешь спросить о нём, – сказал Элвин, откладывая перо.       – Почти. Я хочу спросить о воспоминаниях, — поправила Элайна. — Почему я ничего не помню о том, что происходило, кроме пару воспоминаний и чувств? А этот чешуйчаты змей вообще ничего не помнит!       – Потому что таковы правила, – он пожал плечами. – Наказание стёрло бы все воспоминания, даже если бы вы не захотели этого. Каждая жизнь – это чистый лист.       – Но я же помню многое, — возразила она. — Обрывки. Ощущения. Его глаза. То, что он мне говорил.       Элвин замер.       – Это… необычно, – медленно сказал он. – Очень необычно. Ты должна была забыть всё.       – Но я не забыла, – Элайна подала вперёд. – Значит, есть способ сохранить воспоминания? Его воспоминания.       Наблюдатель долго молчал, глядя на мерцающие кристаллы на стенах.       – Есть, – наконец сказал он. – Но ты не захочешь его использовать.       – Почему?       – Потому что для этого Каэль должен войти в следующую жизнь, ничего не помня.                   Вообще ничего. Ни своей истинной сущности, ни цели, ни того, кто он. Только чистое, пустое сознание.       Элайна нахмурилась.       – Это звучит… жестоко.       – Это жестоко, — согласился Элвин. — Представь: ты просыпаешься в незнакомом мире, в чужом теле, без единой зацепки о том, кто ты и зачем здесь. Только страх. Только паника. И тот факт, что кто-то другой знает правду, а ты нет.       — Но если я скажу ему… — начала Элайна.       — Ты не сможешь, — перебил Элвин. — Если он войдёт в жизнь пустым, ты не имеешь права раскрывать ему правду. Никто не имеет. Он должен сам дойти до всего или не дойти.       Элайна сжала кулаки.       — Да уж... Это бесчеловечно. Но как хорошо, что я не человек – посмеялась она неловко.       — Это единственный способ сохранить его воспоминания после возвращения, — твёрдо сказал Элвин. — Ты спросила и я ответил. Выбор за тобой. \**/       Элайна не спала три ночи. Она лежала на своей постели, смотрела в потолок, расписанный звёздами, и думала.       Если Каэль войдёт в следующую жизнь пустым, он будет напуган. Он будет потерян. Он может не справиться.       Но если он запомнит… если он вспомнит их первую жизнь, их разговоры у костра, их редкие улыбки… тогда, возможно, он перестанет быть врагом.       Возможно, он снова станет тем, кем был в конце.       Она вспомнила его лицо в Зале Совета — холодное, надменное, чужое. И почувствовала, как внутри закипает ярость.       — Ты обещал помнить, — прошептала она в темноту. — Ты сказал: «Я буду помнить». Лжец.       Или не солгал? Может, он тоже хранил обрывки воспоминаний? Может, за его ледяным взглядом скрывалось то же смятение, что и у неё?       Элайна села на постели.       Она должна была узнать правду. И если для этого нужно заставить Каэля пройти через чистую жизнь… что ж, значит, так тому и быть.       Она найдёт способ. Она всегда находила.       — Элвин, — тихо сказала она в пустоту. — Я согласна. Из тени выступила фигура Наблюдателя, будто он всё это время ждал здесь.       – Ты уверена? — спросил он.       — Нет, — честно ответила Элайна. — Но я сделаю это.       — Тогда слушай. Когда начнётся следующая жизнь, ты должна будешь коснуться его лба во время перехода. Всего на мгновение. Этого достаточно, чтобы забрать его память о сущности. Всё остальное сотрётся само.       — Это всё?       — Это всё, — он протянул ей маленький сапфировый камень, пульсирующий внутренним светом. — Возьми это. Он поможет тебе удержать контакт. Без него переход будет слишком быстрым.       Элайна взяла камень и сжала его в кулаке.       — Что будет с ним, когда он вернётся?       Элвин посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.       — Он будет помнить, — тихо сказал он. — Всё. Каждую жизнь. Каждое мгновение. И если вы полюбите друг друга в этих жизнях… он запомнит и это.       — А если нет?       — Тогда естественно вы останетесь врагами навсегда. \**/ На следующее утро Элайна проснулась с чётким планом. Она не пойдёт на переговоры с Драконами. Не будет извиняться. Не будет оправдываться. Она просто подождёт. Когда начнётся вторая жизнь, она сделает то, что должна и заберёт у Каэля память о его истинной сущности, оставив его пустым и беспомощным. Элайна посмотрела на сапфировый камень, лежащий на её ладони, и улыбнулась холодно и хищно, совсем как в старые времена. — Ты думал, что избавился от меня, Дракон, — прошептала она. — Ты ошибался. Она спрятала камень в складках платья и вышла на балкон. Золотистый свет Небесного Чертога заливал всё вокруг, но Элайна смотрела не на него. Она смотрела на восток, где в эфирной дымке угадывались очертания обсидиановых цитаделей клана Драконов. — Увидимся в следующей жизни, Каэль, — сказала она. — И на этот раз ты меня не забудешь.       Ветер же подхватил её слова и унёс в золотистую вечность. \**/ Мираж нашла её на балконе через час. — Ты улыбаешься, — заметила подруга, садясь рядом. — Это пугает. — Я просто думаю о будущем, — ответила Элайна. — О будущем? — Мираж прищурилась. — Ты никогда не думаешь о будущем. — Значит, пришло время начать. Они сидели и Мираж рассказывала о последних новостях, глядя, как внизу, в городе, кипит жизнь. Лисы спешили по своим делам – торговцы, воины, слуги, дети. Никто из них не знал, что их наследница замышляет что-то опасное. Никто, кроме Мираж. — Ты собираешься сделать что-то глупое, я прям чую это, — сказала она не вопросом. — Возможно, — Элайна повернулась к ней. — Но всё будет под контролем. Мираж вздохнула. — Тогда хотя бы возьми меня с собой. — Куда? — В следующую жизнь. Ты же знаешь, я умею быть полезной. Элайна рассмеялась впервые за время возвращения. — Ты не можешь пойти со мной. Наказание только для нас двоих. — Тогда я буду ждать здесь, — Мираж сжала её руку. — И молиться, чтобы ты вернулась целой. — Конечно же я вернусь целой, — Элайна посмотрела на сапфир, спрятанный в складках платья. — Что со мной может случиться? \**/ Через три дня Элвин пришёл за ней. Время пришло. Элайна стояла в центре Зала Перехода на огромной круглой комнаты, пол которой был выложен картой всех миров. Вокруг неё собрались старейшины клана Лис, а напротив, у противоположной стены, стояли Драконы.       Каэль был среди них. Он выглядел так же, как и в прошлый раз — холодный, надменный, в своей чёрной броне. Его золотые глаза скользнули по Элайне, и она увидела в них всё ту же ледяную пустоту. Никаких обрывков воспоминаний. Никакой теплоты. Ничего. — Готова? — спросил Элвин, подходя к ней. Элайна кивнула. Она сунула руку в складки платья и сжала сапфировый камень. — Готова, — сказала она. Элвин повернулся к собранию. — Начинаем вторую жизнь, — провозгласил он. — Да будет ваше наказание во благо. Пол под ногами Элайны засветился, и мир начал распадаться на тысячи сверкающих осколков. Она сделала шаг вперёд прямо к Каэлю. Он смотрел на неё с подозрением, но не двигался. — Что ты… — начал он, но не успел закончить. Элайна коснулась его лба. Всего на мгновение. Камень в её руке вспыхнул сапфировым светом, и она почувствовала, как что-то невесомое, эфемерное, которое перетекает из него в неё. Память о его истинной сущности. Она забрала её. Глаза Каэля расширились, потом остекленели, и он рухнул на колени, не понимая, кто он и где находится. — Прости, — прошептала Элайна, падая в пустоту. — Но это единственный способ. Мир вспыхнул белым светом, и она провалилась во тьму, чтобы родиться заново.