Тень среди роз

Три недели после битвы со старейшиной прошли как в тумане. Академия постепенно возвращалась к нормальной жизни — если убийства, предательства и ночные патрули можно было назвать нормой. Ученики ходили на занятия, стражи несли дежурства, директор Кирова проводила бесконечные совещания с представителями кланов. Но что-то изменилось. Навсегда. Елена чувствовала это каждой клеткой. Она сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела, как снег медленно падает на западный сад. Там, где три недели назад лежало тело Ани, теперь красовалась аккуратная клумба с зимними цветами — магически выращенными, чтобы напоминать о жизни. Но Елена помнила. Она помнила все. — Ты опять не спишь, — Роза ворвалась без стука, как всегда. В руках она держала две кружки горячего шоколада — человеческого, для Елены, и с добавлением крови для себя. — Лиса сказала, что твоя аура сейчас похожа на мокрую тряпку. — У меня нет ауры. Я человек. — У всех есть аура, даже у табуреток. Просто у тебя она не магическая, а эмоциональная. И Лиса ее видит. Так что не спорь. Роза протянула кружку и села рядом на подоконник, свесив ноги вниз. — Как Беликов? — спросила она после долгого молчания. — Поправляется. Рука почти срослась — дампирская регенерация творит чудеса. Но он все еще хромает. И спит плохо. — А ты? — А что я? — Ты тоже плохо спишь. И ешь. И вообще выглядишь так, будто готовишься к похоронам. Елена отпила шоколад. Горячий, сладкий, почти приторный. Она не чувствовала вкуса. — Мне снятся кошмары, — призналась она тихо. — Каждую ночь. Я вижу его — Илью. Вижу, как он душит меня. Как его черные глаза смотрят прямо в душу. И я просыпаюсь в холодном поту, а сердце колотится так, будто я все еще в том саду. — Это нормально, — Роза обняла ее за плечи. — Ты пережила травму. Организм перерабатывает ее во сне. — Я думала, что я сильная, — Елена посмотрела на свои руки. — Что меня ничто не сломает. Но он сломал. Немного. Изнутри. — Сила не в том, чтобы никогда не ломаться. Сила в том, чтобы собрать себя заново после того, как разбился. Елена повернулась к подруге. В глазах Розы не было жалости — только понимание. И это было лучше любых утешений. — Спасибо, — сказала Елена. — За шоколад. И за то, что ты есть. — Не благодари. Я тебе еще счет выставлю за моральный ущерб. Они рассмеялись — негромко, но искренне. Впервые за три недели. — Днем у Елены была индивидуальная тренировка с Дмитрием. Он настоял на том, чтобы возобновить занятия, как только сможет стоять на ногах. Кирова не возражала — подготовка стражеского потока не терпела перерывов. Тренировочный зал был пуст. Только они двое и запах пота, стали и чего-то еще — того, что возникало между ними, когда они оставались наедине. — Ты опаздываешь, — сказал Дмитрий, стоя в центре зала. Его правая рука все еще была в жестком бандаже, но левой он держал тренировочный меч так, что любой противник позавидовал бы. — Я задержалась у Розы, — ответила Елена, снимая толстовку. Под ней был спортивный топ, открывающий руки и плечи — с новыми синяками от прошлых тренировок. — Отмазки не принимаются. Начнем с разминки. Он был строг — строже, чем до нападения. Словно пытался компенсировать свою слабость (сломанную руку, хромоту, бессонницу) жесткостью. Елена понимала это. И принимала. Они отработали серию ударов — блоки, уклонения, контратаки. Дмитрий двигался медленнее обычного, но его техника оставалась безупречной. Елена чувствовала, что он бережет правую сторону, и специально атаковала слева, заставляя его напрягаться. — Ты меня дразнишь? — спросил он, когда она в очередной раз обошла его с неудобной стороны. — Я тебя тренирую, — ответила она с улыбкой. — Хромота — не повод расслабляться. — Наглая девчонка. — Вы сами выбрали, Беликов. Он усмехнулся и внезапно сменил тактику — вместо обороны перешел в атаку. Быстро, жестко, почти жестоко. Елена едва успевала уклоняться, и через минуту оказалась прижатой к стене, с его мечом у горла. — Сдаешься? — спросил он, тяжело дыша. — Никогда, — ответила она и, пользуясь тем, что он не ожидал, ударила его коленом в пах. Дмитрий охнул и согнулся пополам. Елена выскользнула, выбила меч из его руки и прижала его спиной к мату. — А теперь сдаешься ты? — спросила она, нависая сверху. Он смотрел на нее снизу вверх — растрепанную, раскрасневшуюся, с блестящими глазами. И улыбнулся. — Сдаюсь, — сказал он. — Ты победила. Елена расслабила хватку, и в следующую секунду Дмитрий перевернул их, оказавшись сверху. Его лицо было в сантиметре от ее лица. — Но не сегодня, — прошептал он. — Ты жульничаешь. — Я выигрываю. Он поцеловал ее — жадно, требовательно, забыв, что они в тренировочном зале, где в любую минуту мог кто-то войти. Елена ответила, запустив пальцы в его волосы и притягивая ближе. — Дмитрий, — выдохнула она в его губы. — Нас увидят. — Пусть смотрят, — ответил он. — Мне надоело прятаться. Он стянул с нее топ, обнажая грудь, и его губы скользнули вниз — к ключицам, к шее, к тому месту, где пульс бился чаще всего. Елена застонала, выгибаясь дугой. — Ты пахнешь страхом, — прошептал он, поднимая голову. — И желанием. Это сводит меня с ума. — Я не боюсь, — ответила она, хотя знала, что это неправда. Она боялась. Но не его. А того, что этот момент может закончиться. Что он снова уйдет в свои кошмары, а она останется одна с ее. — Врешь, — он провел пальцем по ее нижней губе. — Но я тебя не виню. Я тоже боюсь. — Чего? — Потерять тебя. Каждый раз, когда ты выходишь за дверь, я думаю — а вернешься ли ты? Каждый раз, когда ты ввязываешься в драку, я считаю удары твоего сердца. И каждый раз, когда ты засыпаешь у меня на груди, я молюсь всем богам, которых не существует, чтобы ты проснулась. У Елены перехватило горло. — Дмитрий… — Не говори ничего, — он прижал палец к ее губам. — Просто будь здесь. Со мной. Он развязал ее штаны и стянул их вместе с бельем одним движением. Елена приподняла бедра, помогая, и через секунду лежала перед ним полностью обнаженной. Он смотрел на нее — долго, пристально, как в первый раз. — Ты самое красивое, что было в моей жизни, — сказал он. — И самое опасное. — Опасное? — Для моего сердца, — он усмехнулся. — Для моего спокойствия. Для всех моих принципов. Он расстегнул свои штаны и вошел в нее — медленно, почти болезненно сладко. Елена вцепилась в его плечи, чувствуя, как каждое движение отзывается в ней электричеством. Он был нежен — не так, как в прошлые разы. Ласкал, дразнил, заставлял ждать. — Пожалуйста, — прошептала она. — Быстрее. — Нет, — ответил он. — Сегодня я хочу насладиться тобой. Он двигался в ритме, который сводил ее с ума — медленно, глубоко, с паузами, когда он замирал внутри нее, и Елена чувствовала каждую миллиметра его тела. Ее дыхание сбивалось, по телу бежали мурашки. — Дмитрий, я сейчас… — Не сейчас, — приказал он. — Держись. Она не удержалась. Взрыв наслаждения накрыл ее волной, и Елена закричала — громко, не сдерживаясь. Дмитрий зажал ей рот ладонью, заглушая крик, и через несколько секунд кончил сам, с глухим стоном уткнувшись лицом в ее шею. Они лежали на мате, тяжело дыша. Елена чувствовала, как ее тело постепенно приходит в норму, как сердце замедляется, как пот остывает на коже. — Ты меня чуть не убила своим криком, — прошептал Дмитрий. — Ты меня чуть не убил своей медлительностью, — ответила она. Он рассмеялся — низко, гортанно. — Ты невыносима. — Знаю. Поэтому ты меня и любишь. Он поцеловал ее в лоб и помог подняться. — Идем в душ. Тренировка закончена. — А как же отработка ударов? — Потом, — он поднял ее одежду и протянул ей. — Сначала душ. Ты вся в поту. — Это твоя вина. — Я знаю, — он улыбнулся. — И горжусь этим. — Душ в общежитии стражеского потока был общим, но в этот час там никого не было. Елена и Дмитрий зашли в отдельную кабинку — достаточно просторную для двоих — и включили воду. Горячая, почти обжигающая, она смывала пот и напряжение. — Повернись, — сказал Дмитрий, беря мочалку. Он мыл ее спину — медленно, тщательно, с таким вниманием, будто она была произведением искусства. Елена закрыла глаза и позволила себе расслабиться. — У тебя новые шрамы, — сказал он, проводя пальцем по ее левому плечу. Там, где когти стригоя оставили три глубокие борозды. — Заживают, — ответила она. — Они останутся навсегда. — Я знаю. Как и твои. Он повернул ее к себе и посмотрел в глаза. Вода стекала по его лицу, по шрамам на груди, по рукам, которые держали ее за талию. — Ты жалеешь? — спросил он. — Что ввязалась в это? Что встретила меня? — Ни секунды, — ответила она. — А ты? — Тоже, — он поцеловал ее — мягко, под струями воды. — Но иногда я думаю, что было бы лучше, если бы я не нашел тебя в том зале. Если бы не подошел. Если бы не поцеловал. — Почему? — Потому что теперь я не представляю жизни без тебя. А это опасно, Елена. В нашем мире любовь — это слабость. Враг может использовать ее против тебя. — Тогда будем сильнее, — она провела пальцами по его щеке. — Вдвоем. Он прижал ее к себе, и они стояли так, обнявшись, пока вода не начала остывать. — Вечером в академии объявили поминальную службу по погибшим. Аня, двое стражей, трое учеников из других групп. Семь свечей горели в главном зале, и вся академия — ученики, преподаватели, стражи — собралась почтить их память. Елена стояла между Розой и Лисой, в черном платье, которое одолжила у Лисы. Дмитрий был в парадной форме стража, в нескольких шагах от нее — официально они не стояли вместе, но его взгляд постоянно возвращался к ней. — Сегодня мы вспоминаем тех, кто пал в борьбе со тьмой, — говорила директор Кирова. — Они отдали свои жизни, чтобы мы могли жить. И мы не забудем их жертву. Лиса плакала. Роза сжимала кулаки так, что костяшки побелели. Елена не плакала. Она смотрела на семь свечей и давала себе клятву. «Я убью каждого стригоя, который посмеет приблизиться к этому месту. Я уничтожу их всех. Ради Ани. Ради моей матери. Ради всех, кто не может защитить себя сам». После службы к ней подошел Артем. Он уже почти оправился от раны — дампирская регенерация работала быстро. На его лице не было обычной наглой улыбки. — Волкова, — сказал он. — Я хотел поблагодарить тебя. За тот раз. Ты спасла мне жизнь. — Я просто прижала ткань к ране, — ответила Елена. — Это не спасение. — Ты не дала мне истечь кровью. И ты прикрыла Лису. Я этого не забуду. Он протянул руку, и Елена пожала ее. — Ты хороший боец, Соколов, — сказала она. — Но тебе нужно работать над защитой. — Я работаю, — он усмехнулся. — Теперь у меня есть мотивация. Он кивнул в сторону Лисы, которая стояла у окна, разговаривая с каким-то преподавателем. — Ты влюблен в нее? — прямо спросила Елена. — А это заметно? — Как пожар в степи. Артем вздохнул. — Она принцесса. Я простой дампир. У нас нет будущего. — Будущее не зависит от титулов, — ответила Елена. — Оно зависит от того, готов ли ты бороться за него. Она оставила его размышлять над этими словами и пошла к выходу. В дверях ее перехватил Дмитрий. — Ты сегодня была красивой, — сказал он тихо. — В черном платье и с траурным лицом? — Да, — он взял ее за руку. — Идем. Я провожу тебя до комнаты. Они шли по пустым коридорам, освещенным тусклыми ночниками. Их шаги эхом отражались от стен. Елена чувствовала, как напряжение последних дней постепенно отпускает. — Дмитрий, — сказала она, когда они дошли до ее двери. — М? — Ты останешься сегодня? Он посмотрел на нее — долго, пристально. — Ты уверена? — Я хочу спать спокойно. А с тобой я сплю спокойно. Он кивнул и вошел за ней в комнату. — Ночь была тихой. Луна светила в окно, и ее серебряный свет падал на кровать, где они лежали, переплетенные. Елена прижималась к Дмитрию, слушая его сердце. — Расскажи мне что-нибудь, — попросила она. — О себе. О своей жизни до академии. — Что ты хочешь знать? — спросил он. — Все. Я знаю тебя как стража, как бойца, как любовника. Но я не знаю тебя как человека. Он помолчал. Потом начал говорить — тихо, медленно, будто вытаскивая воспоминания из глубокого колодца. — Я родился в семье стражей. Мой отец был стражем, его отец — тоже. Это семейная традиция. Моя мать… она была человеком. Обычным человеком, который влюбился в дампира. Она умерла, когда мне было двенадцать. Болезнь. Рак. Дампиры не болеют раком, а люди — болеют. Я ненавидел себя за то, что не мог ее спасти. — Ты был ребенком, — прошептала Елена. — Я был дампиром. У меня была сила, скорость, регенерация. А она умирала у меня на глазах, и я ничего не мог сделать. Он замолчал. Елена чувствовала, как его тело напряглось. — После ее смерти отец стал жестче. Он говорил, что слабость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Он тренировал меня до изнеможения, бил, если я ошибался. Я ненавидел его за это. Но теперь я понимаю — он готовил меня к жизни. К той жизни, которую я веду сейчас. — А что с ним сейчас? — Он погиб пять лет назад. В бою со стригоями. Я был рядом. Видел, как его убивают. И не смог его защитить. Елена приподнялась и посмотрела на него. — Ты не виноват, — сказала она. — Знаю, — он улыбнулся, но улыбка была горькой. — Говорю себе это каждый день. Но легче не становится. Она поцеловала его — нежно, почти целомудренно. — Спасибо, что рассказал. — Спасибо, что слушаешь. Он притянул ее ближе, и они заснули — впервые за долгое время без кошмаров. — Утром Елену разбудил стук в дверь. — Волкова, открой! — это была Роза. Елена вскочила, натягивая халат. Дмитрий уже был одет — он всегда просыпался раньше нее. — Иду, — крикнула она, открывая дверь. Роза ворвалась в комнату, и ее взгляд сразу упал на Дмитрия, который стоял у окна с видом человека, которому нечего стыдиться. — Беликов, — сказала Роза. — Вы хоть иногда спите в своей комнате? — Когда Елена меня выгоняет, — ответил он невозмутимо. — Я не выгоняю, — возмутилась Елена. — Вот поэтому я и здесь. Роза закатила глаза. — Ладно, мне плевать на ваши постельные игры. У меня новости. Лиса только что звонила — ее отец приезжает в академию. Сегодня. С проверкой. Елена и Дмитрий переглянулись. — Князь Драгомир? — спросил Дмитрий. — Зачем? — Он говорит, что хочет убедиться в безопасности дочери после нападения старейшины. Но я думаю, он хочет забрать ее домой. — Лиса не захочет уезжать, — сказала Елена. — Лиса не хочет, — согласилась Роза. — Но у нее нет выбора. Она несовершеннолетняя, а он ее отец. — Есть способ, — сказал Дмитрий. — Если Лиса официально поступит на службу в академию как маг-стажер, отец не сможет ее забрать без согласия директора. А Кирова не согласится — Лиса слишком ценный актив. — Ты предлагаешь оформить ее как сотрудницу? — удивилась Елена. — Да. Но для этого нужно ее согласие и подпись директора. У нас есть несколько часов, пока князь не приехал. Роза уже доставала телефон. — Я звоню Лисе. Вы — идите к Кировой. Убедите ее. — Роза, — окликнула Елена. — Ты лучшая. — Знаю, — Роза уже набирала номер. — Действуйте. — Директор Кирова была в своем кабинете, когда Елена и Дмитрий ворвались без стука. — Я не принимаю без записи, — сказала она, не поднимая головы. — Это срочно, — сказал Дмитрий. — Князь Драгомир едет за Лисой. Мы предлагаем оформить ее как мага-стажера при академии, чтобы она осталась. Кирова подняла глаза. — Это ваша идея? — Моя, — сказал Дмитрий. — И вы понимаете, что князь будет в бешенстве? — Понимаю. Но Лиса нужна здесь. Ее магия — единственное, что может защитить академию от следующего нападения. Если она уедет, мы останемся беззащитны. Кирова задумалась. Она постучала пальцами по столу — этот жест означал, что она просчитывает варианты. — У вас есть ее согласие? — Сейчас будет, — сказала Елена. В этот момент в дверь постучали, и вошла Лиса с Розой. Лиса была бледна, но решительна. — Я согласна, — сказала она. — Я хочу остаться. — Твой отец… — Мой отец хочет, чтобы я была в безопасности, — перебила Лиса. — Но я в безопасности здесь, с моими друзьями и с теми, кто готов меня защищать. Академия — мой дом. Я не хочу его покидать. Кирова посмотрела на нее долгим взглядом. — Ты понимаешь, что стажерская работа подразумевает дежурства, подчинение старшим магам и возможные боевые вылазки? — Понимаю. — И ты готова к этому? — Более чем, — Лиса выпрямилась. — Я убила своего первого стригоя в четырнадцать. Я не боюсь. Кирова вздохнула, достала бланк и начала что-то писать. — Беликов, принесите печать. Волкова, Роза — засвидетельствуйте подпись. У нас мало времени. Через двадцать минут все было готово. Контракт подписан, печать поставлена, копия отправлена в совет старейшин. Лиса официально стала магом-стажером Академии Святого Владимира. — Теперь твой отец ничего не сможет сделать, — сказала Кирова. — Но он будет зол. Очень зол. — Я справлюсь, — ответила Лиса. Она вышла из кабинета, и Елена последовала за ней. В коридоре Лиса прислонилась к стене и закрыла глаза. — Ты как? — спросила Елена. — Страшно, — призналась Лиса. — Я только что пошла против воли отца. Если он лишит меня наследства… — Он не лишит. Ты его единственная дочь. — Ты не знаешь моего отца, — Лиса горько усмехнулась. — Для него клан важнее семьи. Если я сделаю что-то, что навредит репутации, он может отречься от меня. — Тогда мы что-нибудь придумаем, — Елена обняла подругу. — Мы всегда что-нибудь придумываем. Лиса обняла ее в ответ, и они стояли так, пока в коридоре не появился Артем. — Эм… я не вовремя? — спросил он, глядя на них. — Вовремя, — Лиса отпустила Елену и вытерла глаза. — Что случилось? — Князь Драгомир прибыл. Он в главном зале. И он требует немедленной встречи с тобой. Лиса побледнела еще сильнее. — Идем, — сказала Елена, беря ее за руку. — Я с тобой. — И я, — добавил Артем. — И я, — Роза вышла из кабинета Кировой, которая уже собиралась на встречу. — Мы все с тобой, — сказала Елена. — До конца. Лиса посмотрела на своих друзей — на Елену, человека, который не боялся смерти, на Розу, которая была готова убить за нее, на Артема, который смотрел на нее так, будто она была единственным светом в его жизни. — Спасибо, — прошептала она. — Пойдем. — Князь Драгомир оказался именно таким, как Елена себе представляла — высокий, седовласый, с властным лицом и глазами, которые видели слишком много, чтобы удивляться чему-либо. Он стоял в центре главного зала, окруженный свитой из трех стражей и личного секретаря. — Лиса, — сказал он, когда дочь вошла. — Собирай вещи. Мы уезжаем. — Нет, папа, — ответила Лиса, и в ее голосе не было дрожи. — Я не уезжаю. Князь прищурился. — Это не обсуждается. Ты в опасности. — Я в безопасности, — Лиса подошла к отцу. — Академия усилила охрану. Старейшина мертв. И у меня есть друзья, которые меня защитят. — Друзья? — князь окинул взглядом Елену, Розу и Артема. — Человек, полудемон и простой дампир? Это твоя защита? — Это моя семья, — сказала Лиса. — И они уже доказали, что готовы умереть за меня. — Глупости, — князь сделал шаг вперед. — Ты едешь домой. Это приказ. — У меня есть контракт с академией, — Лиса вытащила из кармана подписанный бланк. — Я маг-стажер. Ты не можешь забрать меня без согласия директора. Князь схватил бумагу, пробежал глазами. Его лицо побагровело. — Кирова! — закричал он. — Это ваших рук дело? Директор вышла из тени, где стояла все это время. — Лиса подписала контракт добровольно, — сказала она спокойно. — Как совершеннолетняя по законам моройского клана. — Ей семнадцать! — Для мороев совершеннолетие наступает в шестнадцать, — напомнила Кирова. — Вы сами знаете. Князь сжал бумагу в кулаке. — Я добьюсь ее отчисления. Я обращусь в совет старейшин. Я… — Вы ничего не сделаете, — голос Лисы был тихим, но твердым. — Потому что если вы попытаетесь, я расскажу совету, как вы покрывали контрабанду крови в течение последних десяти лет. В зале повисла тишина. Князь побледнел. — Ты не посмеешь. — Я люблю тебя, папа, — сказала Лиса. — Но я не позволю тебе управлять моей жизнью. Я остаюсь здесь. Если ты хочешь сохранить нашу семью — прими это. Они смотрели друг на друга — отец и дочь, два упрямых, сильных человека. Наконец князь отвел взгляд. — Ты стала взрослой, — сказал он тихо. — Я не заметил. — Ты не хотел замечать, — ответила Лиса. Князь подошел к ней и обнял — не как князь, а как отец. — Будь осторожна, — прошептал он. — Я не переживу, если с тобой что-то случится. — Со мной ничего не случится, — Лиса обняла его в ответ. — Обещаю. Когда князь ушел, вместе со свитой и секретарем, Лиса опустилась на скамейку и закрыла лицо руками. — Ты была великолепна, — сказала Роза, садясь рядом. — Я только что шантажировала собственного отца, — глухо ответила Лиса. — Это не великолепно. Это ужасно. — Это было необходимо, — сказал Артем, садясь с другой стороны. — Ты защищала свою свободу. — Ценой его доверия. — Доверие можно восстановить, — Елена встала перед подругой. — Свободу — нет. Лиса подняла голову и посмотрела на Елену. В ее глазах блестели слезы, но она улыбалась. — Ты права, — сказала она. — Как всегда. — Я знаю, — Елена улыбнулась в ответ. — Идем. Нужно отметить твое освобождение от тирании. — Чем? — Шоколадом. И сплетнями. — Лучшее лекарство, — Лиса встала и взяла подруг под руки. — Пошли. Они ушли втроем — Елена, Роза и Лиса, три подруги, три воина, три сестры. Артем смотрел им вслед, и на его лице играла легкая улыбка. — Ты смотришь на нее, — раздался голос Дмитрия, который незаметно подошел. — Она необыкновенная, — ответил Артем. — Знаю, — Дмитрий похлопал его по плечу. — Иди за ней. Пока кто-нибудь другой не занял место. Артем кивнул и направился к выходу, где только что скрылись девушки. Дмитрий остался один в главном зале. Он посмотрел на семь свечей, которые все еще горели в память о погибших. Потом перевел взгляд на дверь, за которой ушла Елена. — Ты изменила мою жизнь, — прошептал он. — И я никогда не смогу тебя за это отблагодарить. Он пошел за ней. Потому что теперь его место было рядом с ней. Где бы она ни была.