Тень среди роз

Смерть Ани Серебряковой стала точкой невозврата. Академия, которая еще вчера казалась крепостью, сегодня превратилась в осажденную цитадель. По периметру выставили усиленные патрули стражей, в каждом коридоре дежурили вооруженные инструкторы, а ученикам запретили выходить из спален после девяти вечера. Елена не спала вторую ночь подряд. Она сидела на подоконнике в своей новой комнате — одноместные апартаменты с видом на западный сад, туда, где нашли тело. Луна висела низко, заливая землю мертвенным светом. В саду было пусто. Но Елена знала, что пустота обманчива. В дверь постучали три раза — условный стук, который они придумали с Дмитрием. — Открыто, — сказала она. Он вошел бесшумно, как всегда. В темной форме стража, с серебряным кинжалом на поясе и с лицом, которое за последние сутки стало еще более изможденным. — Ты не спала, — сказал он, закрывая дверь на защелку. — Ты тоже. — Я дежурил всю ночь. Кирова боится, что стригои вернутся. — Вернутся, — Елена повернулась к нему. — Вопрос не в том, вернутся ли они. Вопрос в том, когда. Дмитрий подошел к окну и встал рядом, опершись плечом о косяк. Его профиль на фоне луны казался вырезанным из черного дерева — резкий, красивый, опасный. — У нас есть зацепка, — сказал он тихо. — Кровь стригоя, которую мы нашли рядом с телом, принадлежит не рядовому монстру. Это один из старейшин. Тот, кто руководил нападением на западную стену неделю назад. — Откуда вы знаете? — Анализ. У старейшин особая структура крови — более темная, почти черная. Такую оставляет только тот, кто прожил больше трехсот лет. Елена присвистнула. — Трехсотлетний стригой. Это уровень угрозы… — Максимальный, — закончил он за нее. — Такого в одиночку не убить. Нужна группа. И нужна магическая поддержка. — Лиса, — сразу поняла Елена. — Ее магия может ослабить старейшину. — Да. Но Кирова не хочет рисковать принцессой. Лиса — единственная наследница своего клана. Если она погибнет, начнется война между семьями мороев. — А если стригой убьет ее, войны не будет? Дмитрий повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло уважение. — Ты мыслишь как стратег. — Я просто думаю о том, что логично, — Елена пожала плечами. — Лиса — сильный маг. Она может стать решающим фактором. Держать ее в стороне от боя — значит лишать себя преимущества. — Скажи это Кировой. Лично. Я бы посмотрел на ее лицо. Елена усмехнулась, но улыбка быстро сошла. — Что еще? Ты пришел не только поговорить о стратегии. Дмитрий помолчал. Потом взял ее за руку и притянул к себе. — Я пришел потому, что не могу спать, — признался он. — Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу то тело. Аню. Она была хорошей ученицей. Талантливой. У нее была мать-одиночка, которая работала на трех работах, чтобы оплатить обучение. И теперь я должен буду сказать этой женщине, что ее дочь мертва. — Это не твоя вина, — Елена обняла его. — Я страж, Елена. Моя работа — защищать. Я не защитил. Он произнес это с такой горечью, что у Елены защемило сердце. Она подняла голову и поцеловала его — не страстно, не требовательно, а мягко, как целуют того, кому нужна поддержка. — Мы найдем того, кто это сделал, — сказала она. — И мы убьем его. Вместе. — Вместе, — повторил он, прижимая ее к себе крепче. Они стояли так долго — минуту, пять, десять. Елена чувствовала, как бьется его сердце, как поднимается и опускается его грудь. В этот момент он был не легендарным стражем, не убийцей стригоев, а просто мужчиной, который боялся потерять то, что нашел. — Дмитрий, — прошептала она. — М? — Я хочу тебя. Он замер. Потом отстранился и посмотрел ей в глаза — темными, глубокими глазами, в которых горело пламя. — Сейчас? — спросил он хрипло. — Сейчас. Он не стал спрашивать, уверена ли она. Вместо этого подхватил ее на руки и отнес к кровати. Осторожно, почти благоговейно, как будто она была сделана из стекла. — Ты такая хрупкая, — сказал он, стягивая с нее футболку. — Но внутри — сталь. — Сталь не хрупкая, — ответила Елена, помогая ему раздеть себя. — Я не про сталь. Я про тебя. Он наклонился и поцеловал ее живот — ниже пупка, туда, где кожа была самой нежной. Елена выгнулась, вцепившись пальцами в его волосы. — Не останавливайся, — попросила она. Он не остановился. Его губы скользили по ее телу, оставляя влажные дорожки, заставляя ее стонать и выгибаться. Он знал, где прикоснуться, где поцеловать, где слегка прикусить — так, чтобы боль смешивалась с удовольствием. — Дмитрий, пожалуйста, — простонала она, когда его пальцы коснулись самого чувствительного места. — Пожалуйста, что? — его голос был низким, дразнящим. — Пожалуйста, не мучай меня. Он улыбнулся — той самой опасной улыбкой, от которой у нее подкашивались колени — и подчинился. Вошел в нее медленно, глубоко, и Елена забыла, как дышать. Только чувствовать. Только ощущать, как он заполняет ее, как их тела становятся единым целым. — Смотри на меня, — прошептал он, когда она закрыла глаза. — Я хочу видеть твои глаза. Она посмотрела. В его глазах отражалась луна, и она сама — растрепанная, раскрасневшаяся, счастливая. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я тоже, — ответил он. — Сильнее, чем ты можешь представить. Они двигались в ритме, который был только их — ни слишком быстром, ни слишком медленном. Идеальном. Елена чувствовала, как напряжение нарастает внутри, как сжимается пружина, готовая разорваться. — Сейчас, — выдохнула она. — Держись, — приказал он. Она не удержалась. Разорвалась на миллион осколков, каждый из которых пульсировал наслаждением. Дмитрий последовал за ней через секунду, с глухим стоном уткнувшись лицом в ее шею. Они лежали в темноте, переплетенные, покрытые легкой испариной. Елена чувствовала, как его сердце постепенно замедляется, приходя в норму. — Ты сказал, что я хрупкая, — прошептала она. — Но это ты хрупкий. — Почему? — Потому что ты позволяешь мне видеть тебя таким. Без доспехов. Без масок. Ты доверяешь мне. Он притянул ее ближе и поцеловал в макушку. — Ты единственная, кому я доверяю, — сказал он. — Кроме Розы и Лисы, наверное. Но с ними по-другому. С тобой — как с самим собой. Елена улыбнулась в его грудь. — Это самый романтичный комплимент, который я слышала. — Я не умею говорить комплименты, — проворчал он. — Умеешь. Просто не хочешь. Он не ответил. Только обнял крепче и закрыл глаза. — Спи, — сказал он. — Завтра будет тяжелый день. — А ты останешься? — До утра. Потом уйду до того, как проснутся другие. Елена кивнула и прижалась к нему. Впервые за двое суток она почувствовала, что может заснуть. — Утро началось с сирены. Елена вскочила с кровати раньше, чем открыла глаза. Дмитрий уже был на ногах, натягивая форму. — Что случилось? — спросила она, лихорадочно ища одежду. — Не знаю. Оставайся здесь. — Нет, — она схватила его за руку. — Я иду с тобой. — Елена… — Я сказала: иду. Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом кивнул. — Держись за мной. И не геройствуй. Они выбежали в коридор. Вокруг царила паника — ученики метались, кто-то плакал, кто-то кричал. Елена и Дмитрий пробились к главному выходу, где уже собрались стражи. — Что произошло? — спросил Дмитрий у ближайшего стража. — Новое нападение. Восточная башня. Там были ученики. — Сколько? — Пятеро. Трое мертвы. Двое ранены. Елена почувствовала, как кровь отливает от лица. Восточная башня — там располагалась библиотека. Где Лиса любила заниматься по утрам. — Лиса, — прошептала она и рванула вперед. — Елена! — крикнул Дмитрий, но она уже не слышала. Она бежала быстрее, чем когда-либо в жизни. Ноги несли ее по лестницам, коридорам, мимо испуганных лиц. В голове билась одна мысль: «Только не она. Только не Лиса». Восточная башня встретила ее запахом крови. Тяжелым, металлическим, удушающим. Елена ворвалась в библиотеку и замерла. Три тела на полу. Два — ученики, которых она мельком знала по столовой. Одно — страж, который охранял вход. Кровь была повсюду — на стенах, на книгах, на полу. — Лиса! — крикнула Елена, пробираясь между стеллажами. — Здесь, — раздался слабый голос из угла. Лиса сидела, прижавшись спиной к стене, и прижимала к груди окровавленного парня. Артема Соколова. Того самого, который вызвал Елену на реванш. Его лицо было бледным, как мел, а на боку зияла глубокая рана. — Что случилось? — Елена опустилась на колени рядом с ними. — Он пришел, — прошептала Лиса. Ее глаза были расширены от ужаса, но руки держались твердо. — Старейшина. Я пыталась его остановить магией, но он слишком силен. Артем закрыл меня собой. Он… — Не говори глупости, — прохрипел Артем, открывая глаза. — Я просто сделал свою работу. — Твоя работа — учиться, а не умирать, — Елена рванула подол своей футболки и прижала к его ране. — Держи. Крепче. Лиса, зови целителя. — Я уже вызвала. Они скоро будут. Дмитрий вбежал в библиотеку с отрядом стражей. Увидел тела, увидел Лису и Артема, увидел Елену в крови. — Старейшина ушел, — доложил один из стражей, обыскав здание. — Мы опоздали. — Как он проник? — голос Дмитрия был ледяным. — Через подземный ход. Мы не знали, что он существует. — Теперь знаем, — Дмитрий подошел к Елене и помог ей подняться. — Ты в порядке? — Я в порядке, — ответила она, глядя на свои руки, покрытые кровью Артема. — А вот он — нет. Целители прибыли через три минуты. Артема унесли на носилках, Лиса пошла с ним, несмотря на протесты. Елена осталась стоять посреди библиотеки, глядя на три тела, накрытые простынями. — Это война, — сказала она тихо. — Да, — ответил Дмитрий. — И мы должны выиграть. — Собрание совета академии состоялось через час. Присутствовали директор Кирова, старшие стражи, представители кланов мороев и — по настоянию Дмитрия — Елена. — Она видела старейшину, — аргументировал он. — И она единственный человек, который убил трех стригоев за одну ночь. Ее опыт ценен. Кирова нехотя согласилась. В зале совета царила тяжелая атмосфера. Карты, схемы, фотографии тел. Елена сидела в углу, стараясь не привлекать внимания, но каждое слово врезалось в память. — Старейшина действует не один, — говорил глава службы безопасности, высокий дампир с седыми висками. — У него есть сообщники среди персонала или учеников. Иначе он не мог бы знать о подземных ходах. — Кто-то открыл ему дверь изнутри, — согласилась Кирова. — Вопрос: кто? — Мы проверяем всех, у кого есть доступ к планам академии, — ответил глава безопасности. — Но это займет время. — Времени у нас нет, — резко сказала Елена. Все повернулись к ней. — Простите? — Кирова приподняла бровь. — У нас нет времени на долгие проверки, — повторила Елена, вставая. — Старейшина напал дважды за неделю. Он становится смелее. Следующее нападение будет еще более дерзким. Мы должны не искать предателя, а готовиться к обороне. — И что ты предлагаешь? — спросил глава безопасности с откровенным скепсисом. — Заманить его в ловушку, — сказала Елена. — Он охотится за сильными учениками. За теми, у кого есть магия или боевые навыки. Дадим ему цель. Приманку. — Ты предлагаешь использовать учеников как наживку? — Кирова была возмущена. — Я предлагаю использовать себя, — ответила Елена. — Я человек. Неодаренный. Но я убила трех его подручных. Если он узнает обо мне, он захочет убить меня лично. Чтобы доказать свое превосходство. Старейшины горды. Это их слабость. В зале повисла тишина. — Нет, — сказал Дмитрий. Его голос был твердым, как сталь. — Дмитрий… — Я сказал: нет. Я не позволю использовать тебя как приманку. — Это не тебе решать, — Елена посмотрела на него в упор. — Это мое тело. Моя жизнь. И мой выбор. Он шагнул к ней, забыв о присутствии совета. — Ты не понимаешь, что говоришь. Если старейшина схватит тебя, он не убьет сразу. Он будет мучить. Долго. Потому что ему нравится чужая боль. Я видел, что они делают с людьми. Ты не хочешь этого видеть. — Я уже видела, — голос Елены был спокойным, но в нем звучала сталь. — Моя мать умерла у меня на руках. Ее тело было высушено, как у Ани. Я знаю, на что способны стригои. И я не боюсь. Дмитрий замер. Его лицо побледнело. — Твоя мать… — Погибла от рук стригоя, когда мне было десять. Я не рассказывала тебе. Думала, что не нужно. Но теперь ты знаешь. И теперь ты понимаешь, почему я не могу сидеть сложа руки. Это не просто война. Это месть. Кирова поднялась. — Ваши личные драмы меня не касаются, — сказала она холодно. — Но предложение Волковой имеет смысл. Мы обсудим его детали. А пока — все свободны. Беликов, останьтесь. Елена вышла из зала совета, чувствуя на себе взгляд Дмитрия. Он был зол. Испуган. И влюблен. И все эти эмоции смешивались в его глазах в коктейль, который она не могла прочитать. — Она нашла его вечером в старом зале. Там, где все началось. — Я знал, что ты придешь, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты злишься на меня. — Я боюсь за тебя, — он повернулся. — Это разные вещи. — Я знаю, — Елена подошла и встала напротив. — Но, Дмитрий, пойми: если я не сделаю этого, кто сделает? Другие ученики? Они умрут. Стражи? Их уже убили. Я единственная, кто может подобраться к нему достаточно близко, потому что он не воспринимает меня как угрозу. — Он убьет тебя, Елена. — Может быть. А может, я убью его. Он схватил ее за плечи — почти грубо, почти больно. — Ты не понимаешь. Старейшины — это не обычные стригои. Они умны, хитры, у них есть магия, которой мы не знаем. Ты не сможешь победить его в честном бою. — Поэтому бой будет нечестным, — Елена улыбнулась. — Мы заманим его в ловушку. Серебряные пули, магические круги, группа захвата. Я просто приманка. А убьете вы. — Просто приманка, — он горько рассмеялся. — Ты слышишь себя? Ты говоришь о своей смерти как о тактическом маневре. — Потому что я солдат, Дмитрий. А солдаты умирают. — Ты не солдат. Ты моя девушка. Женщина, которую я люблю. Елена подняла руку и коснулась его щеки. Его кожа была горячей — нечеловечески горячей. — Поэтому я и делаю это, — сказала она. — Чтобы ты и все, кого ты любишь, остались в живых. Он закрыл глаза и прижался губами к ее ладони. — Если ты умрешь, я не прощу себе. — Тогда не дай мне умереть, — ответила она. Он поцеловал ее. Долго, отчаянно, как в последний раз. Елена чувствовала в этом поцелуе и горечь, и надежду, и обещание. — Я буду рядом, — сказал он, отрываясь от ее губ. — Всю операцию. Ни шага от тебя. — Договорились. Он улыбнулся — впервые за весь день. — Ты невозможна, Волкова. — Знаю, — она улыбнулась в ответ. — Поэтому ты меня и любишь. — План утвердили на следующий день. Елена должна была гулять по восточному саду после заката — одной, без оружия, с видом беззащитной жертвы. Вокруг, в засаде, разместятся стражи во главе с Дмитрием. Лиса начертит магический круг, который должен ослабить старейшину. Роза будет в группе быстрого реагирования. — Если что-то пойдет не так, — сказал Дмитрий на последнем инструктаже, — ты бежишь. Не геройствуешь, не пытаешься драться. Просто бежишь к нам. — Бегу, — пообещала Елена. Она врала. И он знал, что она врет. Но выбора не было. За час до заката Елена стояла перед зеркалом в своей комнате. На ней была легкая белая рубашка и джинсы — одежда, которая не стесняет движений, но не выглядит как боевая. Волосы распущены — так ее легче схватить, но так она выглядит более уязвимой. — Ты готова? — спросила Роза, заходя без стука. — Нет, — честно ответила Елена. — Но это не важно. — Беликов места себе не находит, — Роза села на кровать. — Он весь день как бешеная собака. На всех рычит, ничего не ест. — Он боится. — Мы все боимся, — Роза посмотрела на нее серьезно. — Но я верю в тебя. Ты самая сильная из нас. — Ты ошибаешься. Самая сильная — Лиса. У нее магия. — Магия — это не сила. Сила — это когда идешь на смерть ради других. Это ты. Елена обняла подругу. — Спасибо, Роза. Если я не вернусь… — Вернешься, — перебила Роза. — Даже не смей говорить такое. — Хорошо. Не буду. Они вышли из комнаты вместе. В коридоре их ждала Лиса — бледная, но решительная. Ее магический амулет светился тусклым голубым светом. — Круг готов, — сказала она. — Я начертила его в восточном саду, под старым дубом. Туда его и заманивай. — Как я пойму, что он пришел? — Ты почувствуешь, — ответила Лиса. — Старейшины излучают холод. Такой, что стынет кровь. Елена кивнула и направилась к выходу. — Восточный сад встретил ее тишиной. Солнце уже село, и мир погрузился в синеватые сумерки. Луна еще не взошла, и только звезды тускло мерцали на небе. Елена шла по гравийной дорожке, стараясь дышать ровно. Она знала, что за каждым кустом, за каждым деревом прячутся стражи. Но чувствовала себя совершенно одной. Она дошла до старого дуба — огромного, с раскидистой кроной, под которым Лиса начертила магический круг. Символы слабо светились в траве, почти незаметные для невооруженного глаза. Елена села на скамейку под деревом и стала ждать. Минута. Две. Пять. Десять. Холод пришел неожиданно. Он начался с пальцев ног — ледяной, пронизывающий, будто она ступила босиком в прорубь. Потом поднялся выше, сковал колени, живот, грудь. Елена замерла, чувствуя, как ее сердце замедляется. — Ты ждала меня, — раздался голос из темноты. Голос был красивым — низким, бархатным, с легкой хрипотцой. Он не принадлежал монстру. Он принадлежал человеку. И это было страшнее всего. Елена подняла голову. Из темноты вышел мужчина. Высокий, стройный, в черном костюме, который сидел на нем как влитой. Его лицо было молодым — лет тридцать, не больше. Темные волосы зачесаны назад, глаза — черные, без белков, как два куска обсидиана. — Ты не похож на чудовище, — сказала Елена. — Чудовища редко похожи на чудовищ, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Я — Илья. Илья Романов. Ты, наверное, слышала эту фамилию. Елена слышала. Романовы — одна из старейших семей мороев. Княжеский род, который считался вымершим двести лет назад. — Ты был морой, — сказала она. — Был, — он пожал плечами. — Пока не понял, что бессмертие — это скучно. А потом я открыл для себя стригоев. Их силу, их скорость, их свободу от правил. Это было… освобождающе. — Ты убил свою семью. — Я убил всех, кто был слабее меня, — поправил он. — Это разные вещи. Он сделал шаг вперед, и Елена почувствовала, как холод усиливается. Ее зубы начали стучать. — Ты не боишься, — заметил он с интересом. — Обычно люди кричат. Плачут. Молят о пощаде. А ты сидишь и смотришь на меня, как на равного. — Потому что я равная, — ответила Елена. — Ты — бывший морой, который предал свой род. Я — человек, который убил трех твоих подручных. Мы оба монстры. Просто ты забыл, кем был раньше. Илья рассмеялся — звонко, по-мальчишески. — Какая дерзкая девочка, — сказал он. — Мне это нравится. Поэтому я не убью тебя сразу. Сначала я поиграю с тобой. А потом, когда ты будешь умолять о смерти, я выпью тебя до последней капли. Он шагнул в магический круг. И замер. Символы на земле вспыхнули ярким голубым светом, и Илья вскрикнул — от боли, от неожиданности. Его тело свело судорогой, и он упал на колени. — Сейчас! — крикнула Елена. Из кустов выскочили стражи. Дмитрий — впереди, с серебряным мечом в руке. Роза — с арбалетом, заряженным серебряными болтами. Лиса — замыкающая, с магическим жезлом. — Вы думали, что поймали меня? — Илья поднял голову, и его глаза засветились красным. — Глупцы. Он рванулся вперед, разрывая магические оковы как паутину. Дмитрий успел подставить меч, и лезвие вошло в плечо стригоя, но не остановило его. Илья отшвырнул стража одной рукой, как куклу. — Дмитрий! — закричала Елена. Она бросилась к нему, но Илья оказался быстрее. Он схватил ее за горло и поднял в воздух. — Ты думала, что я дурак? — прошипел он. — Я знал про вашу ловушку с самого начала. Я просто хотел посмотреть, на что вы способны. И я разочарован. Елена задыхалась. Пальцы стригоя сжимали ее горло, перекрывая кислород. В глазах темнело. — Отпусти ее! — Дмитрий поднялся, держась за сломанную руку. — Или что? — усмехнулся Илья. — Ты убьешь меня? Попробуй. Он отшвырнул Елену в сторону. Она упала на землю, кашляя и хватая ртом воздух. Дмитрий бросился на стригоя, забыв о боли, забыв о тактике — только ярость и страх. Они сражались — страж и старейшина.Меч против когтей. Серебро против тьмы. Елена смотрела, как Дмитрий получает удар за ударом, как его кровь заливает траву, как он падает, но снова поднимается. — Роза! — крикнула Елена. — Стреляй! Роза выстрелила. Серебряный болт вонзился в спину Ильи, и стригой взвыл от боли. Он обернулся, и в этот момент Дмитрий всадил меч ему в грудь. — Это за Аню, — прошептал он. — И за всех, кого ты убил. Илья посмотрел на торчащий из груди клинок. На свою кровь — черную, густую. На Елену, которая поднялась с земли и стояла, шатаясь, но не падая. — Ты… — прохрипел он. — Ты еще пожалеешь, что не дала мне убить тебя. Он рухнул на землю. И замер. Тишина. Только тяжелое дыхание Дмитрия и плач Лисы, которая наконец позволила себе заплакать. — Он мертв? — спросила Роза. — Мертв, — ответил Дмитрий, падая на колени. Елена подбежала к нему. Его рука висела плетью, лицо было залито кровью, но глаза — глаза были живыми. — Ты идиот, — сказала она, прижимая его к себе. — Ты мог погибнуть. — Но не погиб, — он улыбнулся окровавленными губами. — Потому что ты рядом. Она поцеловала его — не обращая внимания на кровь, на боль, на то, что вокруг стоят стражи и ученики. Просто поцеловала, потому что не могла иначе. — Я люблю тебя, Дмитрий Беликов, — сказала она. — А я люблю тебя, Елена Волкова, — ответил он. — Сильнее жизни. — В лазарете было тесно — Дмитрий, Артем, двое раненных стражей. Целители суетились, накладывая швы и заклинания. Елена сидела у кровати Дмитрия, сжимая его руку. — Ты спасла нас всех, — сказал он слабым голосом. — Это мы спасли всех, — поправила она. — Вместе. — Вместе, — повторил он. За окном занимался рассвет. Первые лучи солнца коснулись лазарета, и Елена почувствовала, как уходит холод, который поселился в ней после встречи со старейшиной. Война не закончилась. Илья Романов был только началом. Но сегодня они выиграли. И этого было достаточно. — Дмитрий? — М? — Я хочу, чтобы после всего этого мы уехали куда-нибудь. Далеко. Где нет стригоев, нет академий, нет войны. Только ты и я. Он повернул голову и посмотрел на нее. — Ты предлагаешь мне сбежать? — Я предлагаю тебе будущее, — ответила она. — Наше будущее. Он улыбнулся. Устало, но искренне. — Договорились, — сказал он. — Когда все закончится. — Когда все закончится, — повторила она. И поцеловала его — нежно, обещая, что это не последний поцелуй. Что их история только начинается.