Мёртвая зона

Сладость Я заставила себя встать. Ноги были ватными, а в голове набатом стучали слова отца: «Будь с ним ласковой». Эта фраза вызывала тошноту, но страх за семью оказался сильнее гордости. Я спустилась на первый этаж, стараясь дышать ровно. В просторной гостиной, залитой утренним светом, на кожаном диване сидел Кайлер. На нем уже была тренировочная куртка «Титанов», а на коленях лежал планшет. Он даже не поднял головы, когда я вошла, но я знала — он почувствовал моё присутствие. На огромном настенном экране в беззвучном режиме шел утренний выпуск финансовых новостей, и в бегущей строке я успела перехватить фамилию своего отца и название какого-то сомнительного инвестиционного фонда, который на деле оказался прикрытием для подпольных казино. Кайлер медленно отложил планшет и посмотрел на меня. В его глазах не было сочувствия. Только холодный расчет и та самая всезнающая усмешка. — Ранняя пташка, — произнес он, кивнув на телевизор. — Вижу, ты уже проверила почту или посмотрела заголовки. Твой старик превзошел сам себя. Пытаться выкупить тебя, ставя на «зеро»... Поэтично, не находишь? Я застыла посреди комнаты, сцепив пальцы в замок. Бледность всё еще не сошла с моего лица. — Ты знал, — севшим голосом сказала я. — Ты знал, что он азартный игрок. — Я знал, что покупаю актив с высокими рисками, Элоиза, — Кайлер встал и не спеша подошел ко мне, возвышаясь над моей хрупкой фигурой. — Но теперь ставки выросли. Твой отец умудрился залезть в карман к людям, которые не принимают чеки. Только наличные или... услуги. Он сократил расстояние, наклонившись к моему уху так близко, что его дыхание обожгло кожу. — Знаешь, я мог бы закрыть и эти его «новые» счета, — его голос стал бархатным, вкрадчивым и пугающим. — Но мне нужно понимать, как именно моя Снежинка собирается это отрабатывать. Одним высунутым языком и красным платьем ты уже не отделаешься. Он отстранился, заглядывая мне прямо в глаза, и в его взгляде вспыхнул опасный огонек. — Если я выпишу этот чек сегодня перед матчем... на что ты готова пойти, чтобы доказать свою благодарность? Помни, Элоиза, — он лениво коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, — капитан «Титанов» никогда не делает благотворительных взносов просто так. Я смотрела на него, понимая, что ловушка захлопнулась окончательно. Матч сегодня вечером станет не просто выходом в свет — он станет официальным началом моей полной капитуляции. — Сколько? — едва слышно спросила я. — Столько, сколько потребуется, чтобы ты забыла дорогу к выходу из этого дома, — отрезал он и, развернувшись, бросил через плечо: — Собирайся. На арене ты должна выглядеть на миллион. Ведь именно столько я собираюсь потратить на твою покорность до конца дня. Слова Кайлера ударили меня под дых. Каждая клетка моего тела вопила от несправедливости, от того, как легко он превращал мою трагедию в повод для торга. Я вскинула голову, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу того достоинства, которое он так методично уничтожал. — Я не собираюсь... я не стану спать с тобой ради этих денег, Рид! — мой голос дрожал, но я старалась говорить твердо. — Контракт подразумевал имидж, выходы в свет, роль «невесты». Но никакого секса. Я не продаюсь в *таком* смысле, даже ради него. Кайлер остановился у самого выхода из гостиной. Он медленно обернулся, и на его лице расцвела гримаса, которую нельзя было назвать просто улыбкой — это было чистое, концентрированное издевательство. Он издал короткий, сухой смешок, от которого мне захотелось зажать уши. — Ох, Снежинка... — он покачал головой, делая пару шагов обратно ко мне. — Ты всё еще думаешь, что я собираюсь тащить тебя в постель силой? У меня полные трибуны фанаток, готовых на всё ради одной ночи. Он остановился так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела после утренней тренировки. Его взгляд опустился к моим губам, а затем снова поднялся к глазам, в которых теперь плясали черти. — Судя по тому, как ты покраснела в спальне, и как сейчас судорожно сглатываешь... — он понизил голос до интимного шепота, от которого по спине пробежал холод. — У меня складывается ощущение, что это ты боишься не сдержаться. Что, Элоиза? Так сильно хочешь мне отсосать, что заранее выстраиваешь баррикады? Я задохнулась от возмущения, мои щеки вспыхнули не просто румянцем, а пунцовым пожаром. — Ты... ты просто невозможный хам! — выкрикнула я, не находя других слов. — Я реалист, — отрезал он, и его лицо мгновенно стало ледяным, стирая всякий намек на шутку. — Мне не нужна твоя постель по принуждению. Мне нужно, чтобы ты сегодня на стадионе смотрела на меня так, будто я — твой единственный шанс на спасение. Что, впрочем, является чистой правдой. Он развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине гостиной. Я стояла, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он вывернул мои слова наизнанку, унизил меня одной фразой и заставил чувствовать себя виноватой в собственных мыслях. Придурок. Самовлюбленный, грязный придурок. Я посмотрела на свои дрожащие руки. До начала матча оставалось несколько часов, и мне нужно было как-то собрать себя по кускам, чтобы выйти туда, под свет софитов, и сыграть роль влюбленной дуры рядом с человеком, которого я одновременно ненавидела и... боялась признать, насколько сильно он выбивает почву у меня из-под ног. Я задохнулась от его наглости, чувствуя, как воздух в гостиной внезапно стал слишком густым и горячим. Мои щёки пылали так, что, казалось, кожа начнёт плавиться. — Ты... ты просто невозможный хам! — выкрикнула я, едва справляясь с дрожью в голосе. — Я никогда в жизни к тебе не прикоснусь! Кайлер не отстранился. Напротив, он сделал ещё полшага, практически вжимая меня в стену своим массивным телом. Я чувствовала запах его кожи, смешанный с ароматом дорогого кофе и льда — этот запах сводил меня с ума, вызывая одновременно тошноту и странный, пугающий трепет внизу живота. — Никогда не говори «никогда», Элоиза, — прошептал он, и его взгляд стал не просто насмешливым, а голодным, тёмным. — Твоё тело кричит о другом. Я вижу, как у тебя соски встают колом под этой тонкой тканью, стоит мне только подойти ближе. Он опустил руку и — я не успела даже охнуть — нагло провёл большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттягивая её вниз. — Ты можешь сколько угодно строить из себя недотрогу, Снежинка, — его голос стал совсем низким, вибрирующим где-то у меня в горле. — Но мы оба знаем: если я прямо сейчас прикажу тебе опуститься на колени, ты сделаешь это. Не только ради долгов своего папаши, но и потому, что тебе до смерти хочется узнать, каков на вкус вкус капитан «Титанов». Так сильно хочешь мне отсосать, что уже заранее придумываешь оправдания? Я стояла, парализованная его напором, не в силах даже поднять руку, чтобы оттолкнуть его. Его слова были грязными, пошлыми, они раздевали меня догола прямо здесь, под прицелом камер видеонаблюдения особняка. Кайлер усмехнулся, наслаждаясь моей беспомощностью, и медленно убрал руку, оставив на моих губах ощущение жара. — Иди переодевайся, — бросил он, уже отходя к дверям. — И надень то белье, которое я выбрал вчера. Я хочу знать, что под этим платьем ты носишь мой выбор. Это поможет тебе держать рот закрытым... или, наоборот, открывать его только тогда, когда я разрешу. Он вышел, а я осталась стоять, прижавшись спиной к холодной стене, пытаясь унять бешеный стук сердца. Я ненавидела его. Каждой фиброй души. Но почему тогда мои ноги так дрожали, а в мыслях, вопреки воле, раз за разом всплывал его порочный, властный взгляд? Мне нужно было на матч. Клетка захлопнулась, и сегодня вечером он собирался показать всему миру, кому на самом деле принадлежит скрипачка Элоиза.