Гадюка в песках

      Ночь над поместьем Карима была тихой, но не спокойной. Тишину здесь создавали искусственно генераторы белого шума по периметру, призванные заглушить шаги и голоса. Луна висела низко, заливая сад мертвенным серебром. Курт Эвербах лежал в тени гранатового дерева, в двадцати метрах от боковой стены, и ждал.       — Чисто, — прошептала Шарлотта в его наушнике. — Глушилка работает. Они отрезаны.       — Движение на периметре штатное, — добавил Логан. — Патруль прошёл. Следующий через четыре минуты.       Курт поднялся и бесшумно двинулся к двери. Ковальски уже ждал там, склонившись над электронным замком. Его пальцы, неожиданно ловкие для такой массивной фигуры, порхали над панелью. Тихий щелчок. Замок поддался.       Ковальски отступил, уступая дорогу. Курт скользнул внутрь первым. За ним — Логан и Санчес. Шарлотта осталась снаружи, контролируя связь и периметр.       Внутри пахло старым деревом, пряностями и чем-то ещё — сладковатым, почти приторным. Курт узнал этот запах. Так пахли дорогие сигары, которые курил покойный Оберштайн. Карим, видимо, подражал своим хозяевам даже в мелочах.       Они двигались по коридору, прижимаясь к стенам. Курт впереди, Логан и Санчес — чуть позади, прикрывая фланги. Двух охранников-гвардейцев, попавшихся на пути, диверсанты быстро и тихо нейтрализовали — удары в горло, перехват, перенос тела в тёмную нишу.       Курт и его люди подобрались к лестнице на второй этаж. Кабинет Карима находился в восточном крыле, за массивной дубовой дверью с бронзовой ручкой. Курт жестом приказал Логану и Санчесу занять позиции по обе её стороны. Сам он присел у замка.       — Ковальски, — прошептал он в гарнитуру. — Что скажешь?       — Модель «Цербер-5», — ответил подрывник. — Старший брат того, что на входе. Сложнее, но не критично. Две минуты.       — У тебя минута.       Курт достал из кармана компактный набор инструментов и принялся за работу. Тишина давила на уши. Где-то в глубине дома скрипнула половица — возможно, просто усадка старого здания, а, может, шаги.       Замок щёлкнул. Курт выдохнул и медленно повернул ручку. Дверь открылась без скрипа.       Кабинет оказался в точности таким, как на схеме Тарика: просторный, с высокими потолками, книжными шкафами вдоль стен и массивным письменным столом у окна. Шторы были задëрнуты. В углу, за портретом покойного президента Имрахиля, находился сейф.       Курт подошёл к изображению, аккуратно снял его с крючков и прислонил к стене. За ним Эвербах увидел металлическую дверцу с электронной панелью.       — Ковальски, сейф. «Цербер-6». Жду.       — Это уже серьёзно, босс. Минуты три, не меньше.       — Действуй.       Курт отошёл к углу сбоку от окна, чтобы контролировать вход в кабинет. Логан и Санчес остались в коридоре. В наушнике слышалось дыхание Шарлотты и редкие комментарии Ковальски, который по аудиосвязи руководил взломом.       — Есть, — наконец выдохнул подрывник. — Открыто.       Курт вернулся к сейфу. Внутри лежали несколько пачек наличных, договора на собственность, старый пистолет в кобуре и маленькая, защищённая флешка в пластиковом чехле. Он взял её, вставил в свой планшет и запустил быстрый просмотр.       То, что он увидел, заставило его характерно выгнуть бровь.       Приказ, судя по всему, резидента СГБ, а формально атташе мëрсийского посольства Райзера. Чёткий, лаконичный, с грифом «Особой важности». План устранения президента Имрахиля — инсценировка сердечного приступа с использованием спецпрепарата. Исполнитель — генерал Карим. Координатор — сам же резидент СГБ в Захране. Подпись — начальник отдела специальных операций.       Финансовые документы: Переводы на подставные счета, суммы с шестью нулями. Деньги шли из Обернбурга в предвыборный фонд Карима. Десятки миллионов. Доказательство того, что Мёрс не просто дипломатически поддерживал своего кандидата, а пытается купить его победу.       Зашифрованные отчёты. Агент с позывным «Зеркало» докладывал о «надёжности» Карима, его контактах и настроениях. В одном из отчëтов Курт прочитал: «Объект нервничает. Полагает, что владеет страховкой. Рекомендую операцию «Чистый лист» после завершения выборов».       Курт отключил планшет. Всё стало на свои места. Карим хранил у себя на вилле не компромат на себя же, что выглядело шизофренией или того хуже ловушкой СГБ на сторонников Фарида из Штатов, а как страховку от хозяев. Вот только хозяева уже знали о страховке и готовились её аннулировать.       — Босс, — голос Шарлотты в наушнике. — У нас гости. Патруль СГБ возвращается. И ещё кое-что… На втором этаже, восточное крыло. Тепловой сигнал. Один объект. Движется к вам.       Курт убрал флешку в нагрудный карман и развернулся к двери. В тот же миг она распахнулась.       В проёме стояла она.       Анна «Гадюка» Ш.       Молодая, с короткими тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Тактический костюм без знаков различия, лёгкий бронежилет, пистолет в кобуре на бедре. Оружие она пока не доставала. Она смотрела на Курта пустыми, холодными глазами, в которых не было ни страха, ни удивления, ни ярости. Только расчёт.       — Реликт, — произнесла она ровным голосом. — Ты опоздал. Я знала, что ты придёшь.       Курт не ответил. Он сместился влево, увеличивая дистанцию и открывая себе путь к окну. «Гадюка» повторила его движение, зеркально, словно танцуя.       — Логан, Санчес, — тихо сказал он в гарнитуру. — Уходите. Встретимся в точке «Дельта». Это приказ.       — В процессе, босс.       — Хоть бы спросили: «А как же вы»? — бросила Анна.       В отличие от киношных «бирюзовых беретов», реальные бойцы сил спецназначения армии Штатов избегали показного героизма. Люди знали, что в бою с «Коброй» они будут только помехой. Слишком быстрая, слишком сильная. Курту нужна была свобода манёвра.       «Гадюка» сделала шаг вперёд. Курт — шаг назад. Между ними оставалось метров пять. Слишком мало для безопасной дистанции и слишком много для рукопашной.       — Ты здесь не просто охранять, — сказал Курт, не сводя с неё глаз. — Твоя задача — сейф. Ты должна была изъять это.       Эвербах коснулся нагрудного кармана.       — Мои приказы тебя не касаются, реликт, — ответила она без эмоций.       Она атаковала без предупреждения. Её тело сорвалось с места, как спущенная пружина, рука метнулась к горлу Курта. Он едва успел отклониться, подставляя плечо под удар. Боль пронзила ключицу — даже сквозь бронежилет сила удара оказалась чудовищной.       Курт использовал её инерцию, уходя в сторону и опрокидывая на неё тяжёлый стеллаж с книгами. «Гадюка» легко перекатилась, уходя из-под падающей мебели, и снова оказалась на ногах. Её движения были плавными, хищными, лишёнными лишних усилий.       — Быстрая, — процедил Курт, отступая к окну. — Но предсказуемая.       Курт не собирался вступать в затяжной бой с «Гадюкой». Своей цели он достиг — завладел флешкой. Теперь пора было уходить.       «Гадюка» снова бросилась в атаку. Курт, вместо того чтобы уклоняться, шагнул ей навстречу, сокращая дистанцию до минимума. На мгновение она попала в «мёртвую зону» — слишком близко, чтобы нанести эффективный удар. Курт использовал этот миг, чтобы ударить противницу в висок локтем.       Она пошатнулась, однако не упала. Курт уже подбежал к окну. Плечом он выбил раму, не обращая внимания на осколки стекла, и прыгнул вниз, в темноту сада.       Приземление вышло жёстким — Эвербах перекатился по земле, гася инерцию, и сразу вскочил на ноги. Сверху, из разбитого окна, донёсся холодный голос:       — Ты не уйдёшь, реликт. Я найду тебя.       «Интересно, а к Марте они так тоже обращаются? Госпожа реликт, задание выполнено ?» — подумалось Курту. Вслух он не ответил. Эвербах бежал к ограде, где его ждала группа.

***

      В машине, на пути в Захран, Курт достал флешку и снова просмотрел все файлы. Шарлотта, сидевшая рядом, заглянула через плечо.       — Что там?       — Всё, — ответил Курт. — Приказ на устранение Имрахиля. Финансирование Карима. Отчёты слежки за ним же. Мёрс одной рукой тащит его в президенты, другой — на всякий случай готовит операцию «Чистый лист».       Шарлотта присвистнула.       — То есть они его одной рукой политически двигают, а другой же, пока тоже политически, кастрируют, чтобы не представлял угрозы. Разумно.       — Мне, честно говоря, кажется, возможно ошибаюсь, что Имрахиля обнулили чисто на эмоциях. Слишком он своей хитрожопостью кого-то в Обернбурге допек, и тот страдая от запора, фантомных болей, переутомления или проблем на личном фронте решил спустить пар в сторону Захрана. Теперь Мерс импровизирует лихорадочно пытаясь не зайти во временную петлю, где каждый год придется сперва назначать своего человека, потом его же убирать и всё по новой.       — И что мы с этим будем делать?       Курт убрал флешку в карман.       — Мы покажем это и как компромат на Карима, и как наглядное свидетельство того, как Мёрс работает со своими «союзниками». Местные генералы должны понять: сегодня Мёрс двигает Карима, завтра — так же уберут любого из них. Это посеет панику.       Токсичным станет не только Карим, как сперва хотел Фарид, но и сам Мёрс. От него отвернутся даже те, кто объективно благодарен этой стране за инфраструктурные проекты и помощь в постройке светского общества.       — Умно, — кивнула Шарлотта. — Бьём не по кукле, а по кукловоду. Вернее, показываем куклам, что кукловод не столь велик и мудр как пытается казаться.       — Именно.       Они въехали в Захран. Город, как и прежде, спал в тишине, но Курт знал: это затишье перед бурей. Он завладел оружием, способным обрушить не просто режим одного генерала, а целую сеть мëрсийского влияния в регионе.       И где-то там, в Обернбурге, Марта Вайнер, возможно, уже читала доклад о ночном происшествии в поместье Карима. Она понимала, что её старый враг снова сделал ход.       Шахматная партия продолжалась.