Гадюка в песках

      Публикация документов сработала, как заряд взрывчатки в пороховом погребе. Уже к полудню центр Захрана запрудили толпы — не стихийные, а организованные, с флагами Фарида и плакатами, на которых Карима изображали марионеткой с ниточками, уходящими в Обернбург. Военные патрули, как и обещали генералы, «замешкались» — они приехали с опозданием и просто постояли перед толпой. Курт наблюдал за происходящим с крыши склада через бинокль, отмечая, что шарханцы приблизились к той черте, за которой начинался хаос, но не переступали её.       Шарлотта, сидевшая внизу с планшетом, мониторила эфир.       — Карим пытается оправдаться, — сообщила она. — Называет документы фальшивкой и вражеской провокацией. Его генералы молчат. Никто не выступил в его защиту.       — Потому что они всё уже решили, — ответил Курт, спускаясь. — Теперь это вопрос времени.       Время сжалось в тугую пружину и выстрелило через три дня. Выборы, назначенные на воскресенье, превратились в фарс, за которым наблюдал весь регион. Люди Карима пытались фальсифицировать явку, вбрасывали бюллетени, запугивали наблюдателей, даже «минировали» несколько участков в бедных кварталах, чтобы сорвать голосование. Однако генералы, сохранявшие нейтралитет, негласно прикрывали сторонников Фарида, а местные журналисты, получившие копии документов, раздували каждый инцидент до небес.       К вечеру воскресенья всё было кончено. Фарид победил в первом туре с результатом пятьдесят восемь процентов. Карим, ещё утром грозивший «восстановить порядок любой ценой», к полуночи уже сидел в частном самолёте, направлявшемся в сопредельную страну. Через день его адвокаты подали прошение о политическом убежище в Государстве  Мёрс. 

***

      Фарид приехал на склад лично на потрёпанном внедорожнике без кортежа и охраны. Он выглядел измотанным. Зато в глазах его горел спокойный, уверенный огонь. Они с Куртом отошли в дальний угол, где громоздились ржавые станки, и заговорили без свидетелей.       — Я сделаю то, что обещал, — начал Фарид. — Мёрсийские базы будут закрыты. Договор аренды я не продлю. Пусть убираются.       Курт кивнул. Он выполнил свою главную задачу.       — Но Штаты не получат того же, — продолжил Фарид, глядя ему прямо в глаза. — Я не пущу ваши войска на нашу землю. Сам понимаешь. Географию, в отличие от президентов, выбрать нельзя.        Курт ожидал этого. Фарид был идеалистом, но не глупцом.       — А «Чёрное золото»? — спросил Эвербах.       — Я не стану национализировать активы. Это было бы объявлением войны. Я лучше объявлю открытые тендеры на углубление разработки новых месторождений. Ваши компании — «Либертас» и другие — смогут участвовать на равных с мëрсийцами. А поскольку у вас технологии бурение сопоставимые, а сверхдержавного эга меньше… — он сделал паузу, — думаю, лет через пять «Чёрное золото» будет контролировать не больше трети нашей нефти. Мягко, постепенно, без скандалов. С учётом того, что Восточная Шархана один из главных поставщиков нефти в Мëрс, то как раз через эти пять лет у них резко подскочат цены на бензин, многие НПЗ обанкротятся. Мëрсийцам придется расконсервировать стратегические резервы. Национально-освободительные движения на фоне этого кризиса получат большой приток добровольцев.        Курт хмыкнул. Это был очень прагматичный ход. Без единого выстрела в стратегической перспективе режим Вайнер получил бы ущерб, как от ведения большой войны, однако враг оставался при этом почти невидимым. Учеба в Штатах пошла Фариду однозначно на пользу.        — Моему начальству этого более чем достаточно, — сказал Эвербах. — Поздравляю, господин президент.       Фарид криво усмехнулся.       — Я ещё не президент. Инаугурация через неделю. И я буду жить с охраной до конца своих дней. — Он протянул руку. — Спасибо, Паладин. Ты сделал для моей страны больше, чем кто-либо за последние двадцать лет.       Курт пожал руку Фариду.       — Просто делай свою работу. И не доверяй никому, даже нам. 

***

      Группа покидала Захран на рассвете. Тот же потрёпанный внедорожник, та же пыльная дорога к аэродрому. Только теперь за рулём сидел Логан, а Курт дремал на пассажирском сиденье, привалившись головой к стеклу. Шарлотта, как всегда, что-то печатала на планшете. Ковальски и Санчес играли в карты на заднем сиденье, лениво переругиваясь.       Самолёт ждал их на заброшенной взлётной полосе за городом — старый, но надёжный транспортник без опознавательных знаков. Они погрузились, и машина, взревев двигателями, оторвалась от земли.       Курт смотрел в иллюминатор на удаляющийся Захран, пыльный, хаотичный. Теперь он стал свободным от мерсийской хватки. По крайней мере, на время.       Шарлотта, сидевшая рядом, оторвалась от планшета.       — Ещё одна победа, босс. Чувствуешь себя лучше?       — Нет, — честно ответил Курт. — Однако им теперь хуже. Этого достаточно.       Она хмыкнула и вернулась к работе. Курт закрыл глаза. И хотя война продолжалась, сегодня он мог позволить себе короткую передышку.

***

      Пригород Обернбурга встретил Марту Вайнер привычным серым небом и моросящим дождём. Она сидела в кабинете своей резиденции на бывшей ферме, просматривая сводки из Восточной Шарханы. Карим бежал. Фарид победил. Базы будут выведены. «Чёрное золото» потеряет монополию. За ближайшие пять лет нужно будет накопить большие запасы химического оружия. Оно может понадобится.        Она отложила планшет и посмотрела на львицу Геру, развалившуюся на ковре у камина. Зверь лениво поднял голову, встретившись с ней взглядом.       — И снова я — вселенское зло, — произнесла Марта с иронией, не ожидая ответа. — Агрессор, душитель свобод, тиран. Знаешь, Гера, может, мне уже заказать суперзлодейский костюм? Что-нибудь чёрное, с шипами. Чтобы соответствовать роли. А то хожу в камуфляже, как ополченка какая-то. Несолидно.       Львица зевнула, показав внушительные клыки, и снова уронила голову на лапы.       — Вот и я так думаю, — кивнула Марта. — Обойдутся.       Марта встала, подошла к окну и посмотрела на раскинувшиеся зелёные холмы. Где-то там, за тысячи километров, Курт Эвербах снова сделал свой ход. И снова ушёл. Она не знала, сколько ещё продлится эта партия, понимая лошь одно: сдаваться никто из них не собирался.       Вайнер вернулась к столу, взяла планшет и открыла досье на следующего кандидата. Восточная Шархана не была потеряна навсегда. Намечалось начало следующего раунда.