Глава 1: На обочине
18 апреля 2026 г., 13:41
«Энергия в изолированной системе не возникает из ниоткуда и не исчезает бесследно; она лишь переходит из одной формы в другую или передается от одного тела к другому, оставаясь постоянной по величине»
Закон сохранения энергии
Небо заливалось оранжево-золотыми, вишнёво-красными красками. Воздух пах хвоей, сырой землёй и чем-то приторно-тошнотворным. Так пахло ожоговое отделение в часы пик. Вася точно распознал этот запах. Последние три дня в Тайлерской больнице пахли именно так. — Gib doch endlich Gas, verdammt! (Дословно: Дай же наконец газа, чёрт возьми!) – Мартин высунулся из окна авто, прикрывая нос воротником футболки. — СЯДЬ! – Василий резким движением усадил друга на место – Закрой окно, придурок! Вызывай 911! Где-то в глубине разверзся ад — лес ожил, завыл и потянулся к небу сотнями огненных языков, жадно лижущих звездное небо. Скатившись по спинке кресла куда-то вниз Мартин с резкими хлопками искал смартфон по карманам. Его лицо вытянулось. — Er ist weg (Дословно: Его нет), — одними губами произнёс он. Взгляд забегал по салону: приборная панель, бардачок, под сидением – пусто. — Мартин! – окликнул его Вася, когда тот перелезал на задние сидения. Вася на секунду отвернулся, отвлёкся от дороги, совершил роковую ошибку. Глухой стук. Перекатывающееся по капоту тело. Резко ударил по тормозам. Машина встаёт поперёк дороги. Тишина. Глухая, давящая тишина после стука. Секунда? Минута? Время расползлось, как масляное пятно. Сердце сбивчивым ритмом стучало где-то в висках, в груди разливалось странно навязчивое тепло, которое он игнорировал уже час. Вася потёр глаза и пристально всмотрелся в зеркало – ему не показалось. Человек. В груди заныло ещё сильнее, в нос ударил запах жжёной кожи. Тело укатилось к поваленному дереву у обочины став таким же неподвижным. — Эй! Парень! Живой? – Вася бежал что есть сил, дыхание сбивалось, глаза слезились не то от дыма, не то от странного узнавания. — Ты совсем?! – из машины показался Мартин. Из его носа текла тонкая струйка крови. В руке – смартфон, добытый с невероятным усилием. Когда Вася рухнул на колени рядом с телом, человек уже был без сознания. Человек? И в этот миг что-то во внутреннем кармане его куртки дёрнулось. Будто второе сердце пропустило удар. Вася на мгновение замер – перед глазами мелькнуло: ржавые трубы, луч фонаря, чей-то смех и багровый пульсирующий камень в грязи. Видение исчезло так же быстро, как появилось, оставив после себя только липкое, тошнотворное чувство – он не должен был это брать. Но откуда? Когда? Мысль обрубилась, словно топором. К горлу подступил ком, а странная вещь во внутреннем кармане начала жечь грудь уже не просто теплом – настойчивым, пульсирующим жаром. — Звонишь? — выдохнул Вася, его руки уже нащупывали шею пострадавшего, ища пульс. Пальцы наткнулись на плотный кожаный ремень, туго стягивающий шею. Не похоже на последствие неудачного суицида, скорее – собачий ошейник. Как только он коснулся его, как тут же получил разряд. Его ударило током с такой силой что он не сразу смог отстраниться. Вася с надеждой посмотрел в залитые черной краской глаза Мартина и встретил его взгляд. Вместо привычного ответа «911, что у вас случилось?» Мартин услышал только шипение. — Н-ничего… Ни черта не ловит! — Мартин тряс смартфон, будто из него можно было вытрясти сигнал. — Прекрати паниковать! И посвети. «Дыхательные пути, кровотечение, сознание», — пронеслось в голове Василия чётким, выученным до автоматизма списком приоритетов. Он наклонился к лицу пострадавшего, стараясь не вдыхать едкий запах гари и чего-то ещё, сладковатого и неприятного. Грудь поднималась. Хорошо. — Вась, да он же... — Мартин, наконец наведя фонарик, замер. Луч света выхватил из темноты бледное, покрытое грязью и царапинами лицо, короткие рога, торчащие из спутанных волос... Он был сосредоточен как никогда. Как будто от жизни этого существа зависела его собственная жизнь. Его ли? — Сам-то в зеркало давно смотрел? Свети сюда. — Он провёл руками по голове и ключицам — видимых переломов нет. Быстро ощупал спину — ни шишек, ни впадин. Вроде, всё ровно. Василий облегчённо вздохнул. Мартин отпрянул так резко, что чуть не уронил телефон. Луч фонаря затрясся, заплясал по телу существа. — Das ist kein Mensch... (Это не человек …)— голос его сорвался, став тонким и сиплым. — Это не... Это же не человек. — Дышит. Сердце бьётся. Значит, жив, — отрезал Вася, но и в его голосе появилась нотка, которую Мартин знал слишком хорошо — свети ровно, ты мне мешаешь! Но Мартин не мог оторвать взгляда. Его собственные глаза, залитые чёрным, пирсингованное лицо и татуированное тело всегда были для него частью образа. У него самого на лбу были импланты — маленькие акриловые шишки, едва заметные бугорки под кожей, но они выпирали всего на сантиметр. А это... это был не имплант. А это... Это было иначе. Рога не были прикрученными акриловыми шишками, которые можно снять на ночь — они росли из черепа. Уши — явно не человеческие, заострённые, с рваными краями, будто от укуса. А кожа... в свете фонаря она отливала нездоровой, мертвенно-сероватой бледностью, не похожей на человеческую. — Вася, у него... хвост. Ты видишь? Блядь, Вася, у него хвост! Из-под скомканной, грязной ткани у бедра выбивался тонкий, покрытый белым пушком хвост, беспомощно лежащий на асфальте. Он дёрнулся, когда Вася осторожно надавил на живот, проверяя реакцию. Это движение, такое животное, такое настоящее, вывело Мартина из оцепенения в чистую иррациональную панику. — Это ненормально! — Мартин попятился и, не заметив старую корягу, споткнулся, упав на землю. Он отполз на метр и попытался встать. Его ноздри раздулись, вдыхая не только дым, но и сладковато-гнилостный запах, исходящий от существа. — Это не человек! Мы не можем... Мы не знаем, что это! Оно может проснуться и... и вырвать нам глотки! — Мартин! — Василий обернулся к нему. Его лицо, освещённое снизу отражённым светом, казалось вырезанным из камня. В его глазах не было страха. Была ярость. — Это живое существо. У него сотрясение, возможны внутренние кровотечения и переломы. Я его сбил. Ты понял? Я. Его. Сбил. Я сейчас либо оказываю первую помощь, либо становлюсь убийцей. И ты мне поможешь. Понял? — Но сигнала нет! Скорая не приедет! Что мы будем делать? — Мартин говорил почти плача. Его руки сжимали телефон так, что стекло треснуло. Что-то во внутреннем кармане Васиной куртки плавило её изнутри, как непотушенная сигарета. Перед глазами мелькнул обрывок не его памяти — он стоял на обочине, глядя вслед исчезающим огням автомобиля, и в ушах стоял вой пожарной машины, такой пронзительный, что, казалось, лопнут барабанные перепонки. А потом вой этот ворвался в грудь. Не звуком — спазмом. Вася согнулся, схватившись за горло. Кашель пришёл не из лёгких — он поднялся откуда-то из самой глубины, из-под диафрагмы, раздирая трахею как наждачкой. Он открыл рот, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха из глотки вывалился тяжёлый, горячий комок. Вася выплюнул его на асфальт вместе с остатками слюны и замер, глядя, как на сером бетоне расползается чёрное пятно. Кашель стих так же внезапно, как начался. — Заткнись и подумай! — Вася сорвался на крик. Голос эхом раскатился по дымному лесу. — Ты же всегда такой крутой, такой неформал, «общество меня не понимает»! А теперь испугался того, кто выглядит чужаком больше, чем ты сам? Ирония, блять! Теперь слушай: бери под мышки. Аккуратно. Мы везём его ко мне. — КУДА?! — визг Мартина был на грани истерики. — ДОМОЙ, МАРТ! В ГАРАЖ! Там есть аптечка, там есть свет, и там, чёрт возьми, нет этого пожара! А теперь ХВАТИТ БЫТЬ ТРУСОМ И ПОМОГАЙ! Рёв Василия подействовал как удар хлыстом. Мартин, всё ещё трясущийся от страха, подполз и неуклюже впился пальцами в холодную, плотную ткань куртки существа. Когда они поднимали его, тело оказалось на удивление лёгким, почти костлявым. Голова с рогами беспомощно откинулась на плечо Мартину. Он зажмурился, чтобы не видеть это бледное лицо так близко. Волоча свою ношу, Мартин бормотал под нос одно и то же, смесь немецкого и английского, молитву и ругательство: — Das ist nicht real, das ist nicht real... (Это нереально, этого не может быть...) Via Dolorosa, блять, в миниатюре... — он споткнулся, и тело в его руках болезненно дёрнулось. —Господи, что это вообще такое..., это сон, это галлюцинация от дыма, это... Но холодная, реальная тяжесть тела в его руках и запах гари, крови и чего-то чужого навсегда убеждали его — это было наяву. И этот страх, липкий и первобытный, был страхом не перед монстром из сказки. Он был страхом перед правдой. Правдой о мире, в котором такие вещи просто... существуют. И сейчас лежат на заднем сиденье в машине его лучшего друга. Вася, обычно трепетно относящийся к своему дорогому автомобилю с силой, хлопнул дверью. Его сознание было затуманено, было ли оно вообще, его ли, а не кого-то постороннего. Машина взревела, сорвавшись с места. Мартин смотрел то на друга, то в зеркало заднего вида, его сердце бешено колотилось, ладони потели. Он обнаружил в руке осколки разбитого экрана. — Scheiße! (Блядь!) – выругался Мартин. — Может с твоего смогу дозвониться? – Он с надеждой посмотрел в глаза друга, но тот не отрывал взгляд от дороги. — Сам возьми! Во внутреннем кармане, слева! – от чего-то нервы Васи были ещё взвинчены, сам того не осознавая, он буквально закипал: – У тебя совсем совести нет? Если бы ты меня не отвлёк… — Verstanden, danke! (Понял, спасибо!) Его рука потянулась к тому самому карману, и вдруг Вася дёрнулся: — ПЕРЕДУМАЛ! Он резко отдёрнул руку Мартина и сам полез за пазуху, нащупывая телефон. Пальцы на мгновение коснулись тёплой, пульсирующей поверхности камня – и по телу пробежала судорога. Не смей. Мысль была чужой, липкой, но Вася не успел удивиться – он уже протягивал Мартину телефон. — Вась? Все… нормально? — Да… нет? Относительно… — его взгляд метнулся в зеркало заднего вида, где на заднем сиденье неподвижно лежало тело. Внутренний карман куртки всё ещё горел. С каждой минутой ему становилось хуже: в висках стучало, в животе скреблось холодными когтями, а в горле стоял комок чёрной, смолистой субстанции. Он давил кашель, стиснув зубы. Не сейчас. Мартин тщетно набирал одни и те же цифры по кругу 9-1-1 в надежде услышать хоть что-то. Сначала шли гудки – короткие, ровные. — Мартин! Он вздрогнул и посмотрел на Васю непонимающим взглядом. Их глаза встретились. — Отдохни. — голос прозвучал медитативно, чересчур успокаивающим. Что-то не сходилось: минуту назад он выл от ярости, а теперь был кристально спокоен. — Точно… Я прикрою глаза… всего на минутку. — Мартин провалился в сон, слишком быстро для паникующего человека. Вася держался из последних сил. Кашель словно волнами накатывал и снова отступал. Костяшки его пальцев побелели – с такой силой он сжимал руль. Путь до его дома занял вечность, растянутую страхом и молчанием. Глаза бегали, он не мог сконцентрироваться дорога-зеркало-дорога. Он ожидал, что на заднем сидении что-то шевельнётся. Взгляд – и в отражении не он. Лицо незнакомого человека, не успел рассмотреть. Всё, что он увидел это копна рыжих, огненных волос и чёрные пустые глаза. Вася что есть сил сжал веки. Видение исчезло. Гараж Василия, пристроенный к дому, пах маслом, деревом и озоном от старой проводки. Сам мужчина полностью пропах дымом, как и его машина, как и его друг. Последний факт заставил его невольно улыбнуться. Он аккуратно достал существо из машины, уложил его на верстак и стал осматривать более тщательно. Действовал на автопилоте: ножницами разрезал грязную одежду, обнажая то, что было под ней. Худое, изнемождённое тело, испещрённое старыми, уродливыми шрамами. Живот впалый – систематическое недоедание; непропорционально широкие плечи – результат физического труда; три пары бледных, едва заметных сосков. Хвост — тонкий, со свежим рваным шрамом на конце. Вася наклонился ближе, при свете фонарика зрачки оказались узкими, как щёлочки, и отчаянно сузились ещё сильнее. Реакция есть. Он хотел уже выпрямиться, но взгляд зацепился за странный блеск в спутанных волосах. Осторожно отодвинув прядь, он увидел ухо — козлиное, с рваным краем, будто его когда-то надкусил. А в ухе, прямо в хрящ, была вшита пластиковая бирка. Такая же, как ставят скоту на фермах. На ней, выжженные лазером, чётко читались символы: L-013US. — Стерилизована. Дата… — он моргнул, прогоняя накатившую вдруг дурноту. — Вот оно что… Вася сглотнул. Пальцы сами потянулись к ошейнику — и в ту же секунду зелёный светодиод дёрнулся. Мигнул раз. Второй. Третий. А потом пошёл ровным ритмом: длинный, короткий, короткий, длинный, короткий... пауза. Вася замер, пытаясь поймать последовательность. Морзе? Он не знал азбуки, но рисунок был слишком чётким, слишком настойчивым, чтобы быть случайностью. — Это сигнал, — прошептал он. — Твою мать, это сигнал... Но когда он моргнул, светодиод горел ровно. Ровно и спокойно, будто ничего и не было. — Показалось, — сказал он громче, чтобы убедить себя. Вася накрыл её пледом, и в тот же миг волна слабости накрыла его с такой силой, что он едва удержался, ухватившись за край верстака. Всё это время он держался на чистом адреналине и профессиональном автомате. Теперь, когда непосредственная угроза жизни «пациента» была устранена, тело потребовало свою цену. — Ладно, — пробормотал он себе под нос, пытаясь взять себя в руки. — нужно... нужно... Из горла снова подкатил чёрный, смолистый ком. На этот раз Вася не сдержался. Он отвернулся от верстака и судорожно выкашлял сгусток в раковину. Он смыл его, не глядя, и ополоснул лицо ледяной водой. Не помогло. Зрение начало плыть. Чёткие линии гаража — стеллажи, инструменты, контуры машины — размягчились, стали вибрировать на краях. «Отравление угарным газом?» — пронеслась последняя связная мысль. — «Головокружение, тошнота, спутанность сознания... Но смолистая мокрота... И этот жар в груди...» Он сделал шаг к аптечке, но нога подкосилась. Мир накренился. Вася успел грузно опуститься на старый диван, стоявший в углу гаража, прежде чем окончательно потерять равновесие. Тело стало ватным, непослушным. Попытка поднять руку, чтобы снять часы, потребовала невероятных усилий. Взгляд упал на Мартина, который, свернувшись калачиком на пассажирском сиденье машины, спал мёртвым сном. В голове поплыли обрывки: ржавые трубы, смех, и он, Вася, стоящий по колено в ледяной воде. В руке пульсирует багровый камень. Вася дёрнулся, пытаясь проснуться, но сознание угасло, оставив его во власти чужого сна. А где-то за много миль, на противоположном склоне холма, откуда открывался вид на трассу, из темноты леса вышел человек. Он шёл уже несколько часов, обходя дороги, прячась в тени, но теперь остановился. Внизу, у подножия, догорал кустарник. Огонь уже подбирался к старому коллектору, вылизывая сухую траву, и в его отблесках мелькнуло что-то знакомое — водосток, откуда несколько часов назад выбрались двое и унесли на руках её. Человек стоял неподвижно, глядя на пламя. В свете пожара блеснули огненно-рыжие волосы.
