Глава 2: Шаги в никуда
18 апреля 2026 г., 13:41
«Странглет — гипотетический объект, состоящий из странной материи. Образуется при коллапсе нейтронной звезды в результате фазового перехода. Стабилен при определённых условиях. При контакте с обычной материей он может инициировать цепную реакцию превращения, что делает его оружием судного дня.».
Гипотеза о странной материи
Снайпер. Вступивший в бой Сын войны. Светило Академии. Яблочный человек. Страж. Он забыл, кем был, но помнил взгляд матери — единственное, что осталось от семьи, отрёкшейся от него. Этот взгляд он всегда носил в сердце. А теперь, третий день, искал другую — ту, что необходима ему как кислород, ту, которую, он упустил по своей вине. Энтони Сэнвор тяжело шагал вдоль трассы, опираясь на винтовку как на костыль. Он шел, прихрамывая, но походка казалась наигранной, словно он не сломал ногу пару часов назад, спасаясь от пожара, и никакой боли не было вовсе. Это был марш сломанного Оловянного Солдатика. Шаг— шаг— шаг— дёрг. Его голова дёрнулась влево, словно невидимый кукловод управлял ей. Он замер и растерянно потёр шею. Шаг— шаг— шаг— дёрг. — Тони прекрати… — звук собственного севшего голоса оказался до жути невыносимым. Дёрг. Он с размаху бьёт себя ладонью по щеке. Звук пощёчины гулко разносится над асфальтом. Портфель за спиной сползает с плеча, и Энтони машинально поправляет его, будто это самое ценное, что у него есть. — Прекрати! Слышишь!? Он стоит, тяжело дыша, вслушиваясь в себя. Ничего. Ни спора, ни нытья, ни вечного «Ты не должен... Выпусти меня…». Пустота. Он делает шаг. Дёрг. Энтони зажмуривается. В голосе, когда он снова открывает рот, впервые появляется что-то, похожее на... растерянность? — Тони? Пауза. Он ждёт. Может быть, даже надеется. Дёрг. И в этот момент до него доходит. Тони не отвечает. Тони больше нет. Третий день. Он трогает пальцами висок, где пульсирует жилка. Потом грудь — там, где билось сердце, где была его сломленная душа. — Чёрт, — выдыхает он. И это не ругательство. Это молитва. Он пошёл дальше. Голова продолжила дёргаться и больше он не пытался это остановить. Энтони, глубоко погрузившись в свои мысли, даже не заметил, как к нему подъехал автомобиль. — Эй, парень, ты чего тут, тебя подвести? Энтони обернулся. Медленно, как во сне. Свет фар упал на рыжие спутанные волосы, трёхдневную щетину, военную форму, пропитанную дымом и потом, снайперскую оптику, зажатую в подмышке. И этот чертов портфель на плече, будто он собирался на учёбу, а не на войну. Мужчина за рулём открыл было рот, чтобы повторить вопрос, но слова застряли в горле. Он смотрел в глаза. Чёрные. Пустые. Без белков, без зрачков, без дна. — Сигаретки не найдётся? — голос хриплый, почти вежливый. Энтони начал курить четыре года назад. Тогда, когда ей было тринадцать. Когда он... Он не позволял себе заканчивать эту мысль. Никогда. Мужчина мелко закивал, потянулся к бардачку. Энтони привычно и сосредоточенно смотрел ему в глаза. Действие, отточенное годами тренировок. Поймать взгляд. Отдать приказ. Получить желаемое. И ничего. Тишина в голове. Пустота в груди. И мужчина, который вдруг перестал кивать, потому что увидел, как исказилось лицо этого странного парня — не угрозой, а… растерянностью? Он вжал педаль в пол. Машина рванула с места, оставляя Энтони в клубах пыли и выхлопных газов. Тот стоял, глядя вслед исчезающим огням. Он схватился за дергающуюся голову, с силой надавил большими пальцами на глазные яблоки. Те самые, которыми он когда-то мог сломать чужую волю. — Ты забрал с собой и это? — спросил он у пустоты. У ветра. У того, кого больше не было в его голове. Голова дёрнулась. Раз. Другой. — Силу, — одними губами добавил он. Ответа не было. Где-то в дали послышались вопли сирен. И тут его согнуло пополам. Это не был просто кашель. Это было извержение. Лёгкие выворачивало наизнанку, будто кто-то невидимый запустил руку в грудь и рвал оттуда всё, что попадалось под пальцы. Он упал лицом на гальку. Кожа, раскрасневшаяся от пощёчины, окрасилась новым оттенком. Ссадины не ныли, он не чувствовал боли, в ушах стоял вой пожарной машины, во рту подступало тошнотворное чувство. Первый спазм — сухой, раздирающий горло в клочья. Второй — с хрипом, с мокротой, с чем-то тёплым, поднимающимся из самой глубины. Он поднялся на локтях, задыхаясь в приступе кашля. Такого же привычного как держать винтовку как разговор с собой по душам. Рука потянулась к карману разгрузки, где вместо обоймы лежали ампулы. Пальцы коснулись стекла с бордовой, практически чёрной, жидкостью – почти такого же цвета как те смолистые комки, которые выходили после таких приступов. Но процесс уже начался, рвотный позыв уже стоял в глотке. На лбу выступила испарина, а на языке уже чувствовался мерзкий вкус желудочного сока и чего-то склизкого. И ничего. Он выплюнул слюну – абсолютно прозрачную. Он даже не успел разбить ампулу чтобы купировать приступ. Он исчез сам. — Что за… И в этот момент в груди ёкнуло. Чужое. Далёкое. Боль, которая принадлежала не ему. Удар. Энтони качнулся, схватился за грудь. В ней, пустой всё это время, вдруг что-то ёкнуло, отозвалось болью. Не его боль. Та, другая. Та, что лежала сейчас на холодном асфальте в свете фар. Он увидел её. Мельком, сквозь рябь чужого зрения — бледное лицо, спутанные волосы, рога. Человек, чьими глазами он смотрел, склонился над ней. Энтони чувствовал его страх, его адреналин, его профессионализм. И вместе с этим чувствовал другое: в кармане этого человека, у самого сердца, лежало что-то тёплое, пульсирующее. То, что тянуло его, Энтони, сюда, как нить. Кристалл. Тони. — Ты там… — прошептал он. — Ты с ним. Ты… ты взял болезнь… и разделил? В видении появился второй. Татуированный, с чёрными глазами, трясущийся от страха. Мартин. Энтони не знал его имени, но увидел достаточно: этот парень был на грани истерики, он мешал, он мог всё испортить. И тогда Энтони сделал то, что умел лучше всего. Он посмотрел. Через глаза того, первого, через кристалл, через связь, которая теперь пульсировала между ними, он поймал взгляд Мартина. И толкнул. «Тишина. Покой. Спи.» Мартин моргнул, замер, и его паника стекла с лица, как вода. Он послушно закрыл глаза и провалился в сон. А потом всё исчезло. Он стоял на обочине, один. Холодный ветер трепал рыжие волосы. Голова дёрнулась — раз, другой. Но теперь он знал. Пустота не полная. Тони был там, в кармане у того парня. И она была с ними. Энтони посмотрел в ту сторону, откуда пришло видение. Туда, где за горизонтом горел лес и где, он чувствовал, сейчас разворачивалась новая реальность. — Я иду, — сказал он вслух. — Я иду, слышишь? Голова дёрнулась. Он не понял, был ли это ответ.
