Звезда и Погоны

Шериф Аллисер Хорниголд никогда не любил чужаков в своём городе. Особенно тех, кто носил военную выправку и смотрел на местных, как на дерьмо под сапогом. Когда полковник Дон Мейс прибыл в Ред-Рок с приказом от федералов «навести порядок» с бандой, что резала караваны у каньона, Аллисер сразу почувствовал — этот ублюдок останется надолго. Высокий, широкоплечий, с седеющими висками и шрамом через левую бровь, Мейс двигался так, будто весь мир был его казармой. А Аллисер — худощавый, жилистый, с вечной щетиной и глазами цвета старого виски — терпеть не мог, когда кто-то пытался командовать на его земле. Первый вечер закончился дракой в салуне. — Ты здесь не командир, полковник, — процедил Аллисер, прижимая Мейса к стойке бара. — Здесь мой город. Мои правила. Мейс только усмехнулся, схватил шерифа за ворот пыльной рубашки и рывком притянул к себе: — А я думал, ты просто злой пёс на цепи, Хорниголд. Оказывается, ещё и с зубами. Они едва не переломали друг другу рёбра прямо у барной стойки. Потом разняли. Но напряжение осталось — густое, тяжёлое, как воздух перед грозой. Через три дня они уже скакали вместе к каньону. Ночь застала их в заброшенной хижине старателя. Один спальный мешок на двоих — потому что второй сожрали крысы. Огонь в очаге еле теплился. Аллисер сидел, прислонившись спиной к стене, и чистил револьвер. Мейс стянул мундир, остался в одной нижней рубахе, обтягивающей мощную грудь. — Ты всегда такой напряжённый, шериф? — тихо спросил полковник, не отрывая взгляда от огня. — Или только когда рядом настоящий мужчина? Аллисер фыркнул: — Настоящий мужчина? Ты о себе, что ли? Я видел, как ты смотришь на меня, Мейс. Не как на напарника. Как на добычу. Мейс медленно повернул голову. В его глазах горело что-то тёмное и голодное. — А ты не отрицаешь, что смотришь точно так же. Воздух в хижине стал тяжёлым. Аллисер отложил револьвер. Мейс встал первым. Они столкнулись посреди комнаты, как два быка. Поцелуй получился не нежным — злым, зубастым, с привкусом крови. Аллисер вцепился пальцами в короткие волосы полковника, Мейс схватил шерифа за бёдра и прижал к себе так сильно, что тот почувствовал, насколько тот уже твёрдый. — Чёртов вояка… — выдохнул Аллисер, когда Мейс рывком сорвал с него рубашку, пуговицы разлетелись по полу. — Заткнись, — рыкнул полковник и толкнул его спиной на старый стол. Дерево жалобно скрипнуло. Руки Мейса были грубыми, но умелыми. Он расстегнул ремень шерифа одной рукой, второй прижимая его за горло к столу — не сильно, но достаточно, чтобы Аллисер почувствовал власть. Когда горячая ладонь обхватила его член, Аллисер выругался сквозь зубы и выгнулся. — Смотри-ка, какой злой… и какой мокрый уже, — усмехнулся Мейс, проводя большим пальцем по головке. — Заткнись и трахай меня, полковник, или я сам тебя пристрелю. Мейс не стал ждать второго приглашения. Он перевернул Аллисера лицом вниз, грудью на грубые доски стола. Шериф почувствовал, как полковник плюёт себе на ладонь, потом — горячее, толстое давление у входа. Без подготовки, без нежности. Только сырая, животная нужда. Аллисер зашипел, когда Мейс вошёл одним сильным толчком — глубоко, до самого основания. Боль смешалась с острым, почти невыносимым удовольствием. Полковник не дал ему времени привыкнуть: сразу начал двигаться жёстко, тяжело, вбиваясь так, что стол скрипел и сдвигался по полу. — Вот так… прими меня всего, шериф, — рычал Мейс ему в ухо, одной рукой держа Аллисера за волосы, второй — сжимая бедро до синяков. — Ты же этого хотел с первого взгляда. Аллисер только стонал в ответ — хрипло, зло, не желая признавать, насколько сильно ему это нравится. Каждый толчок доставал до самой глубины, заставляя его дрожать. Пот стекал по спине, смешивался с пылью и запахом кожи, пороха и мужского тела. Когда Мейс протянул руку вниз и обхватил его член, Аллисер кончил первым — резко, с ругательством, забрызгав доски стола и собственный живот. Полковник не остановился: ещё несколько глубоких, яростных толчков — и он излился внутри, прижимаясь всем телом, рыча имя шерифа, как проклятие. Они рухнули на пол, тяжело дыша. Аллисер лежал на спине, Мейс — сверху, всё ещё внутри него, пульсируя остатками оргазма. — Завтра… — прохрипел Аллисер, — завтра я тебя всё равно пристрелю, Мейс. Полковник тихо рассмеялся, прикусывая его ключицу: — Попробуй, шериф. Только сначала попробуй встать. За окном выла койот. В хижине пахло сексом, дымом и чем-то новым — тем, что уже нельзя было назвать просто ненавистью.