Палач:Начало истории

Приговор. Было больно дышать, при глубоких вздохах, я чувствовал как ребро царапает мышцу. Засохшая кровь плотной коркой сковывала моё лицо, предательски ныла поясница. Я едва смог согнуться и сесть на кровать. Железная сетчатая поверхность звонко подо мной прогнулась. Спустя минуту , туман развеялся перед глазами и звон в ушах прекратился. В нос ударили неприятные запахи мочи, грязи, плесени и пота. — Ммм,- промычал я, закидывая голову назад. Едва я коснулся пальцами брови, кожа загорелась острой болью. Внезапно, в памяти всплыло воспоминание минувшего дня: английский лейтенант мазнул меня своей острой зубочисткой, которую они своей общиной зовут кинжалом. Наверняка будет шрам. Я, откидываясь спиной на холодную глиняную поверхность стены, вслушиваюсь в ритм тюрьмы. В суматохе глухих звуков я различаю и соседей, и солдат и охранника, но звонкие быстрые шаги, сопровождающиеся остротой каблуков, быстро приводят меня в тревожное состояние, ко мне идет моя сестра. Видия смертельно красива, я знал, что однажды ее муженек падет жертвой этой силы. Так и случилось. Хоть она была еще молода, но дела семьи вела куда лучше мужчины. На минуту мне показалось, что запах ее духов так близок, что все другие ароматы отступили , испарившись из комнаты, наверное так и случилось. Видия Басу гневно взирала на меня через тонкие прутья решётки. Я обратил внимание, как сильно была сжата ее челюсть. Охранник сопровождающий её был бледен и молчалив, не смея ей перечить. — Выйди, — рыкнула она на бедолагу. Уничтоженный её взглядом, мужчина покорно склонил голову и отошел в конец комнаты. Я видел, как блестели её глаза, как буря громыхает раскатами грома и пронзает меня молниями, скрываясь в приятной теплоте карих омутов. — Доран. Её голос резких хлыстом разрезал пласт воздуха у моего лица. — Что же ты натворил, брат. Потянувшись, насколько я мог, я лишь ухмыльнулся, склонив корпус тела ближе к ней. — Я не позволю этим крысам забрать у нас свободу. Видия лишь закатила глаза, и с упреком кивнула в сторону. — Настолько не позволишь, что попался сам? Ты член нашей семьи, и каждое твое действие повлечет беду для всего дома. — Ви, — попытался я защитить свои намерения. — Доран!! Они обыскивали наши конюшни, наш дом, десяток солдат с оружием вломились в наши покои.... Сестра задержала воздух в лёгких и тяжело выдохнула. — Они испугали девочек до истерики. — Что?! — рявкнул я. Мои племянницы были для меня дороже всего, дороже чести или статуса, мои две маленькие принцессы. От мысли , что проклятые асуры испугали маленьких детей, я готов был выбраться и залезть в очередной дом капитана, и вырезать всех его жителей. Снова. — Доран, тебе вынесли приговор. Голос Видии притих и я увидел, как блестят глаза. — Они хотят устроить тебе "дьявольский ветер". Прикрыв лицо рукой, я лишь рассмеялся. — Это чушь, я никогда не погибну такой жалкой смертью. Сестра сжала мои пальцы, которыми я обвил грязные прутья решетки, мы соприкоснулись лбами и, в тихом молчании, пообещали друг другу справиться. — Великая мать не позволит вам пропасть!— крикнул я ей, но Видия лишь запнулась на секунду и без колебаний вышла за дверь. Я остался один. К вечеру стало тише, помои, что мне принесли в качестве ужина, остались нетронутыми. Охрана сделала последний обход и удалилась. Я не мог не думать о семье, о риске, который я осознал лишь сейчас. Надо было действовать иначе, нужно было юлить политически, как сестра, но всё-таки лезвия мне были ближе. Видят боги, если я выберусь отсюда и узнаю, что они обидели моих девочек, я перегрызу им глотки зубами. Ржавая дверь в мою персональную комнату вяло скрипнула, в проеме, едва различимый, стоял силуэт. — Наслаждаешься тишиной, Басу? — Теперь нет, всё портит забах гнили из твоего рта, — огрызнулся я и тут же получил железкой по животу. Вошедший оказался тем самым избранным, кто должен был провести утреннюю казнь. Мужчина недовольно скорчился, и лягнул меня ногой по лицу. Теплая кровь снова залила глаз, лишив меня возможности видеть его лицо полностью. — Кусок дерьма, — вырвалось из моего рта. Едва, я встал на ноги, как дверь снова скрипнула, ключ в замке провернулся и мой собеседник, оскалившись обронил: — С удовольствием посмотрю, как летят твои кишки. — С удовольствием вырву тебе глаза, когда доберусь до тебя, — ответил я. Палач развернулся и быстрым шагом удалился, оставив меня в густоте душной комнаты.