Палач:Начало истории

Едва солнце показалось из-за горизонта, за мной пришло двое надсмотрщиков, оба из наших. Я различаю глаза жертвы и глаза предателей, они были жертвами. Безнадежно утерянные для своих богов и для своих людей, предатели поневоле. Англичане знали, как заставить нашего брата пойти против своих, и вот, меня ведут на плаху. Когда мы вышли во внутренний двор, моя грудь сразу же наполнилась свежим воздухом, я с наслаждением вдохнул чистый кислород. Сопровождающие подвели меня к пушке, я с укором на них взглянул, но сделал всё, чтобы ни одна мышца на лице не дергалась. Мне было страшно, до жути, до оцепенения, умереть вот так... Простите, но такая смерть для моего положения была равна вечному позору всей семьи. Мой ночной гость - широкоплечий высокий мужчина с уродливой челюстью, стоял сзади орудия и гладил его ладонью по корпусу. - Да, ты знаешь, что эта крошка делает, - протянул палач. - Видимо тешит твоё больное эго, - огрызнулся я. Палач лишь усмехнулся, он подошёл ко мне неторопливо, потирая руки друг о друга. К сожалению, мои руки были туго связанны, иначе бы я давно вцепился в его глотку. Мужчина завел руку за мою голову и, схватив меня за волосы, потянул к деревянной платформе. В глаза сразу врезалась выемка под голову, даже остатки чьей-то старой крови ещё присутствовали на поверхности лежака. - Я с удовольствием снесу твою голову, щенок, - отозвался мой палач. Я улыбнулся ему, и встретив его сосредоточенный взгляд, сказал: - Сделай это быстрее, не могу дышать, когда ты близко. Экзекутор резким рывком ударил меня под колени, завалил к лежаку, и прижал силой мои плечи к дереву. Во дворе начали собираться наблюдатели: охрана, надсмотрщики и другие зеваки. Свидетели окружили нас широким плотным кругом. Я смотрел каждому в лицо, узнавал наших и чужих. Англичане ловко подмяли под себя всю Калькутту, теперь даже тюрьмы были под их началом. Из толпы вышел худощавый и сморщенный старик, он пробежался глазами по бумагам, которые держал трясущимися руками, облизнул сухие губы и сказал: - Заключённый, по имени Доран Басу приговаривается к казни! За нападение на дом высокопоставленного офицера английской колонии, причинение телесных увечий и повреждений, покушение на жизнь советников и служащих, и самое главное за убийство всех перечисленных, вы приговариваетесь к лишению головы. Старик глянул на меня, осмотрел моё лицо, задумался, и сказал. - Вам есть, что сказать? - Да,- ответил я,- Я сделал бы это ещё раз не задумываясь. - Казнить. Палач вдавил мою шею в ложбину бревна, он буквально лёг на меня, и обдавая мою шею зловонным дыханием, прошептал: - Когда твоя голова скатится с этой конструкции, я пойду в твой дом и отрежу голову твоей сестре и всем, кто попадется на моем пути. Знай это ... Стоило последним звукам раствориться в напряжении, как я резким толчком откинул голову назад, ударяя асура в переносицу. Тупой хруст раздался в его голове и он взвыл, хватая нос ладонями. Я вскочив на ноги, со всей силы врезался в его мускулистое тело, мышцы шеи и плеча мгновенно забились, но я продолжал давить, пока соперник не упал на землю. Хотел бы я отдать ему должное, и сказать, что он достойный противник, но он был очередной крысой. Когда его тело рухнуло, он попытался оградиться от меня руками, но я уже нависал над его горлом. Опустив колено на его шею, я давил во всю силу. Он бил меня кулаками, пытался укусить, царапал моё бедро, но я продолжал вжимать его адамово яблоко внутрь, пока его глаза не вылезли из орбит, а руки не упали на землю. - И кто теперь палач? - усмехнулся я. Наблюдающие стояли с безразличными лицами, им было плевать на смерть своего работника. Старик оглашающий моё обвинение поднял руку вверх и прокричал: - Готовь оружие к бою! Окружающие меня солдаты подняли свои револьверы, вздернули предохранители и навели оружия на меня. - Один, два, три... Огонь! - Стойте!!! - во всю глотку проорал внезапно вбежавший, дрожащий всем телом комендант. Он пихнул листок с крупной печатью и росписью в лицо старику. - Его приговор изменили, его приговор изменили... Отмена казни, отмена.. - верещал незнакомец и от волнения рухнул в обморок прямо перед ногами смотрителей. Я улыбался, самой любимой животной улыбкой, я смотрел на них и запоминал все лица. Однажды я приду за каждым.