re-start

      Донхёк любил Марка. Хотя назвать это "любил" очень тяжело. Это была больная любовь. Непонятная ни для кого. Сумасшедшая. Зависимая. Токсичная.       Донхёк всегда следовал за своим хёном. Всегда и везде. Он пытался показать старшему, что тот ему нравится. Намекнуть. Но Марк этого не видел, не замечал. Или делал вид, что не замечал. — Марк, да он больной на голову! — Джено раздражённо кричал на Ли. — Как ты не видишь?! Он чуть не убил Минсу, за что тот просто принес тебе валентинку! — Джено ты преувеличиваешь. Они просто случайно упали вместе. Хёк потерял равновесие, схватился за него и всё. Ты же знаешь, каким неуклюжим он бывает, словно медвежонок. — Марк мило улыбнулся. — Он тебе мозги что-ли промыл?       И так продолжалось дальше. Марку Хёк нравился как младший брат, друг. И он никогда не рассматривал его как парня. Возможно, даже не думал об этом, а может и просто боялся признаться себе. — Марк-хён, ты же меня любишь. Скажи? — Хёк повис на нём как коала, и всё пытался поцеловать его в шею. — Донхёк, я позвал тебя по делу. — Марк отодвинул младшего от себя, так что Донхёк заметил кого-то за его плечом, и спокойным голосом проговорил. — Хочу познакомить вас. Это Джухон, он мой парень.       И в этот момент мир Донхёка рухнул. Разломился. Разлетелся в дребезги.

Марк всегда выбирал кого-то другого. Всегда.

***

— Кровь! Там в душевой кто-то порезался! — орали девочки на весь коридор.       День с самого утра не задался. Это была не пятница, и не тринадцатое. Марк проверил. Дважды. На календаре был вторник. Четырнадцатое апреля. Он проспал, пропустил завтрак. Голова ужасно болела. Хёк не отвечал на сообщения уже больше недели, что было для него несвойственно. Телефон начал садиться, едва он вышел из дома. А ещё эти непонятные крики, что делали всё только хуже. — Нужно глазком посмотреть, и всё. Потом Донхёку расскажу, что он пропустил. — Марк направился в сторону душевых.       Люди столпились в одно огромное месиво из-за чего пройти туда было почти невозможно. Кто-то рыдал навзрыд. Кто-то шептал, что этого не может быть, как мантру. Рассталкав зевак, Марк выбрался вперёд и замер. Весь пол душевой и правда был полностью залит кровью, в нескольких кабинках работала вода, разбавляя алую жидкость и помогая ей растекаться всё дальше. А в самом конце, возле стены, лежало до боли знакомое тело. — Нет... — шаг вперёд. Ещё один. И ещё один.       Новые кеды неприятно хлюпали в луже крови и воды. Ноги начинали подкашиваться, а руки трястись всё больше. — Нет-нет-нет, Хёк, это не можешь быть ты...       В конце концов, Марк упал на колени рядом с мертвым телом, и начал судорожно его трясти. — Очнись, ты чего! Хватит шутки шутить, Хёк! — по щекам начали катиться слёзы. Марк не верил. Нет. Всё не может закончиться именно так.       Он впал в истерику. Слезы текли ручьём, Марк не переставая пытался разбудить парня, продолжая его тормошить, пока не вмешались преподаватели, что его еле смогли оттянуть его в сторону. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ВЫ МНЕ ВРЕТЕ. ЭТО ВСЕ РОЗЫГРЫШ. — Марк вырывался, но все было бесполезно. — ОТПУСТИТЕ. ЭТО МОЙ ДОНХЁК! ОН ПРОСТО УСТАЛ И ПРИЛЁГ ОТДОХНУТЬ. ОТПУСТИТЕ!