re-start

— Вы попросили перенести нашу встречу на сегодняшнюю дату. Можете рассказать чем обусловлена ваша просьба? — Сегодня годовщина. Прошел год с того момента как я согрешил и попал в ад. — О каком грехе вы говорите? — Донхёк он... — Марк прерывисто вздохнул, подавляя всхлип и сдерживая слёзы. — Я виноват в том, что случилось. — Вы так и не рассказали мне, что произошло. Не хотите попробовать сегодня? — Нет. — В прошлый раз вы сказали, что он вас любил, — слегка наклоняя голову назад, женщина посмотрела на своего молодого пациента сквозь призму очков. Они виделись всего в третий раз, но она уже ловко разбирала его на молекулы и целенаправленно давила на самые больные места. — Вы уверены в этом? — Да. — Потухший взгляд был направлен в пол, голос охрип от долгого молчания, Ли был разбит. Полностью. — Почему вы не поговорили с ним раньше? — Я его любил как брата. Я думал, что только так. Но после его...ухода, я понял что это было не так. Он был моим солнцем. Моим воздухом. А теперь его не стало, по моей вине...

Я не ценил, пока всё не потерял...

***

      Сеанс пришлось закончить раньше. Марк снова расплакался и не мог продолжать диалог с психиатором, к которому его записала мама. Она не могла оставаться в стороне и наблюдать за тем, как её сын продолжает разрушать свою жизнь. А Марк стал слишком слабым, чтобы отказать ей в этой маленькой просьбе. За последний год он и так сделал слишком много, чтобы заставить её страдать, ведь тогда, в душевой, вместе с Донхёком умер и он сам. И виновником всему был только Марк и никто больше.       Кто бы знал, что безобидная шутка приведет к такому концу. Марк не думал ничего плохого, когда решил прикольнуться над Хёком первого апреля. Он думал, что парень устроит сцену ревности как обычно, начнет с пеной у горла доказывать, что он всё равно ближе к Марку чем любой во всём мире и именно в тот момент Марк сказал бы: "С первым апреля, Хёки!". Но что-то пошло не по плану. В тот день Донхёк застыл на секунду, а потом бросил такое несвойственное ему и сухое: "Поздравляю". После чего просто ушел.       Марк не успел сказать ему, что это шутка, а потом просто забыл об этом. Донхёк не отвечал ему весь день, но позвонил вечером и сказал, что случайно упал в воду пока гулял, так что телефон сломался, а новый ему купят только через неделю. А потом он просто заболел, потому что вода в реке скорее всего была очень холодная. И ровно через неделю Марк получил сообщение с незнакомого номера, что Донхёку уже лучше. И что скоро он вернется на учёбу. Вот только больше он ничего не ответил, но Марк видел и не такие его заскоки, так что просто не придал этому большого значения. Вот только потом уже было поздно что-то менять. Донхёк лежал холодный и бледный на плитке в душевой и возвращать было уже некого.       Марк отчислился через несколько дней, сразу же как только смог встать с кровати. А через месяц он съехал от родителей и начал подрабатывать в круглосуточном, что находился рядом с маленькой комнаткой, которую ему удалось снять. Поначалу с ним ещё пытались связываться друзья, но это было лишь делом времени. Совсем скоро всем наскучило пытаться вытащить его из застоя и они просто решили идти дальше. Так что в конце концов связь пыталась поддерживать только его мама, и Джено, что приходил примерно раз в три недели и стабильно спаивал Марка, всю ночь стойко выдерживал его рыдания, а на утро соглашался с тем, что это было в последний раз. Марк снова становился безэмоциональной оболочкой, а потом Джено приходил снова и снова. И Марк не понимал зачем он это делает. Возможно это был его особый способ помочь, но он работал совсем недолго: от заката до рассвета и раз в три недели – пока алкоголь помогал Марку снова почувствовать.       После сеанса голова просто раскалывалась. Так было всегда, когда он давал волю слезам и вспоминал смуглую кожу, родную россыпь родинок и его смех, на что он не имел права. Донхёк заслуживал жить, заслуживал продолжать всё также надоедать ему глупыми разговорами и оглушать его заливистым смехом, но Марк испортил всё.       Сегодня всё это должно закончиться. Он знает, что когда наступит конец, им всё равно не суждено будет встретиться, ведь Донхёк всегда был для него ангелом во плоти, а на нем самом висит слишком много грехов, так что дорога только одна. В ад. Это именно то, чего он и заслуживает. Ни больше, ни меньше, лишь вечные страдания за то, что жизнь его милого Хёки прервалась так резко, а он ничего не сделал, чтобы предотвратить это.       Веки тяжелели слишком быстро. Сегодня Марк решил напиться в одиночку. Джено бы не одобрил забытую на плите сковороду с угольным брикетом и то количество алкоголя, что влил в себя Марк, пытаясь запить одну за одной таблетки, что выписала ему психиатр. Но друг поймет. По крайней мере, Марк надеялся, что он поймет.