they (don't) know about us

      Зейн Будрам уже не уверен, что хуже: смертельная усталость после абсолютно безумной тренировки с Розом и Холли — черт, до сих пор крышу сносит от того, что он вообще может так его называть, — или почти бессонные ночи из-за их с Кэсси годовалого сына Майло. Кэсси — его прекрасная, восхитительная жена — безусловно тащит на себе большую часть нагрузки днем и пока Зейн в разъездах, так что ночные смены с ребенком он старается брать на себя. Со временем становится легче, особенно после того как они наконец переживают регресс сна у Майло, но потом в «Кентавры» приходит Шейн Холландер, и Илья Розанов, кажется, окончательно теряет рассудок.       Сейчас, сидя в машине — слишком рано утром перед вылетом в Бостон, — Зейн сказал бы, что Холли хуже Роза. Но, господи боже, одновременно это и лучшее, что вообще могло случиться. Зейн играет за Оттаву уже много лет и никогда не чувствовал такой энергии, которую испытывает сейчас. Она нервная, лихорадочная, почти звериная. Конечно, во многом из-за Роза, но Зейн все еще ощущает послевкусие прошлого сезона. «Кентавры» впервые за много лет вышли в плей-офф — и тут же вылетели в первом раунде. Уже само по себе чудо, но им мало. Они хотят большего. Конкретного, вполне определенного кубка.       А когда за твою команду играют Шейн Холландер и Илья Розанов? Когда они делят первое звено? Скажем так: у Зейна очень хорошее предчувствие, которое звенит аж в костях.       Но сначала ему надо успеть на этот чертов рейс.       Есть что-то почти поэтичное в том, что первый матч сезона у них именно против Бостона. В прошлом году Роз уже не раз играл против бывшей команды, но именно Бостон выбил их из плей-офф, и Зейн прекрасно знает: желание поквитаться в этом сезоне есть не только у Ильи.       И Холли, при всей своей вежливости и тихом поведении на тренировках, — если не считать моментов рядом с Розом; Буд может поклясться, это вообще два разных человека, потому что рядом с ними всегда Холли, а с Розом исключительно Холландер, — вчера в конце тренировки вдруг улыбнулся так остро и зло, что у Зейна мурашки пошли по коже, когда Барретт спросил рад ли он снова играть против Бостона.       — Их ждет очень неприятный вечер, — почти прорычал Холли.       Роз от этого сложился пополам от истерического смеха, а Барретт серьезно кивнул. Видимо, эта часть их противостояния никуда не делась. И Зейна это полностью устраивает. К черту Бостон.       Он заезжает на парковку у частной взлетной полосы и паркуется рядом с джипом Роза, за которым ехал всю дорогу.       Полусонный, он едва не впечатывает дверь своей машины в пассажирскую дверь Роза, которая как раз распахивается. Испуганное шипение и резкий рывок назад спасают их обоих от крайне дерьмового начала утра, и Зейн резко поднимает взгляд, натыкаясь на такие же удивленные, широко распахнутые глаза Шейна Холландера. Который вылезает из машины Ильи Розанова. Который тут же начинает извиняться и помогает Зейну выбраться, когда тот наконец открывает дверь. Чьи сумки лежат на заднем сиденье машины Роза, на секундочку, почти идентичные баулам их капитана.       Может, если бы Зейн спал этой ночью больше трех часов, он бы задумался об этом сильнее. Но в нынешнем состоянии максимум, на что его хватает, — лениво закинуть руку Холли на плечо и пробормотать что-то о том, какой Роз заботливый с их новичком.       Где-то в глубине мозга вспыхивает вопрос, почему Холли так краснеет в свете фонарей, но сформулировать его Зейн уже не способен. Это проблема для другого дня.       Зейн затаскивает Роза в сонное утреннее объятие и устало моргает, когда тот слишком долго удерживает его взгляд.       — Что?       У Роза такой вид, будто он хочет сказать примерно миллион вещей, и Зейн едва сдерживает стон. Но Роз ничего не говорит. Только улыбается — слишком ярко для такого времени суток, — снова обнимает его и уходит к самолету, а Холли тащится следом.       Роз буквально пружинит, шагая к трапу. Видимо, он просто до усрачки рад шансу разнести Бостон.       Зейн его вообще не винит, но лично ему сначала нужен сон в самолете и минимум две порции кофеина внутривенно.       У «Кентавров» нет закрепленных мест в самолете, но Зейн прекрасно знает, кто где обычно сидит. Он проходит примерно до середины салона и плюхается в пустой ряд напротив Хейса и Троя, приветственно кивнув им.       Обычно Роз тут же проталкивается мимо него к своему любимому месту в хвосте самолета — после почти авиакатастрофы в прошлом сезоне он почему-то уверен, что там безопаснее всего.       Но сегодня гиперактивный русский за ним не идет. Зейн понимает это только тогда, когда устраивается поудобнее и случайно замечает у передней части салона Роза, который машет руками и загоняет Холли в свободный ряд. А потом плюхается рядом, корпусом разворачиваясь к нему, так что кудрявая макушка постоянно повернута в сторону Холли.       Место почти в самом начале самолета.       Ладно. Это тоже можно обдумать позже.       Это последняя мысль, которую Зейн помнит перед тем, как просыпается от удара шасси о посадочную полосу в Бостоне — вокруг уже шумит бодрая и полностью проснувшаяся команда.       Все идет по стандартной схеме. Выйти из самолета. Сесть в автобус до отеля. Слушать, как сидящий впереди Хейс успокаивает Луку Хааса — бедолага только что узнал, что в первом матче сезона будет играть в одном звене с Розом и Холли. Минимально разобрать вещи в гостинице — в этом сезоне Зейн живет с Барреттом, если только Харрис не едет с командой, — и отправиться на последнюю тренировку перед игрой.       — Как думаешь, Хааси не облажается из-за нервов? — спрашивает Ник, облокотившись на борт катка, пока они наблюдают, как Лука откатывает упражнения с Розом и Холли.       — Блять, — шипит Зейн, когда парень едва не запарывает передачу от Роза, на секунду теряя равновесие, но потом все-таки уносится вперед и отдает пас Холли. — Может быть. И я бы его не осуждал.       — Справится, — Барретт сидит на скамейке позади них, не отрываясь от телефона, хотя Зейн прекрасно слышал уже вторую мотивационную речь, которую тот выдал Луке по дороге на арену.       — Но одно можно сказать точно: Бостон ахуеет от этой троицы, — Ник толкает его плечом и перепрыгивает через борт по зову тренера.       Скрежет коньков по льду оказывается быстрее, чем Зейн успевает обернуться: Роз практически влетает в него, перепрыгнув через борт.       — Будман! Ты видел этот шикарный пас от нашего новичка?       Следом раздается еще один скрежет и куда более изящный прыжок через борт.       — Он уже не новичок, Розанов. Хватит его так называть.       Этот тон Холли использует только с Розом. Резкий, грубый, прямой, но при этом Зейн половину времени готов поклясться, что за ним прячется улыбка, а не настоящее раздражение.       — Ну, может, если бы кое-кто не забил нам весь потолок зарплат на этот сезон, мне бы не пришлось его так называть.       Зейн вскидывает бровь, переводя взгляд с одного на другого. Роз знает, сколько они платят Холландеру? Парни уже несколько недель пытаются это выяснить, но цифры держат в таком секрете, будто там государственная тайна. Может, сейчас наконец проговорится?       Но Холли не ведется.       — Я хочу еще раз посмотреть нарезки вашей последней игры против них. Клянусь, один из защитников у них явно бережет левый бок.       Зейн подавляет стон и старательно избегает зрительного контакта с Розом, пока тот со смешком протягивает Холли капитанский айпад — как всегда, без слов и без просьбы. Краем глаза он замечает, как Холли вводит пароль Роза, даже не спрашивая. 1410.       Барретт рядом с ним сдвигается ближе, и Зейн ловит его взгляд, приподняв одну бровь. Он прекрасно понимает, что они оба сейчас делают.       Все началось еще на первой тренировке пару недель назад. Тогда все слегка офигели от того, что рядом вообще существует Шейн Холландер, и когда тот попросил показать записи прошлых тренировок, игроки чуть ли не передрались, пытаясь помочь. Но потом это продолжилось. Снова. И снова. И снова. И это не «быстро глянуть и хватит на этом». Нет. Холли оказался дотошным до ужаса. Сутулился над экраном, полностью выпадая из реальности, игнорировал подколы Роза про очки и буквально превращался в машину для анализа. Сначала Зейн даже переживал, когда Холли начал делать замечания и раздавать советы игрокам — уж слишком это похоже было на поведение капитана. Как будто Холландер просто не мог или не хотел выключать эту часть себя после Монреаля. Но Роз воспринял все абсолютно спокойно. Без единой жалобы. Позволил Холли занимать это место — и даже как будто поощрил — настолько естественно, что Зейн теперь с трудом вспоминает, как было раньше.       И если теперь они с Барреттом пытаются тихо отползти за пределы зоны внимания Холли, чтобы не попасть под очередной разбор или допрос по поводу момента, который даже камера нормально не словила... Ну, Зейн не стесняется признать свой страх.       Но в этот раз Холли слишком погружен в свои мысли и тихое бормотание Розу, чтобы их заметить, и прежде чем Зейн успевает что-то еще подумать, его уже снова зовут на лед, оставляя чудо-дуэт позади.       Пару часов спустя Зейну снова напоминают, насколько ахуенным будет этот сезон.       — Боже мой, Будман, ущипни меня. Мне кажется, я сплю, — шепчет Хейс, вцепившись в руку Зейна.       Зейн оборачивается через плечо, когда наконец стягивает форму через голову, и смотрит туда, куда указывает Хейс. На маленькое чудо прямо напротив них.       Две формы. Одни и те же цвета и дизайн. Только фамилии на спинах, растянутые по мощным плечам, отличают их друг от друга.       Холландер и Розанов. В черно-красном.       Медленно, будто во сне, Зейн двумя пальцами щиплет Хейса за руку.       — Ай. Спасибо.       Зейн только хмыкает в ответ и, улыбаясь, ловит ошарашенный взгляд Хааса через несколько шкафчиков. Да, это будет охрененно. Он уже не помнит, когда в последний раз так сильно хотел выйти на лед. Кожа будто зудит от нетерпения.       — Илья, нет, — Зейн снова переключается на их двух лидеров. Холли стоит в шаге от Роза, сверля его взглядом, руки на поясе. — Нет.       На секунду Зейну кажется, что это ему сейчас читают нотацию. У Холли это выражение лица отработано до совершенства. Но вместо возмущений или привычного ворчания Роз только ухмыляется в ответ. Радостно, почти по-детски, как ребенок в кондитерской.       — Не переделаешь, Холландер. Я уже поговорил с тренером. И вообще, это справедливо.       Зейн с интересом наблюдает, как Холли сдерживается, чтобы не топнуть ногой.       — Илья, — шипит он снова, — ты, блять, капитан. А не я.       Роз спокойно зашнуровывает коньки, будто рядом с ним сейчас не собирается взорваться человек. Хейс рядом тоже наблюдает с явным любопытством во взгляде.       — Да, я капитан. Поэтому я и помог принять это решение. Но это для тебя.       — Но это же Бостон! — Холли поднимает руки, совершенно не обращая внимания на то, сколько у них слушателей вокруг.       — Да, а ты любишь совершать первое вбрасывание против них. Не делай вид, что я этого не знаю, мил… Эм, Холландер, — Роз уже затягивает второй конек.       — Ты прекрасно знаешь, что это было потому, что… — резкий взгляд Роза обрывает его на полуслове. Улыбка у Роза теперь шире, в ней появляется что-то, чего Зейн не может сразу распознать. Почти… голод?       Прежде чем он успевает додумать эту мысль, Роз отступает, хлопает Холли по плечу и уходит из раздевалки, как всегда разговаривая с каждым игроком отдельно, а не толкая общую речь. Особенно в начале сезона.       К тому моменту, как он добирается до Зейна, тот уже почти выкидывает странный разговор из головы, но взгляд Холли через плечо Роза заставляет его спросить:       — О чем вы там спорили?       Роз на секунду замирает, лицо становится намеренно пустым, а потом он улыбается.       — Спорили? Нет. Холландер просто упрямится. Но он получит первое вбрасывание, — на резкий вдох Хейса рядом Роз отвечает чуть криво: — Его начинает трясти, если он этого не получает. Ты же его знаешь.       И уходит дальше.       Вот в чем дело. Весь подвох, по сути. Самое забавное, что Зейн его не знает. Черт, он играет с Холли всего пару недель. Да, он уже начинает узнавать человека, скрытого за штампом «легенда», но сегодня впервые они будут на одной стороне льда.       И все же Роз, кажется, знает его. Знает, как он любит играть против Бостона. Что, учитывая их историю, не так уж удивительно, но в сочетании с кучей мелочей за последние недели это все равно цепляет. Роз знает, как Холли пьет чай перед утренней тренировкой. Знает, когда молча передать айпад прямо в руки, без просьбы. Принес ему тарелку на том единственном барбекю, на котором был Зейн. Сегодня утром он, похоже, сам подвез его до самолета.       И если этого мало, есть еще кое-что, от чего все становится особенно странным. Холли знает Роза. Знает, когда одним наклоном головы бросить ему вызов и вытащить его из собственных мыслей. Знает, когда позвонить Харрису, чтобы тот привез Хирона после тяжелой тренировки. Зейн почти уверен, что видел, как Холли перематывал клюшку Роза, но это, возможно, уже галлюцинация.       Зейн чувствует, что если сейчас встретится взглядом с Хейсом, то увидит там то же самое недоумение, но не поворачивается. У них игра. Надо выигрывать. Об этом можно подумать потом. Может, с чем-нибудь алкогольным.       Когда называют имя Холли на первое вбрасывание и по арене прокатываются ошарашенные вздохи, Зейн не может сдержать тихий смешок. Вот и оно. Бостон к этому не готов.       И они правда не готовы. Через три минуты после начала периода Холли забивает первый гол, с передачи Роза, и Зейн чувствует это где-то глубоко внутри. Они выигрывают эту игру. Резкий рев трибун и то, как эти двое сталкиваются в праздновании, только еще больше злит Бостон. Зейн ухмыляется, перехватывает клюшку и готовится к жесткой игре.       Игра и правда была жесткой. Мышцы, еще не до конца привыкшие к сезону, ноющие после тренировок, все еще протестуют, когда он снова и снова получает удары и отвечает тем же. Но Холли и Роз продолжают забивать, будто они две половины одного хоккейного демона на льду.       Хейс стоит в калитке, каждый раз прерывая попытки Бостона забить, напряжение растет, и третий период начинается при счете 4:0 в пользу «Кентавров».       За пять минут до конца начинается хаос. Зейн не новичок в грязных словах и дешевых подъебках — он играет с Ильей Розановым, он прекрасно знает, каким раздражающим может быть хоккей. Но на этот раз зачинщиком оказывается не Роз.       Новый игрок Бостона, которого Зейн никак не может запомнить, — команда вечно пытается переименовать его в нового звездного центрового вместо имени, — весь матч играл грязно. Зейн улавливал обрывки фраз раньше, но сейчас он слышит все четко.       Бостонский игрок, борясь с Розом за шайбу, вдавливает его в борт и бросает тихо: «Что, ты вообще без Холландера никто, его личная сучка?»       И через секунду краги Роза летят на лед, а кулаки уже в движении.       Мышечная память срабатывает мгновенно. Зейн сцепляется с другим игроком Бостона, прежде чем арбитры разнимают драку и отправляют окровавленного Роза отсиживать свои две минуты штрафа.       Когда игра начинается снова, а Холли выходит вместо него, Зейн чувствует, как последние минуты нависают над ними тяжким грузом. Теперь будет бойня.       Дальше его мозг уходит в режим игры, и один случайно услышанный разговор обрабатывается позже. Роз выходит из штрафного бокса и присоединяется к Холли на льду с вопросительным выражением лица. Он останавливается слишком близко к Холли, но Зейн все равно слышит слишком спокойно сказанное:       — Он это заслужил.       — Обсудим дома, — отвечает Холли после паузы. — Но я горжусь тобой, Илья. Ты выдержал дольше, чем я думал.       А потом на лед падает шайба и игра продолжается.       В итоге они выигрывают 5:2. Финальный гол Луки заставил Роза орать так, словно это была победная шайба в финале.       Зейн почти не узнает Холли, когда они выходят на рукопожатия. Смесь злости и ухмылки делает его кем-то совершенно другим. Кем-то, кого Зейн точно рад видеть на своей стороне льда. И у него мелькает мысль: это из-за Бостона? Или он всегда такой? Ужасающий. Великолепный.       Раздевалка после игры — чистое удовольствие. Роз сразу заявляет, что все идут в его любимый бар, первый раунд за его счет. Яркие огни клуба — «Это вообще не бар, Розанов», ворчит Холли, когда его толкают внутрь рукой между лопаток, — и грохочущая музыка продолжают праздник. У них ранний вылет завтра, так что Зейн ограничивается пивом, но все равно позволяет вытянуть себя на танцпол. Он смеется с Хейсом, чувствуя, как внутри наконец оседает это ощущение нового сезона. Пытается найти Роза в толпе, чтобы затащить его сюда же, но видит, как тот у выхода помогает Холли надеть пальто, задерживая руки дольше, чем нужно, и уводит своего бывшего соперника в ночь. Они исчезают, прежде чем Зейн успевает допить первое пиво.       Еще одна вещь, о которой Зейну, наверное, стоит подумать, но в этот момент начинает играть новая песня Леди Гаги, и он снова теряет мысль.