they would be jealous of us
2 июня 2026 г., 19:20
Примечания:
Я бы добавила в эту часть новый жанр: детектив 😂😂😂
На потолке у Харриса тянутся четыре трещины. Шейн отказывается называть Роза по имени на людях, но постоянно срывается, когда думает, что никто не слышит. Часы в коридоре пропускают каждую четырнадцатую секунду. На тренировки они ездят на одной машине, а на игры — на двух, если только это не выездной матч. В комнате все еще слабо пахнет сексом — Трой слишком ленив, чтобы поменять простыни после того, что было час назад. Роз и Холландер сводят его с ума.
— Я буквально чувствую, как ты о них думаешь, — доносится сонное ворчание от темной фигуры Харриса, запутавшегося в простынях рядом с Троем.
— Я думал, ты спишь, — отрицай. Отрицай. Отрицай.
— Спал, — он шевелится, рука проскальзывает Трою на талию. — Трой, милый. Уже поздно. Давай спать.
Трой заставляет себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. На секунду Харрис расслабляется рядом с ним. Наверное, снова проваливается в сон. А потом:
— Тебе не кажется, что это, ну, немного подозрительно?
— Мне кажется, они имеют право на личную жизнь, — снова ворчит он.
Трой фыркает. Он знает, что это правильно, но…
— Мы вообще-то их товарищи по команде.
Он надеется, что Харрис понимает: под этим «мы» он подразумевает и его. Трой старается чаще вставлять это в обычные разговоры, как бы между делом.
— И это не значит, что они обязаны рассказывать нам все подробности своей личной жизни.
Харрис все еще ворчит, но то, что он продолжает отвечать целыми предложениями, говорит Трою о многом. Значит, ему и правда интересно. Просто он не позволяет себе закопаться в этом глубже. Наверное, именно поэтому Харрис — человек куда лучший, чем Трой. Ну и ладно. Трой вполне готов побыть здесь дурным влиянием. Илья это заслужил.
— Я просто думаю, что между ними что-то есть. Это ненормально.
Он знает, что уже говорил это раньше. И не раз. Практически каждому, кто соглашался слушать. Но прикол в том, что чем чаще он это повторяет, тем слабее становятся возражения в ответ.
Вот как сейчас.
— Ну, если они умудряются быть лучшими друзьями, несмотря на это соперничество длиной в десяток лет, то, думаю, они и правда очень друг другу дороги, — бормочет Харрис.
Лучшие друзья. Нет, дело совершенно не в этом. Они лучшие друзья примерно так же, как Трой и Харрис. А это значит… Нет. Нет, туда он заходить не собирается. Это черта, которую он однажды провел в своей голове: где-то во время той самой первой тренировки после возвращения, когда смотрел, как Роз и Шейн двигаются на льду, как между ними искрит химия, и у него что-то сжималось в горле. Это было… электричество. Настоящее. И он не собирается к этому прикасаться.
По крайней мере, именно это он тогда себе пообещал. Сейчас, спустя несколько недель, Трой начинает признавать: возможно, это обещание родилось из… восхищения. Мягко говоря. И продиктовано оно было исключительно глубочайшим уважением к Шейну Холландеру. Потому что как бы сильно Трой ни любил Роза, этот человек — абсолютная катастрофа. Все терпение Троя испаряется примерно после третьего раза, когда Илья врывается в их свидание с Харрисом только ради того, чтобы погладить Хирона. Этот псих буквально приезжает к ним домой, тискает собаку минут десять и уезжает. Но после дюжины тренировок с Шейном Холландером и уж точно больше, чем дюжины синяков от Шейна Холландера — или Роза, потому что тот начинает выпендриваться перед Холлзи, — Трой чувствует, как его решимость сдержать данное себе обещание начинает трещать.
Отсюда и вопросы.
— Клянусь, Хейс тоже это замечает, — он медленно запускает пальцы в волосы Харриса, и ответный бубнеж приятно разливается теплом внутри.
— Если честно, я удивлен, что Уайатт до сих пор не заявился к нам после тренировки и не устроил часовую истерику на эту тему.
Трой чувствует, как краснеет, и мысленно благодарит темноту и сонное состояние Харриса за то, что те спасают его от подколов. Но это «к нам». Господи. Ему срочно надо взять себя в руки.
— Ага, — вот. Почти нормальный ответ. Голос дрожит совсем чуть-чуть. Он способен вести себя нормально.
Харрис придвигается ближе, подтягивает Троя к себе так, будто хочет дышать с ним одним воздухом.
— Спроси его завтра. Если это наконец успокоит твой ночной гиперактивный мозг.
Трой позволяет словам осесть внутри и впервые по-настоящему задумывается об этом. Отвести Уайатта в сторону и просто… спросить? Сказать вслух то, что он, как ему кажется, видит? Может, даже поделиться тем, что преследует его в каждой свободной мысли.
— А если он со мной согласится? Что тогда?
Харрис тихо фыркает от смеха.
— Тогда пригласи его на ужин, — сонно бурчит он, но в голосе слышится улыбка. — Господь свидетель, вы все равно еще долго не заткнетесь на эту тему.
А ведь это… Это и правда не худшая идея. Дать себе возможность спокойно все обсудить, подальше от чужих ушей.
— Звучит как план? — вопрос Харриса выходит приглушенным и обрывается на последнем слове из-за огромного зевка, от которого у Троя опасно сжимается сердце.
Любовь — вообще не для слабонервных.
— Ага, — тоже почти нормальный ответ.
— Отлично. А теперь спать, — Харрис специально растягивает последнее слово, утыкаясь холодным носом Трою под плечо, тем самым пощекотав его.
— Ладно, ладно, — Трой ерзает, придвигаясь ближе, но не убирая руку с Харриса, чтобы тот не отполз слишком далеко. — Хочешь завтра приготовить ужин на троих?
— Трой. Спи.
— Ужин?
— Ладно. Да. Спокойной ночи.
— Спокойной. Люблю тебя.
— И я тебя люблю.
Когда Трой наконец начинает проваливаться в сон, в голове всплывает последняя мысль: Илья в этом сезоне выглядит куда более выспавшимся. Какое, блять, это вообще имеет отношение к Шейну Холландеру?
***
— Я сейчас кое-что спрошу, но тебе нужно сохранить абсолютно невозмутимое выражение лица, — шипит Трой, пряча губы за краем джерси, которую он снимает медленнее обычного. Уайатт бросает на него встревоженный взгляд, но спустя секунду медленно кивает. — Харрис считает, что мне стоит обсудить свои теории с тобой, и если тебе интересно, то после этого у него дома тебя ждет ужин. Но ты должен пообещать, что здесь будешь вести себя нормально, — Трой поворачивается к своему открытому шкафчику, слегка наклоняя голову, чтобы видеть, как Уайатт озадаченно склоняет свою. — Теории? Это про командный запрет на Человека-паука? Господи боже, а я ведь ни за что бы не подумал, что ты из лагеря Паркера. Барретт, ты умеешь удивлять. Трой подавляет вздох и заставляет себя хотя бы немного оценить то, насколько тихо говорит Уайатт. Остается надеяться, что общий шум раздевалки заглушит то, что прозвучит дальше. Шейн уже ушел в душевые, а Илья все еще находится на другом конце раздевалки. Далековато, должно быть безопасно, но иногда Трою кажется, будто у Ильи глаза даже на затылке. Особенно когда происходит что-то квирное — и сейчас это буквально так. — Нет. Хотя потом можешь поболтать об этом с Харрисом. Он категорически отказывается поддерживать этот запрет, — Уайатт довольно дергается, начиная расшнуровывать коньки. — Помни. Никакой реакции, — напоминает Трой, ловя его взгляд. Он рискует еще раз быстро посмотреть через раздевалку; одного мимолетного взгляда на спину Ильи ему хватает, чтобы прошептать: — Мне кажется, между Розом и Холлзи что-то происходит, и Харрис сказал, что мне стоит поговорить об этом с тобой. Он едва успевает произнести их имена, как Уайатт застывает с распахнутыми глазами и открытым ртом, уставившись на Троя. — Хейс. Соберись, — шипит Трой, борясь с инстинктом, который требует оглянуться, и заставляя себя продолжать спокойно раздеваться. Щелчок, с которым у Уайатта захлопывается челюсть, звучит почти комично и слишком громко для чувствительного слуха Троя, но проходит секунда, и со стороны одного конкретного русского не прилетает ни одной ехидной реплики, так что Трой решает: они в безопасности. — Ужин. Сегодня вечером. Где мы сможем поговорить без лишних ушей. Моргни один раз, если да, два раза — если… — Уайатт не отводит от него взгляда и быстро закрывает глаза. Один раз. — Отлично. Можешь приехать сразу после тренировки, если хочешь. Или чуть позже. У нас довольно гибкое понятие ужина. Уайатт продолжает сверлить его взглядом. Трой сдерживает еще один вздох. — Ты можешь говорить. Если. Если способен вести себя нормально. Звук, который издает Уайатт, уже не похож на обычный глоток воздуха: слишком высокий и слегка писклявый. Но, к счастью, тихий. — Иди нахуй, если думаешь, что я не приеду сразу же. Лиза сегодня все равно работает. Господи, обязательно было вываливать такое прямо здесь? — под конец он практически канючит, и Трой с трудом прячет улыбку. — Двадцать минут дороги ты переживешь. Уайатт стонет. — Двадцать минут? Мы не можем поехать на одной машине? Трой с трудом подавляет желание впечататься лбом в дверцу шкафчика. — Нет. Я вообще-то не собираюсь после этого уезжать, идиот. — Ну, — фыркает Уайатт, стягивая свою джерси с видом крайне недовольного детсадовца, — ты все равно мог бы предложить потом подвезти меня домой. — И что дальше? Заехать за тобой завтра по пути на тренировку? — в такие моменты ощущение нереальности происходящего накрывает особенно сильно. Трой никогда бы не смог представить себе подобный разговор с Уайаттом во времена Торонто. Тогда они не были друзьями. У Троя тогда вообще почти не было настоящих друзей, кроме… ну, мудаков. — Совместные поездки полезны для экологии, — слабо пытается возразить Уайатт. — Я скину тебе адрес Харриса. До скорого, — Трой запихивает оставшиеся вещи в шкафчик и направляется к душевым, наконец позволяя ухмылке расползтись по лицу, когда за спиной слышит третий страдальческий вздох Уайатта.***
— Харрис, твой мужик — буквально воплощение зла. Трой едва успевает снять обувь, когда по дому разносится громогласное обвинение Уайатта. Харрис выглядывает из-за угла с широкой улыбкой. — Уайатт, привет! Надеюсь, паста тебя устроит. — Ага, да, — Уайатт уже оказывается рядом с Троем, стаскивая обувь и одновременно почти успешно пытаясь прожечь в Трое дырку возмущенным взглядом. — Итак, мы официально в приватной обстановке. Говори. Теории. Трой быстро косится на подъездную дорожку. Никакого черного Лендровера, требующего срочных обнимашек с щенком. И все же он запирает дверь, игнорируя смешок Харриса у себя за спиной. Наконец, глубоко вдохнув, он поворачивается к Уайатту и задает тот же вопрос, который уже раз десять задавал Харрису: — Между Розом и Холлзи ведь что-то есть, да? И этой фразой он взрывает бомбу. Уайатт вскидывает обе руки вверх с победным воплем, подпрыгивая на месте, а потом резко поворачивается к Харрису, который все это время наблюдает за происходящим с откровенно веселящимся видом. — Я знал! — торжествующе орет Уайатт. — Я знал, что не один это замечаю! Блять, да! Увидев ухмылку Харриса, он резко разворачивается обратно и хватает Троя за плечи обеими руками, слегка встряхивая. — Ты прекрасный человек, Трой Барретт. Пусть все боги, которые смотрят на нас сверху, благословят тебя и всех, кого ты любишь. Ты даже не представляешь, насколько мне нужен был этот разговор. — О, ты точно не один такой, — доносится веселый голос Харриса с кухни, на которую он уже успел вернуться. — Нам надо обменяться уликами. Боевыми историями. Ты рассказываешь мне, что знаешь, я рассказываю, что видел. И слышал. И чувствовал. Потому что, господи боже! Это вообще ненормально! — Уайатт продолжает тараторить на такой громкости, что у Троя почти начинает звенеть в ушах. Слава богу, Харрис предложил свой дом. Трой не уверен, что хочет еще и соседей втягивать в этот разговор. — Согласен, — наконец выдавливает он, хватая скачущего на месте Уайатта за руку, чтобы хоть немного его успокоить, и направляет к кухонному столу. — Тебе налить чего-нибудь? — Нет. Никакого алкоголя, — Уайатт яростно мотает головой. — Для этого нам нужна ясная голова. — Тогда как насчет старого доброго H2O? — предлагает Харрис, который стоит у раковины, ухмыляясь в ответ на мученический взгляд Троя. — А. Да. Отлично. Итак, возвращаясь к сути дела. Илья Розанов и Шейн Холландер. Величайшие соперники в хоккее… но так ли это на самом деле? — Уайатт снова ловит взгляд Троя и уже тише добавляет: — Они вообще когда-нибудь ими были? Трой вскидывает руку. — Эй-эй. Прежде чем мы вообще туда полезем, надо разобраться с тем, что происходит сейчас. Здесь. В Оттаве. Уайатт делает большой глоток воды, которую ставит перед ними Харрис, затем наконец откидывается на спинку стула и глубоко вздыхает. — Ах да. Вся эта история с Оттавой, — улыбка у него по-прежнему слегка безумная, но хотя бы говорит он теперь нормальным тоном. — И это снова поднимает главный вопрос, да? Почему именно Оттава? Трой не хочет говорить про Оттаву. — Потому что нас всех туда обменяли. Совпадение. Последнее слово заставляет Уайатта резко податься вперед и ткнуть пальцем в вытянутую руку Троя. — Нет! Нас — да, обменяли. Но для мистера Розанова и мистера Холландера Оттава была первым выбором. Городом, на который они сами нацелились. И как ты думаешь, почему? — Шейн вообще-то родом из Оттавы, — добросовестно напоминает Харрис, отмеряя сухую пасту, и в голосе у него проскальзывает явная гордость. — Я не понимаю, какое это имеет отношение к происходящему. И вообще, Илья переехал первым, — Трой буквально чувствует, как мозг цепляется за любые соломинки. Глаза Уайатта искрятся от смеха. — Именно. А теперь маленький урок географии: Оттава находится всего в каких-то двух часах от Монреаля. Намного ближе, чем Бостон. Осознание ударяет Троя так резко, что он не успевает сдержать вздох. Оно звучит щелчком в голове. А. Вот, к чему ведет Уайатт. Пиздец. Он даже не думал об этом. — Ебать, — только и может выдавить он, прокручивая в голове бесчисленные взаимодействия с Ильей за прошлый сезон. Все время до Шейна… хотя, если верить теории Уайатта, было ли вообще хоть какое-то время «до Шейна»? — Это всего лишь одна из теорий, — твердо говорит Харрис, но наклон головы выдает его интерес. Он тоже об этом думает. Уайатт снова вскидывает руки. — Теория! Конечно, теория! Я не говорю, что это стопроцентная правда. Но ты только представь, сколько всего это объяснит. — И ты принес только теории? — поддразнивает Харрис. — Или у тебя есть еще и факты? Уайатт смеется, уже почти не скрывая этого. — Улики. Я принес улики. Выкладывай свои карты на стол — я покажу свои, — последнее он говорит уже Трою. — Ладно. Хорошо, — Трой расправляет плечи. — Думаю, мы все согласны, что в этом сезоне Роз ведет себя иначе. Он одновременно как будто на максималках от всей этой фигни с соперничеством, но при этом невероятно расслаблен? Как бы… этот парень теперь реально улыбается? Уайатт театрально изображает, будто вытирает слезу, яростно кивая. — И я уверен, ты, Хейс, тоже это замечаешь на тренировках, но то, как они играют? Как будто на льду вообще никого больше нет. Блять, я даже не злюсь, когда тренер периодически переводит меня во второе звено, потому что тогда у меня хотя бы появляется шанс коснуться шайбы! — Они оба психи, — вставляет Харрис. — И то, как они постоянно крутятся рядом друг с другом? Блять, еще четыре месяца назад я бы расхохотался, если бы мне сказали, что они смогут находиться в одной комнате и не поубивать друг друга, а теперь? Теперь я уже почти не помню, на какой машине ездит Роз, потому что Холлзи постоянно подвозит его на тренировки! — Да! Господи, ты тоже заметил эту тему с машинами? — Уайатт снова начинает подпрыгивать на стуле, но жестом требует, чтобы Трой продолжал. — Да, эта фигня с машинами. И можем мы еще поговорить о том, как они разговаривают без слов? Такое чувство, будто Холлзи владеет каким-то русским телепатическим каналом связи или типа того… Уайатт перебивает его почти визгом. — Ладно, но что если я сейчас выдам теорию покруче твоей? — он ждет, пока Трой не начинает с опаской кивать, а потом слова буквально вываливаются из него: — Я почти уверен, что Шейн Холландер говорит по-русски. — Что, — озвучивает Харрис мысли Троя. Господи, как же Трой рад, что Харрис здесь. После этого разговора ему определенно понадобится отдельный разбор полетов. — Я пока не уверен на сто процентов, но где-то на девяносто пять уверен, что Холли понимает русский, и процентов на семьдесят пять — что может на нем хотя бы немного говорить. — И на основании каких улик ты сделал этот вывод? — не может удержаться Трой. Уайатт смеется и наклоняется вперед, постукивая пальцем по столу. — Румянец Холли. Во время тренировок, когда вы гоняете связки, особенно если это Роз и Холли, и Холли забивает после передачи Роза, Роз почти всегда говорит ему что-то по-русски. — Что? Когда такое было? — Трой прекрасно знаком со стандартным набором предполагаемых русских ругательств, которыми Илья любит разбрасываться, но такого он не замечал. — Сразу после гола. Думаю, они просто забывают, что я все еще стою рядом, когда он это говорит. И, господи, некоторые фразы заставляют Холли краснеть просто зверски. — Ааа, так вот из-за чего это происходит, — задумчиво тянет Харрис у плиты. — Что? — Трой переводит на него растерянный взгляд. — И ты ничего мне не говорил об этом? Харрис пожимает плечом. — Я не был уверен, что это связано именно с Ильей. Но скажем так: у Хизер уже собралась целая коллекция фотографий краснеющего Шейна Холландера на все случаи жизни для соцсетей. — Блять, вы просто лучшие, — Уайатт снова начинает стучать пальцем по столу. — И клянусь, однажды я слышал, как Холли ответил ему по-русски. Но они уже уезжали от меня, так что я не разобрал. — Обалдеть, — Трой откидывается на спинку стула. — Ага. Пока это исключительно теория. Можешь представить, как моя жена уже устала это слушать, — он делает недолгую паузу. — Хотя знаешь… если бы я не уважал их обоих так сильно, я бы уже давно пронес телефон и оставил бы включенным Гугл-переводчик. Смешок Харриса прерывает внутренние моральные дебаты Троя по поводу того, насколько это вообще этично. — Если они и правда говорят то, что подходит под ваши теории, не уверен, что тебе захочется это переводить. — И то верно, — Уайатт серьезно кивает и снова смотрит на Троя. — Ну так что? Какие у тебя самые весомые аргументы? Трой глубоко вдыхает. Потом еще раз. И пытается понять, с чего вообще начать. — Расскажи ему про Нью-Йорк. Это моя любимая история, — предлагает Харрис. Уайатт тут же оживляется. — Нью-Йорк? В смысле наш выездной матч на прошлой неделе? — Ага, — подтверждает Харрис. — Он с тех пор только об этом и говорит. — Ладно, но ты же согласен, что это чертовски подозрительно?! — Трой наконец снова вклинивается в разговор, бросая на Харриса слабый укоризненный взгляд, прежде чем щелчок пальцев Уайатта снова возвращает его внимание. — Да, Нью-Йорк, прошлая неделя. Ты же знаешь, как Илья любит бывать в баре Хантера? — он ждет, пока Уайатт бешено закивает. — Ну вот, с прошлого сезона он постоянно таскает меня с собой. Каждый раз, когда мы играем в Нью-Йорке. — Как же это круто, — завороженно бормочет Уайатт. Трой проводит рукой по лицу. — Ага, конечно. Только в этот раз, в этом сезоне, он еще и Холлзи с собой приводит. Уайатт фыркает. — Ты хочешь сказать, что оказался третьим лишним на свидании Роза и Холли в Кингфишере? — Нет! Возмущение Троя тут же перебивает Харрис: — О, еще как оказался. — Неважно, — Трой отмахивается от Харриса. — В общем, уверен, ты знаешь о слухах. О Монреале в прошлом сезоне. Про Холландера. Уайатт откидывается назад, и улыбка сползает у него с лица. — Про то, что Холли — квир, а Монреаль ведет себя, как сборище конченых уебков? К сожалению, да. Трой сквозь стиснутые зубы кивает. Господи, если в этих слухах есть хотя бы доля правды, то в следующем матче против Монреаля Трой будет готов их разорвать. А чем лучше он узнает Шейна, тем больше становится эта «доля». — Да. Именно эти, — он качает головой. — Поэтому, если честно, я не так уж удивляюсь, что Роз потащил туда Холлзи. Ну серьезно, это же квир-бар. Насколько еще очевиднее кэп может показать, что мы, блять, не такие монстры, как Монреаль? — Аминь, — Уайатт с грохотом хлопает ладонью по столу, заставляя стаканы задрожать. — Ну вот. И я, естественно, знал, что мы встречаемся там с Хантером и Беннеттом… — Как же это круто, — снова выдыхает Уайатт с абсолютно влюбленным видом. Трой уже не уверен, к кому именно это относится: к Скотту Хантеру или Эрику Беннетту. — Эм. Да. Конечно. Но неважно. В общем, Роз не сказал мне, что Холлзи тоже едет, пока мы не вызвали такси. И поездка получилась… интересной, мягко говоря. — Они что-нибудь говорили? Намекали на что-то? — У Троя возникает четкое ощущение, что Уайатт сейчас ловит каждое слово. — Эм… нет. Скорее дело в том, чего они не говорили. — Трой пытается мысленно вернуться в тот момент, в ту удушающую напряженность на заднем сиденье такси. — Помнишь драку Ильи с Хантером в третьем периоде? — очередной яростный кивок. — Ну вот. Я ожидал, что Холлзи сейчас устроит ему выговор. Типа правильный мальчик Шейн Холландер, который никогда не лезет в драки. И сначала мне правда казалось, что Холлзи злится на Роза. Он на него даже не смотрел. Но потом мы сели в такси, и они оба, блять, продолжали игнорировать друг друга. Разговаривали только со мной, будто второго вообще нет рядом, и все такое. — Безумие, — немного мечтательно выдыхает Уайатт. — А потом мы приехали в бар, и, честно говоря, после той поездки ты бы не смог заплатить мне столько денег, чтобы я сел между ними, так что весь вечер я в основном болтал с Беннеттом. Лицо Уайатта начинает вытягиваться от разочарования, и Трой едва сдерживает почти маниакальный смешок, выкладывая свой главный козырь. — Но в какой-то момент они, кажется, подумали, что я все еще стою в очереди за напитками или типа того, и я наконец услышал, как они, блять, начали разговаривать друг с другом, — Уайатт мгновенно оживляется. — Роз что-то спросил, начало я пропустил, но почти уверен, речь шла о распределении по номерам, потому что Холлзи очень категорично заявил, что не собирается оставлять Хааса одного в номере. — Оставлять одного? В смысле Холли собирался ночевать где-то еще? — Уайатт ерзает на стуле, как малыш, ожидающий подарка, за которым ушли родители, и Трой переглядывается с Харрисом с одинаково веселым выражением лиц. — К такому же выводу пришел и я. Но потом вернулся Хантер, и разговор оборвался. Или, по крайней мере, мне так показалось, — Трой морально готовится к тому ультразвуку, который сейчас выдаст Уайатт. — В такси я ехал сзади, было поздно. Я привалился головой к двери. Глаза закрыты. Наверное, они решили, что я вырубился, потому что снова начали разговаривать. И какие первые слова выдал Роз? «В 1181 чертовски одиноко». А Холлзи ему ответил: «У капитанов отдельные номера, Илья. Это было бы слишком палевно». И это, блять, окончательно подтверждает… Звук, который издает Уайатт, Трой классифицирует где-то между писком и полноценным визгом. Причем настолько громким, что к нему тут же подключается Хирон, и эти два звука начинают заглушать друг друга, пока Харрис хихикает у плиты. — Боже мой, — все еще на каком-то ультразвуке выдыхает Уайатт. — Боже мой. Еб твою мать. Они правда сказали это при тебе? Трой пожимает плечом. Он уже столько раз пересказывал эту историю Харрису, что сам наполовину начал верить, будто все это выдумал. — Я же говорю, думаю, они решили, что я сплю. — Господи. Какие же они идиоты. Прелестные, милые, глупые идиоты, — Уайатт снова начинает смеяться, развалившись на стуле. — Ну вот. Теперь ты понимаешь, почему у нас тут похожие теории, — говорит Трой. Уайатт тянется через стол и неловко жмет ему руку. — Рад наконец найти человека, который разделяет это безумие, — он поворачивается к Харрису. — И спасибо тебе, Харрис, за идею с ужином. — Обращайся, — Харрис начинает раскладывать пасту с соусом по трем тарелкам. — В основном потому что я знал: в раздевалке ты бы точно не смог удержать себя в руках, — поддразнивает Трой, поднимаясь помочь Харрису перенести все на стол и отмахиваясь от попытки Уайатта помочь. На какое-то время все трое просто набрасываются на еду: Трой и Уайатт после тренировки настолько голодны, что впервые за весь вечер в доме воцаряется тишина минут на пять. А потом в глазах Уайатта снова вспыхивает знакомый огонек. — Итак, мы можем обсудить тот факт, что Холли всегда называет Роза Ильей, или это мы оставим на десерт?
