Ты был ближе, чем я думала

Утро выглядело привычным до деталей — слишком привычным, чтобы отвлечь. В классе стоял тот самый ровный шум начала дня: кто-то тихо смеялся, кто-то перелистывал тетради, Алья уже рассказывала Нино очередную историю, сопровождая её активными жестами. Солнечный свет падал на парты под углом, делая всё почти спокойным. Адриан сидел на своём месте и смотрел вперёд, не вчитываясь в записи. Ручка в его пальцах двигалась автоматически, выводя аккуратные строчки, смысл которых он даже не пытался уловить и не мог. Мысли снова ускользали — туда, куда он не хотел их пускать. Он поймал себя на странном ожидании. Почти сразу в коридоре послышались быстрые шаги, затем короткая пауза, и дверь резко открылась. Маринетт, как всегда, чуть запыхавшаяся, с не до конца убранными волосами и сумкой, которая явно весила больше, чем должна, быстро и тихо извинилась перед учителем и прошла в класс. Их взгляды пересеклись всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно. Она сразу отвела глаза, как будто поймала себя на этом, и ускорила шаг, направляясь к своей парте позади него. Пока она садилась, что-то быстро говорила Алье — тихо, чуть сбивчиво, стараясь вернуться в привычный ритм. Адриан не обернулся. Но слушал. И впервые за долгое время — по-настоящему: Он вдруг заметил, как легко она говорит с Альей. Как свободно смеётся, перебивает, возвращается к теме, не задумываясь о том, как это звучит. В её голосе не было ни напряжения, ни осторожности — только живость. Он замер, глядя в тетрадь. С ним она такой не была. Никогда. С ним — паузы, запинки, попытки подобрать слова. С ним — постоянное ощущение, что она стоит на грани ошибки и боится её сделать. И он… просто принимал это как данность. Даже не задавался вопросом, почему. Мысль появилась неожиданно и осталась. С Котом всё иначе. Он почти физически почувствовал, как это сравнение начинает раскрываться, цепляться за каждую деталь. Вечера на крыше, её спокойный взгляд, её голос — ровный, уверенный, без лишних фильтров. Она там не боялась. Не думала. Не пыталась быть лучше. Она просто была. Такой какая она есть, обычная Маринетт. Адриан сжал пальцы вокруг ручки чуть сильнее, чем нужно, и едва заметно выдохнул. Учитель что-то объяснял у доски, но слова проходили мимо, не задевая. С ним она закрывается, стесняется. С Котом — нет. С ним она пытается соответствовать. С Котом — не пытается. Он провёл языком по губам, будто проверяя, не осталось ли там вчерашнего ощущения, и сразу отогнал эту мысль. Это не должно было случится. Но уже случилось. Урок тянулся, но для него время будто остановилось. Он сидел, глядя перед собой, и всё больше понимал, что упустил что-то важное. Не заметил, не захотел заметить или просто не придал значения. И это уже нельзя было исправить простым «начать иначе». — Разбейтесь по парам, — голос учителя вырвал его из мыслей. Класс зашевелился, стулья скрипнули, кто-то уже начал пересаживаться. Алья, не задумываясь, повернулась к Нино и почти сразу договорилась с ним, оставляя Маринетт на секунду без пары. Это была та самая секунда, которая всегда проходит незаметно. Но не сегодня. — Тогда Адриан и Маринетт, — спокойно добавил учитель. Адриан медленно повернулся. Она уже смотрела на него. И в её взгляде сначала мелькнуло что-то живое — почти обычное. А потом сразу сменилось напряжением. Она быстро кивнула, собирая тетрадь, и пересела ближе, садясь рядом с ним. Движения стали чуть резче, чем обычно, как будто она пыталась занять руки, чтобы не думать. — Мы… — начал Адриан, но запнулся. Он не запинался. Никогда. Это было так непривычно, что он сам на секунду растерялся. Маринетт подняла на него взгляд — удивлённый, внимательный. Она явно не ожидала от него такой реакции. — Ты хочешь начать с первого задания? — спросил он, стараясь звучать ровно, но голос всё равно чуть соскользнул. Она моргнула, будто проверяя, не послышалось ли ей. — Да… да, конечно, — ответила она, но уже не так уверенно, как секунду назад. И он увидел это. Как быстро она вернулась в своё состояние. Как будто его неуверенность сбила её — но не открыла, а наоборот, заставила снова закрыться. Он почувствовал странное напряжение в груди. Он хотел попробовать по-другому. Но не понимал как. Маринетт некоторое время смотрела на него, будто оценивая, потом тихо добавила: — С тобой всё нормально? Ты сегодня… немного не похож на себя. В её голосе не было насмешки. Только искреннее непонимание. И это снова ударило. Потому что сейчас она говорила с ним почти так же, как говорила с Котом. Но это было не из-за него. Это было из-за того, что он выбился из привычной роли. — Всё нормально, — ответил он слишком быстро, сразу понимая, что звучит неубедительно. Она понимала что, что то случилось, но не стала давить. Просто кивнула и опустила взгляд в тетрадь, возвращаясь к заданию. И снова — та же дистанция. Та же осторожность. Он смотрел на неё, уже не пытаясь делать вид, что занят. Теперь он видел. Слишком ясно, слишком поздно. С ним она не настоящая. И это не случайность. Это не «она просто стесняется». Это что-то глубже. Он медленно опустил взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается. С Котом она не думает, что сказать. С ним — думает о каждом слове. С Котом она смеётся. С ним — боится ошибиться. И в этот момент мысль, которую он до этого только избегал, наконец оформилась. Чётко. Больно. Не оставляя пространства для сомнений. Она любит не его. Она любит того, кем он становится, когда перестаёт быть собой.