Звезда в тумане

Лес стоял стеной, а Астрид стояла в шоке. План был надежный, как швейцарские часы: прокрасться, посчитать орков, записать всё в блокнотик и уйти по-английски. Но судьба-злодейка решила, что Астрид слишком красиво выглядит в своих черных лосинах и платье с разрезами, чтобы просто так её отпускать. Когда из кустов вывалилось нечто клыкастое и пахнущее недельным перегаром, Астрид поняла — шпионаж это не её. Теперь она сидела на поваленном дереве, связанная, но всё еще подозрительно прекрасная, а перед ней стоял Он. Адар. Тот самый «Папа», о котором шептались в кулуарах её королевства. Он выглядел так, будто не спал последние пару веков, и смотрел на неё с выражением лица «за что мне это всё». — И что мне с тобой делать, звезда ты моя упавшая? — Адар медленно провел рукой по изуродованной щеке, глядя на эльфийку, которая даже в плену умудрялась держать спину так, будто она на приеме у короля. Орки вокруг уже точили ножи и прикидывали, сколько порций рагу получится из одной хрупкой эльфийки, но Адар поднял руку. — Оставьте. Она знает эти леса. А вы, — он кивнул на своих «деток», — в трех соснах заблудитесь, если я вам дорогу пальцем не покажу. Астрид сглотнула. Её «уляля-судьба» только что сделала крутой поворот: из элитной шпионки она официально переквалифицировалась в навигатор для армии уруков.Лес сменился хлюпающим болотом. Это было не то красивое, таинственное болото с туманом и светлячками из сказок, а самое настоящее, вонючее, серое месиво, которое засасывало ноги по щиколотку. Армия уруков застряла. Орки ворчали, ругались и смотрели на Астрид так, будто прикидывали, на сколько шашлыков её хватит. В центре этого хаоса стоял Адар. Его израненное лицо выражало высшую степень терпения, граничащую с желанием утопить кого-нибудь. Он медленно перевел взгляд с застрявшей в грязи телеги на Астрид. Эльфийка представляла собой зрелище библейского масштаба. Её роскошное черное платье, которое так идеально смотрелось в лесу (и за которое она готова была продать душу эльфийских богов), теперь было облеплено грязью до талии. Высокие разрезы, открывавшие шнуровку на лосинах, стали ловушкой для тины. Один из рукавов-фонариков зацепился за сухую ветку и издал жалобный треск. Коса, всё еще прекрасная, теперь была украшена парой болотных травинок. Она стояла, балансируя на одной ноге, и пыталась вытащить вторую из чавкающей жижи. — Ну, «навигатор», — голос Адара был тихим, но от него повеяло холодом сильнее, чем от склепа Моргота. Он подошел к ней, грязь под его сапогами даже не посмела хлюпать. — И где этот твой «короткий путь, который знают только эльфы»? Астрид подняла на него взгляд. В её глазах, обычно таких ясных, читалась паника, смешанная с отчаянием шпионки, которая только что поняла, что её «эстетика» несовместима с реальностью. Она судорожно дернула ногой, и болотная жижа, словно живое существо, нехотя отпустила сапог, издав при этом звук, от которого даже Адар поморщился. — Ну, — Астрид сглотнула, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. — В картах моего королевства здесь была обозначена тропа древних эльфов. Может... её немного размыло? За пару тысяч лет. Один из ближайших орков зарычал и сделал шаг вперед, но Адар поднял руку. Он посмотрел на Астрид, на её грязное платье, на её хрупкость, которая сейчас казалась еще более неуместной. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на... усталость? Или, может быть, даже на тень старой, эльфийской тоски по временам, когда карты не врали. Он не ударил её, не наорал. Он просто тяжело вздохнул. — Короткий путь, — повторил он, качая головой. — Уходим. Мы вернемся к лесу. А ты, — он ткнул пальцем в сторону Астрид, — будешь идти впереди и проверять каждую кочку. И если твое платье застрянет еще хоть раз, я прикажу оркам сшить из него палатку. Астрид кивнула, стараясь не смотреть на орков, которые уже прикидывали размер палатки. Её звездный час в качестве шпионки определенно подходил к концу, а путь «человеческого эха» Адара только начинался.Они вышли к лесному озеру. Вода была черной и неподвижной, как зеркало. Орки остались позади, разбивая лагерь с привычным грохотом и вонью, а Адар приказал Астрид идти к воде — умыться, потому что «от её вида у его детей пропадает аппетит». Астрид стояла у кромки воды. Её платье было безнадежно испорчено: один из разрезов по боку разошелся еще выше, обнажая шнуровку лосин почти до бедра. Она пыталась смыть грязь с лица, но руки дрожали. — Хватит мучить воду, — раздался за спиной голос Адара. Он стоял у дерева, скрестив руки на груди. В сумраке его изуродованная половина лица казалась еще более жуткой. — Ты шпионила за нами две недели. Что ты надеялась найти? Золото? Справедливость? Или просто хотела посмотреть, как выглядят те, кого вы называете «ошибкой мира»? Астрид резко выпрямилась, не оборачиваясь. Вода капала с её пальцев. — Я искала правду, — процедила она. — В моем королевстве говорят, что ты — монстр, который жрет эльфийские сердца. Но я вижу только… — Только что? — Адар в два шага оказался рядом. Он был намного выше, и его тень накрыла её целиком. Он схватил её за подбородок своими обветренными пальцами, заставляя смотреть на свои шрамы. — Видишь во мне эльфа? Видишь «брата»? Перестань. Этого существа больше нет. Его убили в подземельях Моргота. Напряжение между ними стало таким густым, что казалось, его можно резать ножом. Астрид не отвела взгляд. Она видела в его глазах не злобу, а бесконечную, ледяную пустоту. — Ты ненавидишь меня не за то, что я эльф, — прошептала она, и её голос был на удивление твердым. — А за то, что я напоминаю тебе о том, кем ты был. И о том, что ты больше никогда не сможешь чувствовать. Рука Адара на её лице напряглась. Орки вдалеке затихли, почуяв ярость своего Отца. Казалось, он сейчас просто сломает ей шею за такую наглость. Его взгляд скользнул по её порванному платью, по хрупким плечам, которые вздрагивали от холода, но не от страха. — Ты слишком много думаешь о вещах, которые тебя не касаются, звезда, — он резко оттолкнул её. — Если завтра мы не выйдем к нужному перевалу из-за твоих «эльфийских истин», я позволю своим детям проверить, насколько правдивы легенды о твоем сердце. Он развернулся и ушел, оставив её одну у черной воды. Астрид осталась стоять, тяжело дыша. Её «уляля-судьба» превращалась в опасную игру, где одно неверное слово могло стать последним, но она видела: его рука дрогнула, когда он её отпустил.Адар развернулся и зашагал прочь, его тяжелый плащ подметал сухие листья. Как только его широкая спина в доспехах оказалась на безопасном расстоянии, Астрид мгновенно растеряла всю свою «звездную» величественность. Она быстро, как обиженный ребенок, высунула язык вслед уходящему «Папе» орков. Это был жест отчаяния. Единственное оружие, которое у неё осталось против этого мрачного эльфа-переростка. Но как только Адар скрылся за деревьями, Астрид буквально «сложилась». Она опустилась на корточки, обхватив колени руками, плечи её задрожали. Вся эта дерзость, все эти слова про «зеркальные истины» — боги, какую чушь она несла! На самом деле она до дрожи в лосинах боялась и этого израненного эльфа с ледяным взглядом, и его «деток», которые за спиной Адара уже вовсю спорили, чьей зубочисткой станет её малоберцовая кость. Астрид устала. Она чертовски устала. У неё болели ноги в этих совершенно не приспособленных для марш-бросков сапогах, лосины натерли всё, что можно, а порванное платье теперь работало как личный кондиционер для её спины, нагоняя ледяной ночной воздух. — Уляля, шпионка, — прошептала она себе под нос, вытирая нос рукавом. — Сходила за хлебушком, узнала про армию... Домой хочу. К маме. В нормальный спа-салон с эльфийской росой. Она посмотрела на свои руки — грязные, с обломанными ногтями. Если бы подружки из её королевства увидели её сейчас, они бы упали в обморок от эстетического шока. А в это время Адар, стоя за ближайшим деревом (у эльфов, даже «испорченных», слух работает как радар), прекрасно слышал её всхлипы. Он не вернулся. Он не подошел её утешать. Он просто стоял в тени, глядя на костер орков, и впервые за долгое время в его голове промелькнула мысль, что, возможно, эта маленькая эльфийка — самая честная вещь, которую он встречал за последние пару веков. Она боится, она ненавидит, она устала, но она всё еще здесь.Солнце едва пробивалось сквозь густые ветви, когда Астрид, окончательно потерявшая контроль над гравитацией, с тихим вскриком «Ай!» соскользнула с камня. Плюх был знатный. Холодная вода моментально протрезвила её заспанные мозги. «Это он! Мой шанс! Уляля, свобода!» — пронеслось в голове, и эльфийка, отчаянно работая руками, нырнула поглубже, надеясь, что течение унесет её подальше от этого «семейного лагеря». Радость длилась ровно три секунды. Огромная, когтистая лапа, напоминающая ковш экскаватора, железной хваткой вцепилась в мокрый воротник её черного платья. Астрид вытащили из воды, как провинившегося котенка, и с размаху поставили на берег. Перед глазами маячило лицо одного из лучших «деток» Адара — орка с таким количеством шрамов, что на нем можно было играть в крестики-нолики. Орк медленно вытащил зазубренный меч и поднес его к самому носу Астрид. Та замерла, боясь даже моргнуть, а капля речной воды комично повисла на кончике её носа. — Ещё раз дёрнешься, — прохрипел урук, обдавая её запахом несвежего мяса, — и я начну отрезать по пальцу. Медленно. Чтобы ты успела посчитать, сколько у тебя осталось шансов. Поняла? Астрид активно закивала, так что чуть голова не отвалилась. В этот момент из тумана, словно само воплощение плохого настроения, вышел Адар. Он сложил руки на груди и молча наблюдал за этой сценой. — Мои дети очень дорожат тобой, Астрид, — невозмутимо произнес он, кивнув орку, чтобы тот убрал меч. — Как видишь, они даже готовы заняться твоим «маникюром». Адар, конечно, блефовал — живой навигатор ему был нужен куда больше, чем набор эльфийских пальцев. Но Астрид-то этого не знала! Она стояла, дрожа от холода, мокрая насквозь, и смотрела на свои руки так, будто видела их в последний раз. — Я просто... я просто хотела умыться, — пролепетала она, пытаясь вернуть себе лицо «гордой шпионки», хотя зуб на зуб не попадал. — Очень глубокое умывание получилось. Адар подошел ближе. Его взгляд скользнул по её промокшему платью, которое теперь весило килограммов десять из-за воды. — Иди к костру. Сушись. И если я еще раз увижу тебя в реке без моего разрешения — я разрешу им закончить счет. Он развернулся, бросив короткий взгляд на урука, который явно был доволен произведенным эффектом. Астрид поплелась к огню, чувствуя, как в сапогах хлюпает всё её несбывшееся величие.Адар разложил перед Астрид старый, потертый кусок пергамента. Он выглядел так, будто его жевали варги, но для Адара это была священная книга его пути. Он ткнул своим длинным пальцем в массивное изображение горы на востоке. — Что это? — коротко спросил он, глядя на Астрид сверху вниз. — Если верить твоим словам о «коротком пути», мы должны обогнуть её с севера. Назови мне высоту и чьи там заставы. Астрид, которая всё еще мелко дрожала после купания и пыталась незаметно отжать подол своего платья, уставилась на карту. Линии расплывались перед глазами. Гора была похожа на... ну, на гору. Но признаться, что она видит эту бумажку впервые в жизни, было равносильно приглашению на «маникюр» к оркам. Она шмыгнула носом, прищурилась и, ткнув пальцем в случайное синее пятнышко рядом с горой, выдала: — Это... ммм... Синие озера. Очень глубокие. Очень... синие. Наступила тишина. Такая тишина бывает только перед извержением вулкана. Адар медленно поднял взгляд от карты на Астрид. Его лицо не дрогнуло, но в глазах промелькнуло нечто среднее между шоком и осознанием того, что он связался с катастрофой. — Синие озера? — переспросил он шепотом, от которого у Астрид мурашки пробежали даже там, где их не было. — Это пик Ородруина, девочка. Там нет озер. Там пепел и смерть. Астрид всхлипнула. Сдерживаться больше не было сил. — Ну я не знаю! — выпалила она, закрыв лицо грязными ладонями. — Я не знаю ваши карты! В моем королевстве меня учили, как незаметно пройти через лес, как найти дорогу домой по запаху сосен и где в городе лучшая лавка с тканями! Я знаю путь «лес — дом — город»! Всё! Адар продолжал молчать. Он понял. Его «великий навигатор», его «шпионка из высших кругов» на самом деле просто заблудившаяся домашняя эльфийка, которая знала дорогу только до ближайшего фонтана. — Значит, «синие озера», — наконец произнес он, сворачивая пергамент. — Ты не шпионка. Ты — недоразумение в мокрых лосинах. Он развернулся к своим урукам, которые уже начали хихикать (насколько орки вообще умеют это делать), и скомандовал: — Снимаемся с лагеря! Идите за мной. Навигатор уходит в отставку. Астрид осталась стоять, чувствуя себя максимально глупо. С одной стороны — ей больше не нужно врать про карты. С другой — её полезность только что упала до нуля, а в компании Адара это обычно означало, что пора готовиться к худшему.— Я могу добывать еду! — выкрикнула Астрид в спину уходящему Адару. Тишина, которая повисла после этого, была такой тяжелой, что ее можно было потрогать руками. Орки замерли. Один из них даже перестал ковырять в зубах обломком чьей-то кости. Астрид зажмурилась, мысленно выбирая дерево: «Под сосной корни жесткие, лучше под дубом... там хоть листва мягче будет лежать, когда меня закопают». Адар медленно повернулся. Его тяжелые шаги по сухой листве звучали как приговор. Он подошел вплотную, так что Астрид почувствовала холод, исходящий от его доспехов. — Еду? — переспросил он, и в его голосе проскользнула опасная насмешка. — Ладно. Допустим. Но смотри сюда, эльф: если ты решишь подсыпать нам какой-нибудь своей «волшебной травы» или решишь нас травануть — я лично вытрясу из тебя твой звездный свет. Я за них горой. Поняла? Он кивнул в сторону своей армии — хмурых, грязных и откровенно жутких уруков. Астрид, вместо того чтобы скромно промолчать, вдруг почувствовала прилив той самой «уляля-дерзости». Она чуть-чуть высунулась из-за его плеча, окинула взглядом ближайших орков, которые в этот момент больше напоминали кучу старых покрышек, чем «детей» великого лидера, и выдала: — Ам... простите, господин Адар, верно? Эмм... но по их виду не скажешь, что они осознают вашу жертвенность. Они сейчас выглядят так, будто осознают только то, что у них в животе пусто, а единственный повар в этой компании — я, и у меня даже ножа нет. Адар замер. Он явно не ожидал, что эта «мокрая лосина» будет обсуждать его методы воспитания. Один из орков — тот самый, что обещал отрезать пальцы — возмущенно рыкнул, но Адар остановил его жестом. — Они понимают больше, чем ты думаешь, — отрезал он, хотя в глубине души, возможно, согласился: его «детки» были капризными и вечно голодными. — Иди. Ищи свои ягоды или что вы там едите. Если к вечеру они не будут сыты, я позволю им «осознать» на обед тебя.Ситуация была патовой: Астрид пыталась охотиться на зайцев, но те только насмешливо шевелили ушами и исчезали в кустах быстрее, чем она успевала сказать «уляля». Корни деревьев сидели в земле намертво, будто знали, что их собирается готовить эльфийка-недотёпа. Адар наблюдал за этим позором со стороны. Он перевел взгляд на своих «деток». Те стояли рядами, ковыряли в носу, чесали пузо и смотрели на Астрид с таким выражением, будто это они — навигаторы, а она — странный гриб, который вырос не в том месте. Адар вздохнул. Астрид была права: никакой «великой цели» в этих головах сейчас не было. Только базовые настройки: убить, сожрать, поспать. Ни слова не говоря, он подошел к Астрид и протянул ей небольшой, но очень острый нож в простых кожаных ножнах. — Держи, «охотница». А то зайцы скоро помрут от смеха, а не от твоих рук.К вечеру лагерь наполнился запахом, который в этих краях не слышали со времен Первой Эпохи. Это был запах трав, кореньев и чего-то подозрительно вкусного. Астрид, вся в саже, с растрепанной косой, но с гордо поднятой головой, разлила свое варево по мискам. Она приметила в толпе самого худого и облезлого орка, у которого ребра торчали так, что на них можно было играть, как на ксилофоне. Из чувства жалости (и надежды, что на нем яд подействует не так быстро) Астрид протянула миску ему. — На, ешь, — мило улыбнулась она. — Это витамины. Полезно для... ну, для всего. Орк уже протянул свои когтистые лапы к еде, пуская слюну, но тут между ними выросла фигура Адара. Он молча и властно отобрал миску у «сыночка». — Сначала я, — отрезал Адар, глядя на Астрид так, будто ждал, что она сейчас начнет мелко дрожать. Он зачерпнул варево старой ложкой и попробовал. Орки замерли. Тот самый худой урук обиженно шмыгнул носом. Астрид затаила дыхание, прикидывая, насколько быстро она бегает по пересеченной местности. Адар медленно прожевал кусок гриба, прислушиваясь к ощущениям. Вкус был... странным. Не сырая конина и не горькие коренья. Это был вкус дома, которого у него больше не было. Теплый, насыщенный, с легким ароматом лесного шалфея. — Не яд, — наконец произнес он, опуская миску. Он посмотрел на Астрид и едва заметно кивнул. — Неплохо для той, кто путает горы с озерами. Он вернул миску ошалевшему орку и скомандовал остальным: — Ешьте. Это лучше, чем то, что вы жарили вчера. Уруки с ревом набросились на котел. Астрид выдохнула и сползла по стволу дуба, чувствуя, что на сегодня её казнь откладывается.Наглость Астрид росла пропорционально тому, насколько сухим становилось её платье. Сидя у затухающего костра, она вертела в руках подаренный нож и разглядывала лезвие. А потом её взгляд упал на Адара. Он сидел чуть поодаль, прислонившись к корявому стволу древнего дуба. Его лицо, застывшее в вечной маске скорби и усталости, было обращено к звездам. И тут Астрид, обладавшая эльфийской зоркостью и женской интуицией, осознала: пока орки дрались за добавку, а она сама втихаря жевала съедобный корень, их «Папа» не проглотил ни ложки. Он только пробовал еду на яд. Астрид вздохнула, поднялась (лосины жалобно хрустнули от засохшей грязи) и направилась к нему. В руке она сжимала особый корешок — редкая находка, которая на вкус была точь-в-точь как сочное жареное мясо, только без лишней крови. Она подошла так тихо, как могла, и, не придумав ничего лучше, просто сунула этот корень ему прямо под нос. Адар даже не вздрогнул, хотя кончик корня едва не ткнул его в левый глаз. — Вот, — бесцеремонно заявила она, прервав его меланхоличное созерцание вечности. — Собой жертвуете, великий стратег, а они этого совершенно не понимают. Вон, дерутся уже за право вылизать котел. Адар медленно перевел взгляд с «мясного» корня на Астрид. В ночной тишине его голос прозвучал особенно глухо: — Им нужнее. Они — легион. А я... я могу не есть неделями. — Ага, и выглядеть при этом как ходячее пособие по анатомии, — фыркнула эльфийка, всё еще держа угощение перед его лицом. — Ешьте, господин Адар. А то если вы упадете в обморок от голода, я точно выведу вашу армию к Синим Озерам, которых не существует. Оно вам надо? Адар на мгновение замер. Никто в этом лагере не смел говорить с ним так — либо с раболепным обожанием, либо со страхом. А эта девчонка в порванных рукавах-фонариках вела себя так, будто они на пикнике в эльфийском саду. Он медленно протянул руку, взял корень и откусил кусочек. Его брови едва заметно приподнялись — вкус действительно был неожиданным. — Они понимают, — негромко сказал он после паузы, глядя на копошащихся у огня уруков. — Они чувствуют мою любовь через боль и страх. Это единственный язык, который им оставил враг. — Странный у вас букварь, — Астрид присела рядом на корточки, стараясь не запутаться в разрезах платья. — Могли бы просто сказать «спасибо», когда я суп варила. Уляля, какая сложная у вас семейная психология. Адар впервые за весь поход не стал её прогонять. Он молча жевал корень, а Астрид сидела рядом, чувствуя, что под этим мрачным доспехом бьется сердце, которое когда-то тоже любило звезды без боли.Адар медленно дожевал «мясной» корень, глядя на огонь, и в тишине леса его голос прозвучал почти вкрадчиво: — Знаешь, Астрид... Для элитной шпионки ты подозрительно часто поминаешь спа-салоны и совершенно не умеешь врать. Скажи честно, чьё задание ты провалила? Астрид вздохнула так тяжко, что подол её платья взметнул пепел. Скрывать правду дальше было просто лень. — Да не шла я в шпионы! — выпалила она, всплеснув руками. — Я официально вообще нянька. Живу в замке, слежу, чтобы принцесса вовремя ела кашу и не лазила по крепостным стенам. Адар замер с куском корня в руке. Его брови медленно поползли вверх. Где-то в кустах икнул орк, подслушивающий разговор. — Нянька? — переспросил Адар, и в его голосе впервые за всё время послышалось что-то, отдаленно напоминающее подавленный смешок. — Ты хочешь сказать, что эльфийские владыки отправили против моей армии... гувернантку? — Ну, принцесса там напела родителям, что «нам нужно знать врага в лицо», и почему-то решила, что я — идеальный кандидат, — проворчала Астрид, ковыряя носком сапога землю. — Наверное, потому что я единственная в замке умею бесшумно подкрадываться к детской кроватке. Вот меня и «отправили разведать». Разведала, уляля. Теперь я варю суп оркам, а принцесса, небось, сейчас ест лимонные пирожные и горя не знает. Адар закрыл глаза и приложил ладонь к лицу. — Теперь понятно, почему ты пыталась накормить моих уруков витаминами. Ты относишься к ним как к капризным младенцам. — А чем они отличаются? — Астрид кивнула в сторону храпящих орков. — Грязные, шумные, вечно голодные и чуть что — сразу за ножи. Типичный кризис трех лет, просто зубы побольше. Адар убрал руку от лица. Он посмотрел на эту невозможную эльфийку в порванных лосинах и вдруг понял, что это самое абсурдное и одновременно самое нормальное, что случалось с ним за сотни лет. — Значит, нянька, — негромко повторил он. — Что ж, Астрид. Если ты смогла справиться с капризной принцессой, то, возможно, ты единственное существо в Средиземье, которое не сойдет с ума в компании моих детей. Он поднялся, его доспехи негромко лязгнули. — Спи, нянька. Завтра нам нужно пройти много миль. И постарайся не пытаться вытирать оркам носы — они этого не поймут.