1. – ❄️🌊 –
20 апреля 2026 г., 13:00
Первое, на что обратил внимание Оскар перед тем, как войти, это запах. И дело было не в дорогом и парфюмированном аромате, что из себя представляет смесь древесных ноток, чего-то металлического и почти незаметной сладости, и который сотрудники Monster Energy обычно специально распыляют по всему помещению. Дело даже не в цитрусовом запахе энергетических напитков, выставленных в ровные ряды, хоть их узнаваемый ядовито-зеленый цвет и является прямой ассоциацией с настоящим экстримом и скоростью.
Все дело было в самом воздухе.
Кондиционер работал на полную мощность. Для человека, все еще хранящего тепло солнца на своей коже, температура была слишком низкой и холод пробирал до самых костей. В добавок к этому, Оскар все еще ощущал витающий в воздухе аромат соли, словно частичка океана въелась в его поры, волосы, шею и запястья, не желая покидать после утренней тренировки.
Оскар Пиастри чувствовал себя не в своей тарелке.
С той самой секунды, как он вошел в зал, когда атмосфера вокруг резко поменялась с свободной и открытой на более замкнутую, наполненную ожиданиями других людей, контрактами и вспышками фотокамер. Отполированный до блеска пол отражал буквально все: падающий свет, людей, логотипы компаний. Каждое, даже самое быстро совершенное действие. Это было место, созданное впечатлять, но взамен отнимающее возможность дышать.
Мероприятие было масштабным, громким и внешне привлекательным.
Огромные экраны во всю стену создавали эффект открытого окна в другие миры: сначала показывали спортсменов, взлетающих ввысь по трамплинам, их тела кружились в воздухе в замедленной съемке. Потом вздымающиеся и разбивающиеся о берег волны, словно они – мифические существа, запечатленные на камеру объектива. Болиды Формулы-1, проходящие повороты с невероятной точностью. Все это было создано так, чтобы выглядеть еще более захватывающим и притягательным, чем есть в реальности.
Пиарщики в Monster знают, как продавать свой бренд и транслировать его, как образ жизни.
Риск. Скорость. Страсть.
Оскар же предпочитал тишину и сохранять спокойствие.
В этот вечер он был одет в простую, слегка помятую, белую рубашку из тонкого хлопка. Но она была в таком состоянии не потому, что он держит вещи в беспорядке, а просто из-за частого ее использования. Рукава закатаны до локтей, отчего на коже был виден загар и следы от морской соли. Его волосы слегка влажные и небрежно зачесаны назад, несколько прядей на затылке выбились из наскоро сделанной укладки. Часов на руке не было. Он их никогда не носил. Время для него было чем-то, что измеряется не в цифрах, а в эмоциях и чувствах: в том, как меняется ветер, плотность воды, в конкретном моменте, когда океан решает – покориться тебе, или же нет.
Обычно, он больше наблюдал за всем со стороны, чем сам принимал участие.
− Ты так и собираешься здесь стоять и смотреть на дверь или все-таки войдешь? − раздался рядом низкий голос Шарля Леклера, на лице которого появилась сдержанная улыбка. Только тот, кто хорошо знал Оскара, мог так к нему обратиться и при этом не звучать слишком резко.
Оскар моргнул, возвращаясь в реальность. Все это время его мысли были где-то далеко от происходящего вокруг.
− Да, я иду, − ответил он, собираясь с силами, чтобы сдвинуться с места.
Шарль выглядел безупречно, как и всегда. Костюм был словно продолжение его самого, все его жесты выверенные, а осанка оставалась прямой, даже под множеством любопытных взглядов. Он легко влился в эту обстановку и чувствовал себя в ней как родной. Оскар же никогда не пытался подстроиться, и не собирается в будущем. Для пилотов Формулы-1 это, кажется, как будто бы проще: быть все время в свете софитов, в окружении постоянного шума и ожиданий, быть лицом команды даже когда вокруг ничего не происходит.
И тем не менее, Шарль медленно повернул голову к Оскару и еле заметно кивнул в сторону входа.
− Если для тебя это все будет слишком, то мы уйдем, − заверил он. − Я дам несколько интервью, а ты…просто побудь рядом.
Оскар слегка улыбнулся ему, мягко и искренне. В этом и проявлялась их дружба. Все было просто. Не нужно никаких долгих объяснений и нет каких-либо требований. Хорошо, когда человек понимает, что иногда достаточно просто присутствия, чтобы поддержать.
На другом конце зала атмосфера была абсолютно иной.
Ландо Норрис вошел, громко смеясь. Его смех мгновенно разнесся по всему помещению, что сбежать от него было невозможно. Это оживленный, наполненный теплом звук, совершенно не сочетающийся с таким гламурным местом. На парне была расстегнутая черная жилетка с логотипом Monster, а под ней светлая футболка. На ногах мешковатые штаны и кроссовки, которые точно не вписывались в дресс-код данного мероприятия.
Но Ландо никогда не подстраивается. Он делает все по своим правилам.
Он вошел как тот, кто не спрашивает у кого-либо разрешения, потому что даже не допускает мысли, что ему могут сказать «нет». Он проходил мимо людей, здороваясь со всеми. Кого-то похлопывал по плечу, обнимал, отпуская случайные комментарии. Мир как будто сам подстраивался под его темп, а не наоборот.
− Макс, клянусь Богом, если кто-нибудь еще раз заставит меня пить вот это неразбавленным, я засужу Monster за преступления против вкусовых рецепторов.
Макс Ферстаппен шел рядом со скучающим выражением лица человека, который уже слышал эти жалобы тысячу раз. Его шаг был размеренным, а руки находились в карманах.
− Бывало и похуже, − ответил он без каких-либо эмоций. − Тебе напомнить ту фиолетовую дрянь в Японии?
− То не считается. Я был эмоционально нестабилен.
Макс повернул голову, наконец взглянув на своего друга.
− Ты всегда эмоционально нестабилен.
Ландо на это лишь рассмеялся, проведя рукой по своим каштановым кудрям. Этот парень был самым настоящим хаосом. Невероятное сочетание уверенности и небрежности, словно весь мир для него – всего лишь игровая площадка. Может, так было из-за сноубординга. Может быть, из-за снега или факта того, что он чувствовал себя по-настоящему живым только во время свободного спуска, испытывая на прочность пределы собственного тела и законы гравитации.
Он − британец по национальности. С бельгийскими корнями по отцовской линии, и с бразильскими по маминой, о чем он не раз упоминал, как забавный факт, в интервью. Это было его наследием от прабабушки, которая, по словам мамы, могла танцевать по всему дому босиком и настолько ярко жестикулировать руками, что все ее тело становилась еще одним способом выражения своих мыслей.
− Ты, кстати, уже видел, кто сегодня здесь? − спросил Макс, оглядываясь вокруг, с едва скрываемым отсутствием какого-либо интереса.
− Если это опять кто-то, желающий взять у меня интервью, я клянусь…
− Там Оскар Пиастри. Серфер.
Ландо нахмурился, невольно заинтересовавшись словами друга.
− Тот самый покоритель больших волн?
− Он самый.
Ландо проследил за взглядом Макса. И тогда заметил его.
В этот самый момент Оскар не был занят чем-то выдающимся. Он стоял за одним из столиков, слушая, как Шарль разговаривал с кем-то из отдела маркетинга. Голова Пиастри была слегка наклонена, поза расслабленная, а лицо выражало интерес. Он почти не шевелился, не жестикулировал и не искал лишнего внимания. Просто сохранял тишину и спокойствие внутри, находясь при этом в месте, которое наполнено шумом толпы.
Но несмотря на все это, в нем было что-то, что выделяло его на фоне остальных. Это было сравнимо с тем, как смотреть на океан через призму. С одной стороны, он казался сдержанным и спокойным, но с другой, внутри него была скрытая сила, с которой никто бы, скорее всего, не справился.
− Он выглядит…безмятежно, − прошептал Ландо и даже до конца не понял, что сказал это вслух.
Макс приподнял бровь, поглядывая на друга со стороны.
− Ты, похоже, заинтересовался.
− Мне стало любопытно.
Макс тут же вздохнул, уже предвещая масштаб будущей катастрофы.
− Это еще хуже.
В тот важный момент, среди пульсирующих зеленых огней и искусственной прохлады зала, без какого-либо осознания происходящего, что-то сдвинулось с места – медленно, беззвучно и непоправимо. Как подводное течение, которое еще не видно на поверхности, но оно уже формируется и без разрешения готово утащить за собой все, что встретится ему на пути.
