Там, где заживают шрамы

Пор всё так же лежал, уткнувшись взглядом в одеяло, и думал. Тити не мешал — просто лежал рядом, тихо, почти не дыша, и ждал. Он знал: когда Пор будет готов, он скажет. Тишину нарушало только тиканье часов на стене и далёкий шум города за окном. Свет ночника мягко очерчивал лица, делая их почти нереальными — словно они находились не в квартире, а в каком-то другом измерении, где существует только они двое. Пор медленно поднял взгляд. В его глазах всё ещё теплились искры сомнения — крошечные, почти невесомые, но они были. Однако Тити видел и другое: что-то твёрдое, решительное, что только что созрело где-то глубоко внутри Пора. Какое-то очень важное решение. Возможно, одно из самых важных в его жизни. Пор смотрел на Тити. Тити смотрел на него. Они замерли в этом взгляде — секунду, две, три. Воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. А потом Пор потянулся к Тити и прижался своими губами к его. Тити удивился — не потому, что поцелуи были чем-то необычным, а потому, что в этом движении чувствовалась какая-то новая, непривычная решимость. Пор не просто целовал — он вкладывал в этот поцелуй что-то большее, чем обычно. Тити ответил. Медленно, нежно, не торопясь. Он позволил Пору вести — хотя бы в этом первом мгновении, — а сам лишь следовал за ним, подстраиваясь, откликаясь. Но Пор не остановился. Он углубил поцелуй — сам, без подсказки, без просьбы. Его пальцы вцепились в плечо Тити, притягивая ближе. Тити почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Он ответил на поцелуй — и тоже углубил его. На секунду он забыл обо всём — о вопросах, о границах, о том, что нужно быть осторожным. Просто чувствовал, как губы Пора двигаются в такт его, как их дыхание смешивается в одно. Но когда Пор начал прижиматься ближе — всем телом, горячим и напряжённым, — Тити пришёл в себя. Он мягко, но твёрдо положил руку на грудь Пора и слегка отодвинул его, разрывая поцелуй. — Пор… — голос Тити был хриплым, прерывистым. Он сглотнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца. — Если ты продолжишь… я этого не выдержу. Не надо. Пор смотрел на него. Его глаза блестели в полумраке — влажные, полные решимости и в то же время какой-то детской уязвимости. Он глубоко вздохнул — так глубоко, будто набирался смелости перед прыжком в воду. А потом тихо, с дрожью в голосе, сказал: — Ти… Я хочу попробовать. Тити замер. Слова повисли в воздухе — простые, короткие, но за ними стояло так много всего. Месяцы страха. Месяцы доверия. Месяцы, в которые Пор учился заново прикасаться и позволять прикасаться к себе. — Пор, — Тити взял его руку в свои — обеими, нежно, сжимая так, чтобы передать всю свою заботу через пальцы, — не нужно себя заставлять. Если тебе страшно, мы не будем этого делать. Я просто подожду. Хоть сколько. — Ти… — Пор покачал головой, и в его глазах блеснула та самая решимость, которую Тити видел минуту назад. — Пожалуйста. Давай попробуем. — Но если вдруг я сделаю тебе больно… — голос Тити дрогнул. — Если ты испугаешься… — Ти, — Пор посмотрел ему прямо в глаза — открыто, честно, без тени сомнения. — Я полностью тебе доверяю. Я верю, что ты не сделаешь мне больно. Он смотрел на Тити, как котёнок — доверчиво, преданно, с той безграничной верой, которую люди дарят только самым близким. У Тити перехватило дыхание. Он шумно выдохнул, сдаваясь. И одновременно принимая. Потому что отказать Пору в этой просьбе было выше его сил. Тити медленно поднял руку, положил её на шею Пора — осторожно, почти невесомо, чувствуя, как бьётся под пальцами горячая кожа. И так же медленно, не спеша, прильнул к его губам. Сначала поцелуй был нежным — почти целомудренным, будто они целовались впервые. Но постепенно он становился глубже, смелее. Тити вёл, Пор отвечал. Они дышали в унисон, двигались в такт, и в этом движении не было ни капли пошлости — только любовь, только желание быть ближе. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. В глазах у Тити плясали искорки — те самые, которые Пор научился узнавать. Но в глазах у самого Пора всё ещё читались нотки страха. Маленькие, едва заметные, но они были. Однако на его лице будто было написано: «Да, мне всё ещё немного страшно. Но я доверяю Тити. И я уже решил, что это произойдёт сегодня». Тити смотрел в эти глаза — бездонные, тёмные, с мерцающими в них отсветами ночника. Он пытался найти там то самое — «давай ещё подождём, не сегодня». Но этого не было. Пор уже всё решил. — Пор, — Тити всё же спросил, хотя ответ был почти очевиден. — Ты точно уверен? Тити смотрел на Пора с надеждой. Глупой, бесполезной надеждой — потому что он сам боялся. Боялся сделать больно. Боялся, что после этого Пор сломается. Боялся, что не сможет остановиться, если что-то пойдёт не так. Но Пор лишь покачал головой — мягко, но твёрдо. — Да. Я уверен, Ти, — сказал он. — Это в любом случае рано или поздно случится. Как я уже сказал, я полностью тебе доверяю. Ты помог мне забыть страхи прошлого. Ты изменил меня. Изменил в лучшую сторону. Он замолчал на секунду, а потом его лицо осветилось улыбкой — той самой, солнечной, от которой у Тити каждый раз ёкало сердце. — Но я сам себе не доверяю, — тихо продолжил Тити, не в силах смотреть на эту улыбку. Он опустил взгляд, чувствуя, как в горле встаёт комок. — Я боюсь, что сделаю тебе больно. Тем более это первый раз. Больно будет в любом случае — какими бы долгими ни были прелюдия. Пор смотрел на Тити, видел в его глазах этот страх — страх навредить. И от этого даже те крошечные крупицы страха, которые ещё жили в нём самом, начали таять. Потому что он видел любовь. Ту самую, которую Тити дарил ему изо дня в день. Ту, которая не требовала ничего взамен. Ту, которая просто была — огромная, всепоглощающая, бесконечная. — Ти, я люблю тебя, — тихо произнёс Пор. — Я верю тебе. Больше не нужно ничего. Пусть и будет боль — но после чего-то болезненного всегда следует что-то хорошее. Он улыбнулся — спокойной, уверенной улыбкой — и посмотрел прямо в глубину глаз Тити, будто заглядывая ему в душу. Тити выдержал этот взгляд — и понял, что спорить бесполезно. Пор уже принял решение. И это решение было окончательным. Тити шумно выдохнул. Потом наклонился к Пору и мягко поцеловал его — недолго, не глубоко, просто касание. Поцелуй доверия. — Я постараюсь сделать так, чтобы боль была минимальной, — сказал Тити, отстраняясь. — Обещаю. Пор улыбнулся своей солнечной улыбкой — той самой, от которой у Тити всегда перехватывало дыхание, и еле заметно кивнул. Он не сомневался. Ни секунды. Тити нежно положил руку на щёку Пора. Кожа была тёплой — горячей, даже, — и Тити чувствовал, как под его пальцами бьётся пульс. Часто, взволнованно, но не испуганно. Скорее предвкушающе. Он медленно начал приближаться к лицу Пора. Смотрел ему в глаза, держал этот зрительный контакт — давая шанс передумать в последнюю секунду. Но в глазах Пора не было страха. Только доверие. Только любовь. Только спокойствие. Тити остановился прямо у губ Пора — в сантиметре, чувствуя его дыхание на своём лице. — Если тебе вдруг станет страшно, — прошептал он, — или слишком больно — не терпи. Скажи мне, и я сразу же остановлюсь. Это первый раз. Если мы не дойдём до конца — это будет абсолютно нормально. Пор ничего не сказал. Он просто улыбнулся — той самой улыбкой, которая говорила громче любых слов. Зелёный свет. Полный, безоговорочный, абсолютный. Тити опустил взгляд на губы Пора — мягкие, чуть приоткрытые, слегка припухшие после поцелуев. Потом снова поднял глаза, встретился с Поровым взглядом — и дал последний шанс. В глазах Пора не было и крупицы сомнения. Тити снова опустил взгляд на его губы. И медленно, очень медленно, нежно, прильнул к ним. Сначала поцелуй был обычным — спокойным, неглубоким, почти невесомым. Но Тити знал, что они оба хотят большего. Он начал углублять поцелуй — постепенно, давая Пору время привыкнуть. Пор отвечал. Двигался в такт. Дышал в такт. Не спеша, не напористо, а мягко, доверчиво. Тити вёл — но оставлял пространство для Пора. Как всегда. Как и обещал. Одну руку он всё ещё держал на щеке Пора, большим пальцем гладя скулу. Вторую медленно опустил на талию — лёгким касанием, без давления. Поцелуй становился глубже. Когда Тити почувствовал, что Пор полностью расслабился, он разорвал поцелуй — но не отстранился далеко. Его губы скользнули с губ Пора на щеку, со щеки на уголок рта, с уголка рта на шею. Медленно, плавно, не спеша. Он целовал его шею — легко, едва касаясь губами, не оставляя следов, не кусая, не втягивая кожу. Просто водил губами по тонкой, горячей коже, чувствуя, как бьётся под ней пульс. Пор выдохнул — тихо, почти беззвучно. Его пальцы сжались на плече Тити. Тити двигался всё ниже — ключицы, грудь, рёбра, живот. Он чувствовал, как напрягаются мышцы под его губами, как Пор задерживает дыхание, как его тело покрывается мурашками. И каждый раз, когда Тити доходил до новой границы, он останавливался на секунду — давая Пору время, давая ему возможность сказать «нет». Но Пор молчал. Тити дошёл до резинки пижамных штанов. Поднял голову, посмотрел в глаза Пору — и спросил взглядом. Без слов. «Можно?» Пор смотрел на Тити. Его глаза были увлажнены — то ли от волнения, то ли от переполняющих чувств. Уши горели, щёки пылали, дыхание сбивалось. Но он кивнул. Еле заметно, но твёрдо. Тити аккуратно захватил край резинки по бокам и начал стягивать штаны. — Приподними бёдра, — попросил он тихо. — Помоги мне. Пор послушно приподнялся, и Тити стянул штаны — сначала до колен, потом до щиколоток, пока полностью не освободил Пора от одежды. Пор остался совсем без ничего. И в ту же секунду его руки дёрнулись — привычный рефлекс, желание прикрыться, спрятаться от чужого взгляда. Но Тити мягко положил свою ладонь на внутреннюю часть бедра Пора — тёплую, чуть влажную, — и тем самым пресёк попытку закрыться. Пор замер, а потом просто закрыл лицо руками. Если нельзя спрятать тело — можно спрятать взгляд. Тити усмехнулся — тихо, тепло, без насмешки. Он находил это поведение Пора до безумия милым. Он снова наклонился — на этот раз к внутренней стороне бедра. Губы коснулись нежной, чувствительной кожи, и Тити начал медленно опускаться с поцелуями вниз — от колена к паху, по внутренней поверхности бедра, туда, где кожа была тоньше и горячее. Пор тихонько постанывал — сквозь зубы, стараясь сдерживаться. Но когда Тити дошёл до самого низа, до того места, где бедро встречается с пахом, он слегка прикусил кожу — не больно, скорее щекотно, чувственно. У Пора невольно вырвался стон — негромкий, сдавленный, но явственный. Тити поднял голову и улыбнулся — так, будто только что нашёл клад. Пор, заметив его довольную улыбку, засмущался ещё сильнее — хотя, казалось, дальше уже некуда. Тити выпрямился. Взялся за край своей футболки и одним плавным движением снял её через голову — сначала показался живот, потом грудь, потом плечи. Он бросил футболку на пол и снова посмотрел на Пора. — Пор, — сказал он тихо. — Ты точно уверен, что хочешь продолжить? Пор отнял руки от лица — не полностью, но так, чтобы видеть Тити. Его уши и щёки горели, но он кивнул. Кивнул твёрдо, без колебаний. Тити шумно вздохнул — не от усталости, а от осознания того, что сейчас произойдёт. Он потянулся к прикроватному шкафчику, открыл ящик, достал оттуда небольшую тубу — смазку. Пор увидел её и покраснел с новой силой — цвет залил не только щёки, но и шею. Тити положил тубу на кровать, а сам взял одну из подушек. — Пор, — позвал он. — Приподними, пожалуйста, бёдра. Пор, смущаясь и пряча глаза, сделал так, как просили. Тити засунул подушку под его поясницу — так, чтобы таз оказался чуть приподнят. Потом подвинулся ближе. Пор снова попытался закрыться — хотя бы инстинктивно, рукой, но Тити уже придвинулся вплотную. Он подхватил ноги Пора под коленями и аккуратно положил их себе на плечи. Пор выдохнул — громче, чем планировал. Краска залила всё лицо, уши, шею, даже плечи. — Ти… — проговорил он тихо, почти жалобно. — Пор, — Тити посмотрел ему прямо в глаза. — Просто верь мне. Если вдруг станет больно — сразу говори. Не молчи. Пор кивнул. Он всё ещё смущался, всё ещё горел от стыда, но в его глазах не было страха. Был только Тити — и доверие. Тити взял тубу со смазкой. Открыл её, выдавил немного на пальцы — холодный прозрачный гель блеснул в свете ночника. Пор наблюдал за каждым движением — не отрываясь, заворожённо. Тити закрыл тубу, отложил в сторону. Потом поднёс пальцы к проходу Пора — аккуратно, почти невесомо коснулся, не проникая. — Мм… холодно, — тихо произнёс Пор, морщась. — Сейчас нагреется, — пообещал Тити и начал медленно массировать колечко мышц круговыми движениями — нежно, плавно, не торопясь. Пор задышал чаще. Незнакомое ощущение разливалось по телу — странное, но не неприятное. Из его горла начали вырываться тихие стоны, которые он тут же пытался заглушить рукой, прикрывая рот ладонью. — Пор, — Тити не переставал массировать, но поднял голову, посмотрел на него. — Не сдерживай звуки. Это абсолютно нормально. Тем более у меня в квартире хорошая звукоизоляция — никто, кроме нас двоих, ничего не услышит. Свободной рукой он аккуратно взял запястье Пора и убрал его ладонь ото рта. Пор зажал губы — машинально, но потом, почувствовав, что Тити прав, и что это действительно нормально, начал постепенно расслабляться. Стоны стали тише, свободнее. — Молодец, — прошептал Тити. Он чувствовал, как мышцы Пора постепенно расслабляются под его пальцами. Когда напряжение почти ушло, Тити поднял голову. — Сейчас я войду буквально на одну фалангу, хорошо? — спросил он. Пор кивнул — красный, сбитый с толку, но послушный. Тити аккуратно протолкнул палец ровно на то расстояние, которое обещал. Пор издал тихий стон — больше от неожиданности, чем от боли. Тити замер, давая привыкнуть. — Можно ещё одну? — спросил Тити. Кивок. Тити протолкнул палец на следующую фалангу. Замер. Подождал — послушал дыхание Пора, посмотрел в его глаза, проверяя, не появилось ли там боли. Всё было в порядке. Он вынул палец — медленно, аккуратно. Пор вздохнул с облегчением — но и с ноткой потери. Тити помолчал секунду, собираясь с мыслями. Потом спросил: — Пор, можно использовать одну игрушку? В глазах Пора мелькнула искорка страха — маленькая, но Тити её заметил. Он сразу же продолжил, объясняя: — Это небольшая вибропуля. Она поможет лучше и более безболезненно подготовиться. Я включу её на самую минимальную скорость и сначала буду массировать так же, как только что делал пальцами. Вибрация поможет мышцам расслабиться быстрее. Потом я введу её буквально на пару сантиметров — вибрация снизит боль, сделает ощущения приятнее. Тити говорил спокойно, ровно, не отводя взгляда от глаз Пора. Он не заставлял, не торопил — просто объяснял. Давал информацию, чтобы Пор принял осознанное решение. Пор слушал. Страх в его глазах постепенно таял — неизвестность исчезала, а с ней уходила и часть тревоги. Он подумал секунд десять, а потом сказал: — Если так будет лучше… то ты можешь это сделать. Тити улыбнулся — мягко, тепло, благодарно. Он снова потянулся к прикроватному шкафчику и достал маленький серебристый предмет. Показал его Пору — чтобы тот видел, что он действительно небольшой и нестрашный. — Я обработаю его смазкой, — сказал Тити, беря тубу. — И твой вход тоже. Он выдавил смазку на пальцы, обильно смазал проход Пора, потом нанёс на вибратор. Включил — на самую минимальную скорость. В комнате раздалось тихое жужжание. — Начинаю, — предупредил Тити. Он прикоснулся вибратором к колечку мышц. Пора прошибло мурашками — от кончиков пальцев до макушки. Он застонал — громче, чем раньше, — и снова попытался зажаться, но Тити уже не давал. — Дыши, — напомнил он. — Расслабляйся. Пор дышал. Мышцы медленно отпускали, вибрация делала своё дело — с каждым мгновением становилось легче, приятнее. Когда Тити увидел, что колечко мышц начало пульсировать и приоткрываться, он сказал: — Сейчас я введу. И, не дожидаясь ответа — потому что Пор уже всё разрешил, — аккуратно протолкнул вибратор внутрь. Не глубоко — на пару сантиметров, как и обещал. Пор вскрикнул — негромко, скорее от неожиданности. Боль была — не сильная, но ощутимая, потому что вибратор был чуть толще пальца. Но длилась она недолго — почти сразу сменилась странным, глубинным ощущением наполненности и тепла. — Хорошо? — спросил Тити, замирая. — Д-да… — выдохнул Пор. — Да… наверное. Тити подождал ещё немного, чувствуя, как мышцы Пора расслабляются вокруг вибратора. Потом аккуратно вынул его, выключил и отложил в сторону. — Теперь пальцем, — сказал он. — Один. Снова смазка. Снова массирование круговыми движениями — Тити делал это уже почти механически, но с такой нежностью, что у Пора перехватывало дыхание. Потом Тити ввёл один палец — до конца, на всю длину. — Терпимо? — спросил он. — Да… — Добавлю второй? — Давай. Тити добавил второй палец. Пор зашипел — больно, но терпимо. Тити остановился, дождался, пока расслабится. — Двигаюсь. Он начал двигать пальцами — медленно, аккуратно, расширяя проход. Пор стонал — по-прежнему с ноткой боли, но всё тише, всё свободнее. Тити заметил ту самую чувствительную точку — когда палец задел её, Пор простонал резче, громче. Тити улыбнулся уголками губ. Пор смутился, так как сам не ожидал от себя такой реакции. Тити продолжил растяжку — добавил третий палец. Это было больнее — Пор застонал глубже, почти жалобно, — но он не попросил остановиться. Только сжал зубы и дышал через раз. — Нормально? — спросил Тити, замирая. — Нормально… — выдохнул Пор. — Продолжай. Тити сперва всё же немного подождал пока Пор привыкнет, а потом продолжил — растягивая пальцами ножницами, массируя изнутри, работая с той чувствительной точкой, которая заставляла Пора выгибаться навстречу. Когда Пор начал сам насаживаться на пальцы — двигал бёдрами, подстраиваясь под ритм, — Тити понял: пора. — Пор, — сказал он, вынимая пальцы. — Ты готов продолжить? Пор посмотрел на него. Глаза были влажными, но не от слёз — от переполнявших ощущений. Он кивнул. — Да, — сказал он. — Я готов. Тити не спеша снял штаны — теперь они оба были обнажены. Он потянулся к шкафчику, достал маленький серебристый квадратик — Пор сразу понял, что это. Тити поднёс его ко рту, зубами разорвал упаковку, достал презерватив и аккуратно надел его на себя. Снова смазка — на этот раз обильно, на пальцы и на себя. Тити обработал свой член, потом снова смазал проход Пора — несколько раз, втирая гель, чтобы всё было максимально гладко. Он снова закинул ноги Пора себе на плечи, подтянул его ближе за бёдра, поправляя подушку под поясницей. Приставил головку к проходу — но не надавил. Поднял взгляд на Пора. Пор смотрел на него — и кивнул. Снова. В который раз за этот вечер. Кивнул, давая добро. Тити аккуратно надавил. Головка вошла — Пор зашипел, сквозь зубы, но не закричал. Тити остановился. — Терпимо? — Да… — выдохнул Пор. — Давай дальше. Тити протолкнулся чуть глубже — на пару сантиметров. Замер. Дождался, когда дыхание Пора выровняется. — Ещё? — Ещё. Так — шаг за шагом, сантиметр за сантиметром, с паузами и вопросами — Тити вошёл в Пора полностью. Пор тяжело дышал — не от боли, а от натуги, от того, как непривычно было чувствовать внутри кого-то. — Всё, — сказал Тити. — Полностью. — Хорошо… — прошептал Пор. — Дай немного привыкнуть. Тити замер. Стоял неподвижно, чувствуя, как горячие стенки сжимают его, как бьётся сердце Пора — прямо под пальцами, которые лежали у него на бёдрах. Прошло полминуты. Минута. — Можешь двигаться, — наконец сказал Пор. — Медленно? — уточнил Тити. — Очень медленно. Тити начал двигаться. Выходил на сантиметр, входил обратно — плавно, осторожно, следя за каждым звуком Пора. Пор стонал — негромко, но без боли. С каждым движением его тело расслаблялось всё больше. — Можно быстрее? — спросил Тити. — Давай. Тити чуть ускорился — но не сильно, всё ещё держа себя в руках. Он видел, как Пор постепенно начинает получать удовольствие — от того, как напрягались мышцы его живота, как он выгибался навстречу, как его стоны становились глубже, ниже. А потом Тити ошибся. Движение было слишком резким, слишком глубоким — и Пор вскрикнул, громко, почти испуганно. — Ти..! — Тише, тише, — Тити сразу остановился и медленно наклонился к Пору, поцеловав его в лоб. — Прости, я не хотел. — Прошу... Не так глубоко.., — выдохнул Пор. — И не так резко... — Хорошо, — Тити поцеловал его ещё раз — в губы, нежно, успокаивающе. — Я буду осторожнее. Обещаю. И он сдержал слово. Он двигался плавно, предсказуемо, не входя до конца. И вскоре снова нашёл ту самую чувствительную точку от чего Пор громко простонал, а Ти лишь произнёс: — Нашёл Пор не совсем поняв о чёт говорит Ти уточнил: — О чём ты..? Тити снова наклонился к уху Пора и прошептал: — Теперь просто наслаждайся ~ Тити снова начал двигаться и теперь каждый толчок приходился точно в ту самую точку. Пор стонал — уже не сдерживаясь, вслух, откровенно. В комнате стояли звуки — влажные, горячие, полные страсти. Почувствовав накатывающую волну Пор сказал сквозь стоны: — Ти… — простонал Пор. — Я сейчас… — Я тоже, — выдохнул Тити. — Почти… Ещё несколько движений — и Пора накрыло волной. Он выгнулся, замер на секунду, а потом обмяк, как тряпичная кукла. Тити последовал за ним — почти сразу, чувствуя, как горячо и туго сжимается всё вокруг. Он замер, давая остаткам удовольствия растечься по телу. Потом, через несколько секунд, аккуратно вышел — и сразу же наклонился к Пору, поцеловал его в уголок губ. — Пор, — прошептал Тити. — Я люблю тебя до безумия. Пор смотрел на него — и в глазах его стояли слёзы. Не потому, что было больно. Потому что было хорошо. Потому что он сделал это. Потому что Тити был рядом. Потому что любовь — она настоящая. — И я тебя, — ответил Пор. Тити улыбнулся. Легко приподнялся, снял презерватив, завязал, выбросил в мусорку у кровати. Потом протянул руку Пору. — Идём в ванную, — сказал он. — Нужно помыться. — Я сам, — попробовал возразить Пор, но ноги слушались плохо — ватные, неуверенные. — Не спорь, — мягко сказал Тити, помог ему встать и, поддерживая за талию, повёл в ванную. Он наполнил тёплую ванну — не горячую, приятную. Посадил Пора в воду, сам залез следом. Они сидели тихо, в пене, прижавшись друг к другу. Тити гладил Пора по спине, по голове, целовал в макушку. — Больно? — спросил он. — Уже нет, — ответил Пор. — Только немного странно. — Это пройдёт. Некоторое время они молчали — просто сидели, чувствуя тепло воды и тепло друг друга. Потом Тити помог Пору вымыться, аккуратно, бережно, не задевая лишнего. Вытер его мягким полотенцем, надел свежую пижаму — ту самую, которая была чуть великовата. И они легли в кровать. Тити обнял Пора со спины, прижал к себе, уткнулся носом в его затылок. — Спокойной ночи, — прошептал он. — Спокойной ночи, — так же тихо ответил Пор. И через минуту — или через секунду, неважно — они провалились в глубокий, спокойный сон. В объятиях друг друга, без страха, без кошмаров. Впервые за долгое время — по-настоящему счастливые.