Карма?

В гостиной дома Маршей было немного душновато, а также пахло дешевыми чипсами, которыми Картман засыпал весь ковер, пока пытался открыть пачку одной рукой, не отрываясь от геймпада. Была пятница, начало восьмого, когда никого не волновали уроки и домашние задания. На экране плазмы, которую Рэнди купил по какой-то безумной акции в Молле, мелькали полуголые воины с неестественно огромным оружием и женщины в бронелифчиках, которые прикрывали соски чисто символически, чтобы была какая-то цензура, оставляя все остальное на обозрение. Ребята уже забыли название игры, она была взята в магазине по дешевке и напоминала смесь «Mortal Combat» и «Warcraft», где из первого файтинг, а второго — похожие модельки персонажей, к тому же игра еще была кровавой и пошлой ровно настолько, чтобы понравиться компании шестнадцатилетних парней. — Нет, ну вы посмотрите на эту шлюху! — Картман ткнул жирным пальцем в экран, где персонаж Кенни — гибкая эльфийка в нелепой одежде или броне с вырезом от горла до лобка — эффектно умирала от удара топора. — Маккормик, ты специально выбираешь самую сиськастую телку, чтобы залипать на нее во время боя? — У нее показатель высокие показатели ловкости, идиот, — лениво отозвался Кенни, не отводя взгляд от того, как виртуальная грудь его персонажа неестественно колышется при каждом движении, даже когда та лежит в луже крови. — И ульта накидывает баффы на скорость и силу атаки. Это единственный перс, которым можно контрить твоего жирного ублюдка с цепями. — Да-да, ловкость, ульта с баффами… Мы верим, — Кайл, сидевший на продавленном диване рядом со Стэном, усмехнулся и отпил из банки пива, что стащил Марш у отца. — Кенни, ты выбираешь женских персонажей в каждой гребаной игре, в которую мы играем. В гонках у тебя девка в бикини на мотоцикле, в стратегии про космос ты был инопланетной кем-то там, но тоже женщиной… Да чего только стоит наша игра в десять лет, когда были войны, эльфы и ты стал принцессой! — То, что я был принцессой, давало неплохой бонус к дипломатии! — возмутился Кенни, но в голосе его не было злости, только веселое упрямство. Он сидел на полу в одной белой немного порванной футболке и в спортивных штанах, которым лет больше чем самому парню, но выглядели они приемлемо, а светлые волосы падали на глаза, и он постоянно сдувал их в сторону, не отрываясь от игры. — Дипломатия у него, — фыркнул Картман. — Признайся, Маккормик, ты просто дрочишь на пиксельные сиськи, потому что настоящие трогать не дают. Это же очевидно ты извращенец, который в будущем женится на аниме-подушке и умрет в подвале у мамы. — Ты описываешь свое будущее, Эрик, — парировал Кенни, не меняя выражения лица. — Потому что, в отличие от тебя, мне дают девушки и даже красивые. Стэн заржал в голос, откинувшись на спинку дивана, и едва не пролил на себя пиво. Настроение сейчас у него было приподнято, как раз в той редкой фазе, когда депрессивные мысли отступали под напором компании и легкого опьянения. Он положил голову на плечо Кайла, внимательно смотря на парней рядом и предвкушая что-то интересное. — Слушайте, а если серьезно, — Кенни вдруг поставил игру на паузу, и все недовольно загудели. — Почему вы считаете, что играть за бабу это что-то стремное? — Потому что это по-гейски, — автоматически выдал Картман, не задумываясь. — Объясни логику, Эрик, — тут же включился Кайл, который обожал загонять жирного в тупик логическими аргументами. — Как игра за женщину, у которой огромная грудь может быть гейской? Это буквально самая гетеросексуальная вещь, которую можно делать в видеоигре. Ты смотришь на сиськи и думаешь: «О, сиськи, мне нравится», — это не гейство, а… натуральство в чистом виде. — Заткнись, жид, — огрызнулся в ответ жирный, — ты просто защищаешь его, потому что сам тайно хочешь играть за баб, но стесняешься. — Я не стесняюсь, я просто предпочитаю персонажей с иными статами, — Рыжий закатил глаза, — но он прав, в этом нет ничего такого, просто… Кенни, ты делаешь это так часто, что это уже выглядит как навязчивая идея. Блондин пожал плечами и снова включил игру, продолжая драться против персонажа Эрика. — Может, это и есть навязчивая идея, — сказал он, и в его голосе проскользнула странная интонация, которую никто не заметил. — Я просто… Иногда думаю, каково это… Быть девушкой. — В смысле? — Марш нахмурился, отставляя пиво. — Типа, фетиш? Трансвестизм? — Нет, чувак, просто интересно, — он отложил геймпад, загибая пальцы. — Вот смотрите: Во-первых, у тебя есть сиськи, во-вторых, вагина, в-третьих, общество построено, чтобы хотеть женщин. Ты идешь по улице, и все мужики смотрят на тебя, думая: «Я бы трахнул». Это же власть, чуваки! — Власть быть объектом? — Кайл приподнял бровь. — Это не власть, Кенни, а объективация, моя мать постоянно ноет об этом. — Твоя мать ноет обо всем, включая то, как ты дышишь, — отмахнулся Эрик. — Но Маккормик прав в одном: если бы я был бабой с большими сиськами, я бы пользовался этим по полной, например, заставлял мужиков делать все, что я захочу, просто показывая им ложбинку. — Ты и так заставляешь, но только свою маму свою маму делать все, что захочешь, — заметил рыжий. — И без всякой ложбинки… — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О МОЕЙ МАМЕ, ЖИД! — О, ради бога, жиртрест… Стэн потер переносицу, чувствуя, как привычная головная боль начинает пульсировать где-то за глазами. Споры Кайла и Картмана были фоном его жизни с начальной школы, и иногда они утомляли, хотя нередко также и веселили, а вот Кенни откинул челку со лба, с довольной ухмылкой. — Ладно, парни, — сказал он, а его глаза опасно блеснули. — Давайте гипотетически. — О нет, — простонал Кайл, закрыв лицо руками. — Только не «гипотетически»… В прошлый раз, когда ты сказал это, мы закончили тем, что обсуждали, можно ли трахнуть привидение… — И мы пришли к выводу, что да, если оно достаточно плотное, — кивнул Стэн, вспоминая тот разговор и допивая пиво. — Это было… Довольно познавательно. — Сегодня проще, — Маккормик ухмыльнулся и повернулся к ним лицом, отложив геймпад. — Гипотетически, — вновь повторил он, — представьте, что завтра я просыпаюсь, иду в душ, снимаю трусы и вижу… Вагину. Картман поперхнулся чипсами и заржал так, что крошки со слюной полетели у него изо рта. — Я же говорил! Я, блять, говорил! Карма, Маккормик! Ты столько пялился на сиськи в играх, что вселенная решила дать тебе возможность посмотреть на свои собственные! — Я еще не закончил, Эрик, — Кенни поднял палец, и его улыбка стала шире. — Итак, у меня вагина. Настоящая, работающая, со всеми делами… Ну, там клитор, половые губы, вход во влагалище, все как в учебнике биологии. И я прихожу к вам троим и говорю: «Парни, произошло что-то странное, мне нужна ваша помощь, чтобы разобраться». Что делать будете? — В смысле помощь? — Стэн нахмурился, не понимая, куда клонит тот. — В прямом, — блондин наклонился вперед, понижая голос до томного шепота. — Я не знаю, как это работает и что мне с этим делать. Мне нужно, чтобы кто-то… Ну, помог мне проверить функциональность. В комнате повисла тишина, на несколько секунд, которую решился нарушить только Брофлоски. — Ты сейчас серьезно предлагаешь нам потрогать твою воображаемую вагину? — Кайл медленно проговорил эти слова, без единой эмоции на лице. — Не просто потрогать, — Кенни покачал головой, усмехнувшись. — Я спрашиваю вас, парни, кто бы согласился трахнуть меня, если бы я превратился в девушку? Вот прямо так, пришел к вам и сказал: «Я Кенни, твой друг с детского сада, и у меня теперь вагина. Ты хочешь попробовать?» Комната погрузилась в тишину, а затем взорвалась громким смехом ребят. — Да ты больной, Маккормик! — наконец выдавил еврей, стараясь сдержаться от новой волны хохота. — Это самая странная вещь, которую ты когда-либо предлагал! — Жа ладно тебе, Кайл, лучше скажи, ты бы согласился? Ты гетеро, у тебя были подружки… это был бы просто секс с девушкой, которая технически твой друг. — Я… — Рыжий запнулся, а на его лице появился небольшой румянец. — Это другое, Кенни. Ты не девушка, я знаю тебя больше десяти лет, видел, как ты ешь козявки во втором классе… Я не могу просто взять и… Это было бы странно. — Значит, нет? А жаль, — Маккормик перевел взгляд теперь на брюнета. — Стэн? Ты у нас любитель экспериментов, попробовал бы? Марш глубоко затянулся сигаретой, которую он достал из пачки, пока никто не смотрел, и выпустил дым в сторону, чтобы не курить на Кайла рядом. — Ну, слушай… — начал он медленно, подбирая слова. — Я ценю твою… Прямоту, и, гипотетически, если бы ты превратился в девушку с нормальным телом и лицом, и это было бы по-настоящему, а не какой-то розыгрыш Картмана… Я не знаю. Я, наверное, сначала бы охренел, а потом, может быть, если бы мы оба были пьяные, то… Возможно… Не знаю, это слишком странно, чтобы отвечать сейчас. — Честный ответ, — Кенни кивнул и посмотрел на оставшегося из троицы. — А ты, Эрик? Картман с довольной улыбкой откинулся на кресле и сложил руки в замок. — Что же… Я скажу тебе прямо, Маккормик, — начал он без тени смущения. — Если бы ты пришел ко мне с реальной, работающей вагиной, и попросил трахнуть тебя, я бы сделал это без раздумий. Чисто из научного интереса, и еще потому, что я всегда хотел знать, каково это — трахать кого-то, кого я знаю с детства. Это добавляет… Пикантности. — Или чтобы узнать какого это просто трахать кого-то… — Кайл покачал головой. — Да и к тому же, ты бы трахнул что угодно, если бы у этого были пульс и влагалище, потому что озабоченный ублюдок. — Неправда! — Возразил Эрик. — У этого еще должны быть большие сиськи! Так что, Кенни, если будешь превращаться в тёлку, позаботься о размере груди. — Он скрестил руки на груди, хмыкнув и уточняя, — минимум третий размер, иначе сделка отменяется. Кенни рассмеялся, откидывая голову назад, и зачесал свои волосы. Его всегда забавляли такие диалоги с парнями, потому что никто никогда не знал, во что это вольется. Он забрал сигарету у Стэна, затянувшись ей, и выпустил дым, глядя на тлеющий кончик, а затем вновь вернул сигарету владельцу. — Ладно, парни, — сказал он, отсмеявшись. — А теперь давайте так: кого бы я трахнул, если бы вы стали женщинами? — он демонстративно потер ладонями и облизался в шутку. — О нет, — снова простонал Кайл. — Если бы наш Стэнли стал девушкой, — Кенни прищурился, продолжив потирать ладони, — ты был бы такой грустной депрессивной девицей с большими глазами… Типа эмо-готки. И я бы тебя трахнул просто потому, что мне было бы жалко. Плюс у Стэна наверняка были бы классные сиськи, я почему-то уверен в этом. — Спасибо… наверное? — Марш выглядел озадаченным, но при этом чуть усмехнулся. — Если бы ты, Кайл, — Кенни перевел взгляд, — ты был бы рыжей еврейской девицей с характером, которой надо доказывать, что ты хорош в постели. И да, я бы трахнул тебя сто процентов, уверен, твоя генетика очень хороша. Кайл закрыл лицо ладонями, но сквозь пальцы было видно, что тот смеется. Немного нервно, но все же. — А ты, Эрик, — наконец блондин ткнул пальцем в Картмана, — ты был бы жирной страшной бабищей, которая постоянно ест чипсы и орет на всех. И я бы не трахнул тебя даже под дулом пистолета, сорян. — Да пошел ты, Маккормик! — Картман швырнул в него пустую банкой из-под газировки, но парень ловко увернулся. — Если бы я превратился в бабу, я был бы сексуальной пышкой с огромными сиськами и толстой задницей, и все бы хотели меня трахнуть, включая тебя, нищий лицемер! — Мечтай, Эрик. Они снова заржали, и напряжение, которое на мгновение повисло в воздухе, рассеялось. Они играли до полуночи, забыв о странном разговоре и возвращая все на круги своя: Кенни, ради прикола, продолжал выбирать женских персонажей, Картман отпускал пошлые шутки про сиськи, Кайл ныл, что уже поздно, а Стэн курил в перерывах в открытое окно, чтобы не спалиться перед матерью. В ночи Маккормик вернулся домой, тихо пробравшись в свою комнату и запираясь. Он запустил руку в штаны и нащупал свой член, сжав его и привычно оценивая твердость и форму, как ритуал перед сном. Кенни вдруг подумал: «А каково было бы, если бы там было пусто? Если бы пальцы проваливались во что-то мягкое и влажное?» От этой мысли по телу пробежала дрожь, и член дернулся в руке, становясь тверже, отчего он закусил губу, чтобы не застонать, и быстро убрал руку. Не сейчас… Он перевернулся на бок на своей постели, поджал колени к груди и провалился в сон, полный странных, размытых образов — зеркала, в которых отражалось не его лицо, руки, гладящие незнакомое тело, и голос Картмана, повторяющий:

«Проснешься однажды утром…»

Кенни проснулся от того, что солнечный свет бил прямо в глаза через не зашторенное окно. Парень застонал, перекатился на спину и тут же почувствовал, что что-то не так… Это была ни боль, ни дискомфорт, а странное отсутствие… Он лежал на спине, раскинув ноги и чувствуя, что между не было привычной тяжести. Член, который обычно по утрам стоял колом, требуя внимания, не давил на ткань трусов. Кенни медленно, словно боясь чего-то, провел пальцами по бедрам и лобку, через ткань трусов. Сердце пропустило удар, а потом забилось с утроенной скоростью, заставляя того резко сесть, оглядываясь по сторонам. Он встал на дрожащих ногах, стараясь не шуметь, и на цыпочках прокрался в ванную. Дверь закрылась с мягким щелчком, и блондин прислонился к ней спиной, тяжело дыша. — Это сон, — сказал он себе тихо. — Ты все еще спишь, и тебе снится странный сон из-за вчерашнего разговора… Сейчас ты проснешься по-настоящему, и все будет нормально… Он ущипнул себя за руку, чувствуя отрезвляющую боль, которая не рассеивала этот странный сон, но оставила после себя синяк. Кенни глубоко вздохнул, собираясь с духом, подошел к унитазу и, не глядя вниз, спустил штаны и трусы до колен. Холодный воздух коснулся новой уязвимой плоти, заставляя кожу покрыться мурашками. Парень медленно опустил взгляд и первое, что он увидел — редкие светлые лобковые волосы, такие же, как всегда, но потом… От новой плоти Кенни просто не мог оторвать взгляд, хоть он видел ни раз подобное, но на себе… Его большие половые губы выглядели очень аккуратно и очень миниатюрно и закрывали его новые особенности анатомии в виде входа во влагалище. Рука медленно опустилась к лобку и палец провел меж двух новых складок, раздвигая их под нажатием. Он коснулся горячих и немного влажных малых половых губ, ощущая подушечкой бархатистую кожу. От этого прикосновения по телу пробежал электрический разряд, заставив Кенни прикусить губу, пока тот проводил пальцем от входа влагалища по малым половым губам. Это было очень странно и совсем не так, как когда он трогал свой член: там было просто и понятно — трогаешь, твердеет, двигаешь рукой, кончаешь. Здесь же все было… сложнее и требовало изучения. Он развел половые губы шире, рассматривая внутренности: у входа во влагалище блестела влага, его естественная смазка, выделившаяся от одного только прикосновения и нервного возбуждения, а выше, там, где сходились малые губы, прятался клитор — маленький бугорок, прикрытый капюшоном из кожи. Кенни знал из порно и немного на практике, что это самая чувствительная точка, и осторожно коснулся его подушечкой пальца. Ощущения были невероятные и гораздо глубже, нежели касания головки члена… Всё было острее, несмотря на лёгкое утреннее возбуждение, а что если это возбуждение будет интенсивнее? Он убрал палец, тяжело дыша, и посмотрел в зеркало над раковиной. Из зеркала на него смотрел Кенни Маккормик — взлохмаченный, с красными пятнами на щеках, с расширенными зрачками и приоткрытым ртом. Его обычное лицо, обычное тело, если не смотреть ниже пояса. Только теперь между ног у него была нежная и аккуратная вагина. «Эрик был прав, — мелькнула мысль, и Кенни истерически хихикнул. — Сукин сын был абсолютно стопроцентно прав. Это карма за то, что я выбирал баб в видеоиграх, а вселенная имеет чертовски странное чувство юмора». Он натянул штаны и сел на край ванны, обхватив голову руками. Что сделать? Реально рассказать парням? После вчерашнего разговора это казалось одновременно логичным и невозможным. Они решат, что он сумасшедший или что это розыгрыш. Или, что еще хуже, поверят и начнут… А что они начнут? Обсуждать? Трогать? Вчерашний гипотетический разговор вдруг стал пугающе реальным. Кенни представил, как он выходит из ванной, звонит проснувшимся друзьям и говорит: «Парни, помните вчерашнюю тему? Так вот, у меня теперь вагина. Кто хочет проверить функциональность? Только чур по одному». Картман бы заржал и полез проверять без лишних вопросов, Кайл бы покраснел и начал читать лекцию о психологических отклонениях, а Стэн бы просто молча смотрел, пытаясь понять, шутка это или нет. И во всех вариантах в его голове никто бы не отреагировал нормально. Он не мог им рассказать. Точно не сейчас. Блондин умылся холодной водой и зачесал волосы назад, возвращаясь обратно в комнату. Дома все спали, и от этого были ощущения пустоты и тишины. Кенни запер дверь на шаткий крючок и уселся на кровать, смотря в одну точку. Он просидел так минут десять, просто глядя в стену, пока любопытство не пересилило страх, заставив раздеться и встать перед небольшим потрескавшимся зеркалом, висящем на его двери. Тело Кеннета Маккормика было поджарым, жилистым, с едва наметившимися мышцами на руках и животе — результат постоянной ходьбы пешком и редких драк в школе. Светлая кожа была усыпана редкими веснушками на плечах и спине, соски были маленькие, бледно-розовые, окруженные редкими светлыми волосками на его груди, немного торчащие ребра, плоский живот с очертанием кубиков пресса, а ниже, там, где всегда был пенис, теперь располагалась вагина. Кенни повернулся боком, потом спиной к зеркалу, оглядывая себя через плечо. Его задница всегда была чуть более округлой, чем у других парней, что было дополнительным объектом для шуток Картмана, и теперь это казалось почти уместным, как будто тело готовилось к изменениям. Он провел рукой по ягодице, сжимая ее, и почувствовал, как влагалище неожиданно отозвалось пульсацией. Маккормик снова сел на кровать, на этот раз раздвинув ноги. В комнате было достаточно светло, чтобы можно было рассмотреть все детали: внешние половые губы были аккуратные и чуть пухлыми, именно то, что ему нравилось на фото у женщин на известных сайтах и журналах, малые розовые губы чуть выступали, но тоже выглядели аккуратными, а клитор прятался под капюшоном, но когда Кенни осторожно оттянул кожу вверх, показался маленький, твердый, похожий на крошечную головку члена, причем такой же чувствительный. Блондин коснулся его снова, на этот раз подготовленный к ощущениям. Тело напряглось, бедра дернулись навстречу пальцу, и из горла вырвался тихий стон от неожиданного прилива удовольствия и новой волны возбуждения. Кенни закусил губу и продолжил изучать, гладя клитор круговыми движениями, подготавливая себя. Ощущения нарастали волнами удовольствия: сначала легкое покалывание, потом тепло, разливающееся по низу живота, потом острая, почти невыносимая чувствительность, от которой хотелось одновременно остановиться и продолжать. Он перенес пальцы ниже, к входу во влагалище, чувствуя насколько там влажно. Смазка текла обильно, пачкая немного бедра, и Кенни с удивлением понял, что эти ощущения возбуждают его еще сильнее… Ему очень хотелось смотреть. Маккормик осторожно ввел один палец внутрь, давая телу привыкнуть. Там было горячо и тесно, мышцы рефлекторно сжимались вокруг пальца, отчего Кенни застонал чуть громче, закрыв свой рот ладонью. Он двигал пальцем, изучая текстуру мягких ребристых и невероятно чувствительных стенок, каждое движение отдавалось эхом во всем теле, заставляя соски твердеть, а дыхание сбиваться от накопившего жара. Блондин добавил второй палец, растягивая себя, но это было уже на грани боли, отчего мышцы сопротивлялись, но постепенно привыкли к новому размеру и расслабились, двигаясь уже свободно и скользя в смазке. Кенни нащупал внутри шероховатую область на передней стенке и нажал на нее, заставив тело выгнуться и толкнуться бедрами навстречу. Эти ощущения никак не сравнивались с тем, что он чувствовал, когда у него был член, даже во время секса с девушками. Парень трахал себя пальцами, второй рукой зажимая рот, и мир сузился до этой комнаты и этих новых ощущений. Он не думал ни о школе, ни о друзьях, ни о том, как это произошло и как исправить — голова была занята лишь удовольствием, нарастающим напряжением внизу живота, а также теплом, которое растекалось по венам, и приближающейся развязкой. Оргазм накрыл его неожиданно, причем не как привычный резкий всплеск с семяизвержением, а как долгая, накатывающая судорога. Его влагалище сжималось вокруг пальцев, клитор пульсировал, и все тело сотрясалось в конвульсиях удовольствия. Кенни закричал в ладонь, заглушая звук, и продолжал двигать пальцами, продлевая агонию наслаждения. Это длилось, казалось, целую вечность, а когда схлынуло, он остался лежать на мокрой простыне, обессиленный и опустошенный. — Боже мой, — прошептал тот, убрав ладонь от рта. — Это было… в сто раз лучше, чем дрочить членом… Что со мной происходит? Он пролежал так около получаса, периодически проваливаясь в дрему, пока его не разбудили утренние копошения на кухне — скорее всего проснулась мать. Кенни вскочил, быстро натянул штаны и футболку и прислушался. Да, это точно была мать, а также отец, снова ругался на счета за свет и воду и ушел мыться — обычное дело в их доме. Кенни выскользнул из комнаты, прошел мимо них, бормоча приветствие, и вышел на улицу. Ему срочно надо было немного проветриться и подумать. Вернулся домой он поздно вечером, поужинал быстро тем, что было и заперся в своей комнате. Странное ощущение между ног вернулось, но теперь оно было скорее… Ноющим, как будто его новое тело хотело внимания. Кенни лег на кровать, не раздеваясь, и закрыл глаза, пытаясь уснуть.

Но сон не шел.

Он ворочался, чувствуя, как трусы трутся о половые губы, влага собирается в складках, а клитор пульсирует от одного только трения ткани. Маккормик тихо застонал и снова запустил руку в штаны, но на этот раз не торопился. Он гладил себя медленно, запоминая, какие прикосновения приносят больше удовольствия: легкие, едва ласкающие и дразнящие клитор, или более сильные, во время давления на точку внутри. Где-то после полуночи, когда парень лежал обессиленный, с мокрыми от пота волосами и липкими от смазки пальцами, он вдруг почувствовал какую-то невероятную легкость. Кеннет лежал на спине и смотрел на свои немного дрожащие пальцы в выделениях с небольшой ухмылкой. Неужели его проклятие даровало ему столько удовольствие за все возможные муки, что он испытывал, умирая? Если это так, то Кенни вовсе не желал отказаться от подобной щедрости, чувствуя, что с этого момента всё будет совсем иначе.

***

Следующие несколько дней превратились в череду экспериментов и наблюдений. Кеннет просыпался утром, делал рутинные дела, шел в школу, все нормально, хотя это новое желание теперь с ним было фоном. К вечеру, когда солнце садилось, он начинал чувствовать странное покалывание внизу живота, усиливая все эти ощущения. Почему-то это происходило поздним вечером, каждый раз — всепоглощающая, животная похоть, которая заставляла его забывать обо всем. Блондин не мог думать ни о чем, кроме прикосновений к себе, ощущения наполненности, от собственных пальцев. Он мастурбировал каждую ночь, иногда по два-три раза, изучая свое новое тело с голодом нимфоманки. Он узнал, что клитор можно ласкать не только пальцами, но и подушкой, трения о которую было достаточно, чтобы довести себя до пика, что если ввести во влагалище что-то более толстое, чем пальцы ощущения становятся острее, и оргазм накрывает быстрее. Его соски стали более чувствительными, и если их трогать и одновременно мастурбировать, то удовольствие удваивается. Кенни стал одержим и ждал с нетерпением уединения, считая часы в школе, и даже немного ерзая на стуле от предвкушения. Идеальная маска — днем он был обычным Кенни Маккормиком, который был пошлым, смешным и немного отстранённым, но стоило только вернуться домой, и он превращался в кого-то другого… В существо, что желало только легкого дофамина в виде мастурбации. Парни заметили, что с их другом что-то не так: тот стал чаще уходить домой пораньше, отказываться от ночевок, ссылаясь на то, что должен быть с Карен или сделать домашние дела. Он стал рассеянным, часто залипал, глядя в одну точку, и вздрагивал, когда к нему обращались… — Маккормик, ты что, дрочишь ночами напролет? — спросил как-то Картман на большой перемене, когда они сидели на скамейке за школой и курили. Кенни чуть усмехнулся, выпуская дым и довольно улыбался, в привычной ему манере. — Может, и дрочу, а что, завидуешь? У тебя-то член, наверное, от жира не видно. — Ха-ха, очень смешно. У меня отличный член, между прочим. Мама говорит, он очень пропорциональный. — С гордостью произнес Эрик — Жиртрест, пожалуйста, не рассказывай нам, что твоя мама говорит о твоем члене, — взмолился Кайл, устало простонав. Стэн молча наблюдал за ними, затушив свою сигарету, он тоже замечал в Кенни какую-то херню, которую никто не мог объяснить, но молчал, не влезая в этот диалог. После школы он догнал Кенни у выхода, схватив осторожно за плечо. — Слушай, чувак, — сказал он, поправляя рюкзак, — Ты в порядке? Ты словно… Не здесь последние дни. Кенни посмотрел на него долгим взглядом, стараясь придумать что-то. А что ему сказать? Как объяснить? «Привет, Стэн, помнишь наш разговор про вагину? Так вот, у меня она есть, и я трахаю себя каждую ночь всем, что попадается под руку, и это самое охренительное, что со мной случалось»? Звучит как полная хуйня. — Все нормально, Стэн, — сказал он вместо этого и улыбнулся. — Просто… свои проблемы, как обычно у меня в семье, не бери в голову. Стэн кивнул, хоть и не поверил, но старался держать личные границы. — Если что… Я с тобой, чел. Мы все с тобой. Кенни кивнул и пошел домой, ощущая знакомое покалывание внизу живота и знакомый нарастающий голод, неизвестно почему. А что если бы он реально пришел так к Стэну и показал ему? А что если не только ему?.. Дома в своей спальне от этих мыслей Кенни застонал громче, надавливая пальцами на пульсирующую плоть. Он понимал, что теперь хотелось большего, чтобы кто-то другой касался его, наполнял, смотрел и хотел его так же сильно, как он сам хотел себя. Маккормик превратился в ходячий гормональный эксперимент и ни сколько не же жалел об этом. Проходили дни, но желание только нарастало, и открывало новые грани фантазий и удовольствия. Блондин экспериментировал с предметами: с маркерами, ручкой от расчески, обернутой в презерватив — но все это было не то. Его тело хотело не просто механической стимуляции, настоящего тепла, веса и присутствия другого человека… И в центре этих фантазий, как бы Кенни ни пытался их разогнать, всегда оказывались двое — Стэн и Кайл. Его двое лучших друзей с детского сада, с которыми они прошли всё — от драк и обид, до одной сигареты на всех. Когда Кенни мог прийти к кому-то из них, просто потому что дома невозможно было находиться, вместе издеваться и смеяться над Картманом, шутить аморальные пидорские шутки, как тогда, но… Он никогда не смотрел на них так. А теперь, лежа ночью с раздвинутыми ногами и скользкими от смазки пальцами, Кенни представлял не абстрактную фигуру из порно, а очень конкретных людей. Представлял Стэна с его вечно растрепанными черными волосами и немного грустными синими глазами. Представлял Кайла с его рыжими кудрями, вечно торчащими из-под ушанки, и его острым языком и черным юмором… Они были такими разными, но в фантазиях Кенни всегда появлялись вместе. Блондин представлял, как они вдвоем сидят на краю его кровати и смотрят на него с неприкрытым любопытством и желанием. Как Стэн первым тянется прикоснуться, а Кайл медлит и наблюдает, кусая губу и тяжело дыша. Как потом рыжий, преодолев свою обычную скованность, тоже протягивает руку, и его пальцы, чуть более грубые, присоединяются к пальцам Стэна, и они вместе исследуют его, гладят клитор, раздвигают половые губы, погружаются внутрь. Кенни стонал в подушку, проникая собственными пальцами глубже и представляя, как они оба склоняются над ним, как их языки сменяют пальцы. В его фантазиях Марш лижет его медленно и нежно, уделяя внимание больше клитору, а Брофловски, наоборот, более настойчив, и сразу проникает внутрь, вылизывая изнутри. Фантазия сменялась одна за другой: вот он Стэн, который молча обнимает его сзади за талию и целует в плечо. Его руки скользят по животу вниз, оглаживая бедра и сжимая их, пока Кайл сжимает его чувствительную грудь и целует, прикусывая губы. Кенни возбуждала сильнее только одна эта мысль быть зажатым меж двух крепких горячих тел. А вот другая фантазия: где они в него входят, сначала пальцами, затем членами, растягивая его, заполняя. При этом их руки все также блуждают по телу, задевая чувствительные точки, а губы целовали его шею, скулы, губы… Оставляют укусы и вовсе не нежные, именно те, что нравились Кеннету. Парень вскрикнул в подушку и закусил ее с силой, кончая и сжимая бедра, мелко дрожа от оргазма и ощущая пульсацию и нирвану после. Он понял, что его возбуждала эта запретная реальность: возможность быть увиденным и принятым двумя его лучшими друзьями, имевшими его во всех местах и позах в этих грязных влажных фантазиях. Его влагалище все еще сжималось и пульсировало, а по телу разливалось тепло, которое не уходило несколько минут. Кенни лежал, раскинувшись на кровати, и чувствовал, как смазка стекает по бедрам, остывая на коже.

Ему было мало… Всегда было мало…

Он встал, на трясущихся ногах и дошел до зеркала, смотря на свой внешний вид. В тусклом свете уличного фонаря, проникающем через окно, его тело казалось более рельефным и таким красивым… Светлые волосы, веснушки на плечах, плоская грудь с маленькими сосками, которые сейчас были твердыми и чувствительными, узкие бедра, а между ног — влажная и припухшая после оргазма вагина, что истекала смазкой. Кенни провел рукой по животу до лобка, проводя пальцами по редким коротким волоскам, а затем по внутренней стороне бедра, собирая липкую влагу. Он поднес пальцы к лицу, вдыхая. Его запах был сильным и таким необычным, что сподвигло его провести по подушечкам языком. — Черт, — прошептал он своему отражению, все еще смотря на свою руку через отражение, — Я схожу с ума.

***

На следующий день они в очередной раз между уроками сидели на скамейках за школой. Стэн с Кенни делили сигарету на двоих, а Кайл, хоть и был всегда рядом, морщился и фыркал от дыма в свою сторону. Картман рядом ходил и воодушевленно рассказывал, что мать сегодня уйдет на ночь и можно будет посидеть у него и рубиться во всякую дичь, забыв про сон. — Я не могу, — сказал резко блондин, передав тлеющую сигарету Стэну, чтобы тот докурил. — У меня… Дела. — Какие дела в пятницу вечером, Маккормик? — Картман прищурился. — У тебя даже девушки нет, или тебе решили именно сегодня дать из жалости? — Завидуй, пидор, — Кенни показал тому средний палец с ухмылкой. — Да сам ты пидор! Сбегаешь постоянно куда-то и не сидишь нормально даже с нами! — Картман фыркнул и закатил глаза, — в общем, приходи, когда хочешь, если там твои дела сольются. Кенни довольно кивнул и поднялся, отряхиваясь. Он бы хотел на самом деле вновь сидеть с ребятами нормально, как обычно, но сейчас с его новым нюансом это исключалось, ибо он не сможет ни секунды усидеть на месте, не чувствуя фоновое возбуждение рядом с парнями, которых он хочет последние ночи. В школе, конечно, это не так сильно отвлекало, но вот если они будут наедине… — Ладно, чувак. Если передумаешь, то приезжай. — Стэн поднялся следом и похлопал того по плечу, на что получил одобрительный кивок. Кенни пообещал им «подумать» само собой, но сбежал после уроков домой. Мокрое бельё неприятно прилипало к бедрами и разливалось жаром внизу. Он пулей влетел в дом, оценивая обстановку: родители, судя по всему, где-то в баре или на работе, сестра говорила, что будет ночевать у подруги — сегодня шикарный вечер, чтобы не сдерживаться и возможно даже зайти дальше с более толстыми предметами. На этот раз он начинал с трех пальцев вместо двух, и этого все равно было недостаточно. Сердце бешено колотилось, а тело горело, требуя еще и еще. Кенни довел себя быстрее обычного, простонав в голос и поглаживая свои губы и ягодицы, но не был удовлетворен, хоть и чувствовал опустошение на физическом уровне. Внезапно парень услышал шум с улицы, но не понял сразу, что это адресовано ему. Он слышал голоса, а после легкий стук в окно. Кенни резко натянул штаны, вскакивая и открывая старую штору и замечая знакомые лица в темноте. Сердце забилось сильнее и он нервно сглотнут открывая скрипучую оконную створку. — Чё вы тут делаете, придурки? — прохрипел тот и откашлялся, продолжая внутренне дрожать. — Мы ушли от Картмана, без тебя не то — первым начал Марш, отводя глаза, — у тебя никого? Можно зайти поговорить с тобой? Кенни переводил взгляд с одного на другого, нервно сжимая открытую створку и стуча по ней ногтями. Кайл молчал, но сжимал и кусал губы, явно переживая за друга. Блондин колебался лишь секунду, а после выдохнул и кивнул. — Проходите, я сейчас открою. Он быстро застелил постель, откинув куда-то своё влажное бельё в кучку к другим вещам, чтобы не спалиться, а после пошел в прихожую, поправляя штаны по дороге. Маккормик открыл ребятам дверь, пропуская в дом и запирая за ними, хотя не был уверен, что парни вообще надолго у него. Марш нервно теребил край куртки, Брофлоски хмурился, но с беспокойством в изумрудных глазах. Они шагнули внутрь комнаты, Стэн сел на край кровати, а Кайл остался стоять, скрестив руки на груди и оглядывая комнату, которая, казалось, никогда не менялась. Они молчали втроем, смотря то друг на друга, то на интерьер, но еврей первым нарушил тишину. — Кенни, что с тобой происходит? И не говори «ничего», мы же видим, ты сам не свой уже, который день… Избегаешь нас, постоянно уходишь домой, выглядишь так, будто не спишь ночами. Мы волнуемся, я, Стэн… — Просто… — подхватил брюнет, кивая, — Кенни, это правда странно. Ты ведешь себя не как обычно… И если у тебя проблемы, там... С деньгами, с родителями, с чем угодно, мы можем помочь, мы же твои друзья… Блондин смотрел на них и чувствовал, как в груди что-то сжимается от их слов. Он сглотнул, переводя взгляд с одного на второго, а после на свои руки. — Это не проблемы, — тихо сказал он. — Это… Другое. — Какое другое? — Кайл прищурился, следя за его действиями. — Это… - Блондин сделал короткую паузу, - помните тот разговор у Стэна дома? Про то, что если бы у меня появилась вагина, вы бы меня трахнули… Подростки переглянулись, не собираясь перебивать, видя как Кенни мнётся перед этим диалогом. — Это случилось, — сказал Маккормик, и его голос дрогнул. — То, о чем шутил Картман… Это реально случилось, хотите верьте, хотите нет, но теперь у меня реальная вагина… В комнате повисла тишина. Стэн и Кайл глядели на парня с любопытством и недоверием. Брофловски даже покраснел, но в темноте это было не особо заметно. — Но… Это же невозможно с биологической точки зрения, — наконец выдавил Кайл. — Спонтанная смена пола не происходит за несколько часов, для этого нужны годы гормональной терапии и хирургические вмешательства… Ты не мог просто так… Кайл замолчал и посмотрел на Кенни, на его бледное лицо, на то, как он стоял, сжимая край футболки побелевшими пальцами и на его глаза, полные страха и надежды одновременно. — Хочешь доказательств? — спросил вдруг Кенни хриплым голосом, поднимая решительный взгляд. Не дожидаясь ответа, он взялся за резинку своих штанов и медленно спустил их вниз, переступив через ткань, оставшись стоять перед ними в одной футболке, которая едва прикрывала верхнюю часть бедер. Внизу, в тусклом свете фонаря с улицы, была видна гладкая кожа лобка, светлые волоски и бледно-розовые половые губы, чуть припухшие после недавней мастурбации и блестящие от влаги. Они замерли и перестали дышать, а взгляды одновременно опустились вниз, задержавшись на открывшейся картине. Кенни видел, как расширились их зрачки и дернулись кадыки. — Охренеть, — выдохнул Стэн. — Это… Кенни, это реально… — Он не мог подобрать слова и отвести взгляд. — Это… — Кайл сглотнул, повторив слова друга немного сорванным голосом. — Господи, Кенни, как это возможно? — Я не знаю, — Кенни провел рукой по низу живота, уже не стесняясь чужого присутствия. Его пальцы скользнули вниз, раздвигая влажные складки и обнажая свою уязвимую плоть. Оба парня вздрогнули, как от удара током от такого зрелища. — Но это не все… я схожу с ума уже который день от желания. Я не могу думать ни о чем, кроме как о сексе, о том, чтобы кто-то касался меня здесь, — он потёр подушечкой пальца головку клитора и вздрогнул, а потом пальцы скользнули к входу во влагалище. — Я мастурбирую каждую ночь, по несколько раз даже, и мне все равно мало, не поверите… Я представляю разное, но в каждой своей фантазии я вижу вас обоих… — Нас? — переспросил Кайл, и его голос стал ниже, чем обычно. — Ты представлял нас обоих? Это не прикол? — Да… Не прикол, — Кенни облизал пересохшие губы, продолжая. — Я представлял, как вы приходите ко мне, как касаетесь… Как входите в меня. И каждый раз, когда я кончал, мои мысли были были только в ваших образах… Марш медленно, подошел к блондину и коснулся осторожно его живота, проводя пальцами ниже к лобку. Брофловски наблюдал за ними и закусил губу до крови, подходя к ним тоже. — Можно? — спросил Стэн, тихим дрожащим голосом. — Если ты правда этого хочешь, — добавил Кайл, и в его тоне зазвучала некая нежность. — Мы не хотим, чтобы ты чувствовал себя обязанным или… — Да, — выдохнул Кенни, перебивая. — Пожалуйста… Стэн опустил руку ниже, водя пальцами по лобку. Горячая кожа Маккормика под его прикосновением покрылась мурашками, а сам парень немного вздрогнул от второй руки Кайла, что легла ему на внутреннюю сторону бедра и поглаживала. Он подался вперед и тихо довольно промычал, шумно выдыхая от прикосновения пальца меж складок половых губ. — У тебя правда, как у настоящей девушки, — завороженно прошептал брюнет, водя пальцем меж складок и легко надавнивая то на преддверие влагалища, то на клитор. — Я тоже хочу, — прошептал рыжий и провел ладонью по половым губам друга, чувствуя как он смущается от своих действий, — я никогда не… Трогал девушек там. — Просто делай то, что чувствуешь, — прошептал Кенни, двинув бедрами навстречу. — Если что, я скажу. Пальцы Кайла скользнули внутрь к Стэну, касаясь и надавливая на влагалище также, отчего рыжий слышал стоны над своим ухом. Он еще не до конца верил в то, что это правда, но стоны Маккормика заставляли его вернуться в эту реальность, где парень был очень уязвим перед ними и желал только их. Две руки оглаживали его бедра и скользили по влажной горячей плоти. Стэн, будучи смелее немного, проник двумя пальцами чуть глубже во влагалище, заставив Кенни застонать громче и вцепиться в его плечо, чтобы не упасть. — Да… Да, вот так… — простонал он. — Г-глубже… Они двигали пальцами, не думая останавливаться, даже когда колени блондина дрожали и тот чуть ли не валился с ног от переизбытка ощущений и возбуждения. — Я хочу попробовать на вкус, — хриплым и низким от возбуждения голосом произнес брюнет, разводя пальцами влажные складки. — Можно? Кенни шумно выдохнул и кивнул, не в силах сказать что-либо вменяемого. Он так давно этого хотел, что до конца не мог осознать реальность происходящего. Брофловски с темными от похоти глазами потянул его на постель, усаживая на край, а сам устроился сзади проводя пальцами по груди блондина сквозь футболку. Стэн же опустился на колени меж разведенных ног парня, сначала оглаживая его внутреннюю сторону бедер и оставляя на ней невесомые дразнящие укусы, а после провел языком меж губ медленно и очень нежно, ровно так как представлял Кеннет. Брюнет был невероятно нежен с ним и действительно опытен. Он водил языком по губам, иногда припадал к клитору и втягивал его, или же просто надавливал на него кончиком, спусткался ниже, проникая во влагалище, но потом снова поднимался к другим чувствительным точкам, заставляя Маккормика сходить с ума и тяжело дышать. Кайл не оставался в стороне и забирался руками тому под футболку, оглаживая плоский живот и ребра, а потом поднялся пальцами к соскам, сжимая их. Губы рыжего нашли шею парня и оставляли дорожку поцелуев от основания к уху, опалив горячим дыханием с шепотом: «тебе хорошо?» Было очень хорошо, даже невероятно… Кеннет ощущал себя в раю от переизбытка чувств и возбуждения, и лишь смог выдать только небольшой кивок и одобрительный короткий стон. Кайл притянул парня для поцелуя, заставив простонать того себе в рот. Пальцами Брофловски зарывался в светлые волосы друга, иногда сжимая их, пока прикусывал губы Кенни и углублял поцелуй. По комнате разливались неприличные звуки хлюпанья, наряду с редкими вздохами и довольными мычаниями. Рука Маккормика впилась в голову Стэна прижимая плотнее ее к своей промежности. Он вскрикнул, когда язык все же вошел внутрь и выгнулся от нарастающего давления внизу, прохныкав к рот Кайлу и сжимаясь вокруг языка Марша во время оргазма. Брюнет не отстранился сразу, лишь когда почувствовал, как хватка на голове ослабляется, а рука соскальзывает. Он облизал свои губы, отстранившись, и смотрел на парней снизу-вверх, поглаживая пальцами бедра Кенни. — Так необычно видеть, как ты кончаешь, — усмехнулся Стэн, продолжая смотреть на разгоряченных парней. — Заткнись, Стэн, — выдохнул в ответ Кенни, проводя пальцами по бедру Кайла и его паху, — я, блять, снова вас хочу. Марш медленно поднялся с колен, припадая губами к искусанным губам напротив и вовлекая в новый не менее страстный поцелуй, поглаживая Кенни по бедрам. Ладонь Маккормика накрывала возбужденную плоть рыжего поверх штанов, надавливая и сжимая, отчего парень издал тихий стон. — Кенни, ты уверен, что это будет не слишком для тебя, если мы оба?.. — Кайл перевел взгляд на возбуждение Стэна и неловко покраснел от мысли, что он пялится на член лучшего друга, хоть в данной ситуации это кажется абсолютно нормальной вещью. — Я готовился, — меж поцелуями довольно ответил блондин, сжимая чуть плоть в своей руке. Никто не стал медлить. Возбуждение и жадная страсть захватили их целиком, и одежда с тихим смехом и нетерпеливыми вдохами полетела поспешно на пол. Мутные взгляды и дрожащие пальцы прекрасно выдавали то, как они все хотят этого, но доля рассудка еще теплилась в их головах, ибо они позаботились о презервативах и смазке, ведь никто точно не был уверен, как теперь устроена новая анатомическая особенность Кенни. Маккормик уложил Кайла на постель и навис над ним, упираясь коленями по бокам от его бедер. Рыжий смотрел на него снизу вверх расширенными, почти черными от похоти глазами, и его грудь вздымалась часто и глубоко от предвкушения. Блондин выдавил на ладонь прохладную смазку, растер между пальцами и обхватил аккуратный обрезанный член друга, отчего тот дёрнулся, зашипев сквозь зубы, пока по его стволу медленно, с наслаждением распределяли смазку. По ощущениям плоть была явно больше всех предметов, с чем практиковался Кенни, но желание от этого наоборот лишь возрастало и отдавало пульсацией и жаром внизу. Он опускался медленно, давая себе время привыкнуть. Головка раздвинула половые губы, заставляя блондина замереть на некоторое время от ощущений, граничащих с болью, а после парень опустился целиком, привыкая к размеру и сжимая плоть в себе. Кайл под ним затаил дыхание, вцепившись пальцами в его бёдра и поглаживая. Он чувствовал как стенки влагалища сжимают плоть, как они пульсируют и как дрожит сам парень на нем, теряя голову и тяжело дыша. Кенни уперся ладонями в грудь еврея, двинув бедрами на пробу, и застонал в голос вместе с рыжим. — Черт… — выдохнул Кайл, запрокидывая голову, а его пальцы сжались сильнее, оставляя на бледной коже красные следы. — Кенни, ты… я не… — Не разговаривай, — перебил того Маккормик и начал медленно двигаться, приподнимаясь и опускаясь обратно. Он медленно двигал бедрами, тихо постанывая, пока Стэн сзади касался его талии и ягодиц, водя по ним ладонями. Ощущения стали острее, когда Брофловски толкнулся навстречу, проникая глубже, а Марш стал целовать плечи блондина, иногда прикусывая кожу до небольшого покраснения. Пальцы медленно перемещались с поясницы на задницу и обратно, а после послышался знакомый щелчок крышки, а горячее дыхание опалило кожу. — Можно? — тихо спросил он, прикусывая мочку уха. — Я буду очень осторожным. Кенни вздрогнул и подался назад бедрами, стараясь удержаться на месте, хоть рыжий и держал его достаточно крепко. Пальцы скользнули меж ягодиц, размазав смазку, и надавили на анус, проникая внутрь, отчего у Маккормика перехватило дыхание. Кайл все еще двигался в нем в своем темпе, а Стэн надавливал мышцы и растягивал его сзади — это чувство переполненности сводило с ума. Их ритм был сбивчивым, если Брофловски был более сдержанным и двигался медленно, но глубоко проникал, то Марш наоборот, ускорял движения пальцами, словно он хотел быстрее войти, при этом выполнял обещание быть осторожным, но долго ждать правда не пришлось и Кенни сквозь поток своих стонов еле произнес что-то похожее на «я готов». Стэн вытащил пальцы и потерся членом меж ягодиц того. Он уперся рукой меж лопаток Кенни, заставив тем самым лечь его на грудь Кайла, чтобы открыть для себя очень возбуждающую картину. Парни замерли, тяжело дыша, а после с губ Кенни сорвался тихий всхлип, когда смазанная головка стала проникать внутрь. — Блять… — Всхлипнул снова тот, когда член брюнета проник глубже, — не останавливайтесь… Никто не стал возражать словам Маккормика и Кайл, почувствовав, как стенки влагалища сжались еще сильнее от нового вторжения, издал стон и почти непроизвольно толкнулся вверх. Стэн сзади задал свой ритм, который был более рваный и резкий, словно тот сдерживался всю жизнь. Сначала они двигались не в унисон, их ритмы ломались и накладывались, создавая хаос ощущений, от которого Кенни разрывался на части, его вагина пульсировала и истекала соками, а анус был туго растянут вторым не менее желанным членом. Они быстро нашли один темп, а их руки блуждали по телу друга, сжимая, лаская, шлепая… Стэн был чуть настойчивее и грубее — он оставлял отпечатки и мог глубоко проникать в нежное тело, а Кайл старался подстраиваться и больше уделял внимание ласкам, и от этих контрастов у Кенни были звезды в глазах, а бедра двигались сами навстречу обоим. Дыхание парней становилось рваным и хриплым, а кровать скрипела в такт их движениям. Эти звуки смешивались с бессвязными ругательствами, стонами, шлепками, влажным хлюпаньем и редкой мольбой, что переходила в хныканье. Кенни чувствовал, как внизу живота нарастает давление и жар, отчего темнело в глазах. Он умолял не останавливаться, его вагина и анус сжимали в себе чужие плоти, а тело пробрало мелкой дрожью в предстоящем очередном оргазме. Пальцы сжали плечи Кайла и он вцепился в рыжего зубами, прижимаясь всем телом и заглушая протяжный стон удовольствия. Брофловски кончил следом прижимая к себе блондина и поглаживая того, чувствуя как дрожь постепенно утихает, а тело расслабляется в его руках. Последним кончил Стэн, сжимая ягодицы парня до синяков и проникая по основание в того. Несколько минут они находились в тишине, слушая дыхание друг друга, и вовсе не торопились приводить себя в порядок. брюнет прижался лбом к лопаткам Кенни, прикрыв глаза и перемещая руки с ягодиц на бедра парня, поглаживая большими пальцами выступающие тазовые косточки. — Это было… — начал он и осекся, не в силах подобрать слова. — Да, — согласился Кайл хриплым и немного сорванным голосом, — это было…