Проект "Седьмая Сотня"

— Доброе утро, Александр Семёнович! — бодрым голоском разбудила сонного охранника молодая девушка, подошедшая к проходной. — А не пропустите меня без пропуска?! Старый охранник, потирая глаза и еле сдерживая зевоту, осмотрел хорошо знакомую сотрудницу. Та, в потрёпанной куртке, джинсах и кедах, с громадным рюкзаком наперевес, стояла перед турникетом и, как всегда, мило улыбалась, надеялась проскочить в очередной раз без пропуска. — И тебе доброе утро, Соня! Что на этот раз: забыла или потеряла? Или лень со дна рюкзака доставать? — подтрунивая хриплым голосом, спросил охранник. — Последнее! — немного стыдливо ответила она и тут же по-детски нагло продолжила упрашивать: — У меня вообще-то уважительная причина, мне сегодня простительно. Вам же это ничего не стоит, а меня вы избавите от мучений откапывания пропуска из-под тортов и прочих вкусностей. Хотите, я и вам пироженку дам! — В честь чего это такая щедрость? И что за уважительная причина? Юбилейное опоздание? — поинтересовался охранник. — Да не! У меня же сегодня день рождения! Вот несу проставляться! — задорно ответила девушка, протягивая только что извлечённое из необъятного рюкзака пирожное. Охранник, посмотрев на аппетитно выглядящее угощение и немного поколебавшись, принял эту своеобразную взятку и припрятал её за стойку, после чего сказал мило улыбающейся девушке: — Ладно, иди давай! Охранник опустил турникет, и девушка пружинистой походкой пошла в сторону одного из зданий на огороженной территории предприятия, на ходу напевая какую-то глупую песенку. Он же, наблюдая за этим, лишь ухмыльнулся ей вслед, подумав: «Пирожное она сверху положила, а пропуск вниз!» … В одном из кабинетов ветеринарного отдела сидели двое. За столом в дальнем углу перед компьютером сидел мужчина лет пятидесяти с русыми волосами, тронутыми сединой на висках. Гордая осанка и плашка с наградами на стене рядом выдавали в нём видного учёного, бывшего раньше в составе вооружённых сил. На потрёпанном от времени халате висел бейджик с надписью «Главный ветеринарный врач лабораторного комплекса Василий Александрович Кряжин». С противоположной стороны от двери стоял небольшой диван, на котором, перебирая карточки животных, расположился в просторной хирургичке чернявый паренёк лет двадцати семи. Наконец, когда на часах стрелки перевалили за пятнадцать минут десятого, дверь распахнулась и в комнату вошла Соня со своим огромным рюкзаком. — Вот и мой мешочек со сладостями пришёл! — радостно вскочил с дивана паренёк, откинув карточки в сторону. Он за секунду подлетел к девушке, собираясь было обнять ту, но она ловко увернулась, оставив на пути его объятий только дверь. — И не мечтай, нет тут для тебя обнимашек! — задорно сказала девушка, смотря на неудачливого обнимателя. — Даже дружеских в честь праздника?! — с надеждой по-детски спросил парень, облокотившись на ту самую дверь. — Неа! Есть только кола, чай и плюшки! — ехидно вымолвила девушка. — Не говори так, иначе я расплачусь! — стал наигранно отвечать паренёк. — Рыдай, Мишако! Мха-ха-ха! — с явным злорадством ответила девушка, изображая из себя карикатурного злодея. — Нет! Не говори так! Не разбивай мне сердце! — всё с тем же переигрыванием продолжил Мишако. — Неужели ты настолько жестока?! — Дай-ка подумать, радость моя… Дыа! — с ещё большим злорадством продолжила Соня. Услышав это, Мишако по-театральному схватился за сердце руками и плюхнулся на диван, изображая мертвеца. Соня, не сдержав улыбку от такого перформанса, наклонилась и потрогала пульс несчастного Мишако, после чего громогласно всё в той же театральной манере произнесла: — Он… умер… Не-е-е-е-ет! — Ай-я-яй! Убила паренька. Разбила бедному его хрупкое сердечко, — присоединился к разговору сидевший чуть поодаль и посмеивавшийся над этим представлением Василий Александрович. — Как я могла! — закончила Соня свой театральный перформанс и, встав с колен, переступила через торчащие за пределом дивана ноги убиенного, после чего уже нормальным тоном продолжила: — Доброе утро, Василий Александрович! — И тебе доброе! — ответил Василий Александрович. — Тяжёлый рюкзачок сегодня у тебя. — Ага. Фух, еле допёрла. Всё-таки нужно было часть принести вчера, как вы и предлагали. Но уже ничего не поделаешь, — скидывая с плеча рюкзак, ответила Соня, после чего добавила: — Ну что, сейчас поляну накрывать? — Нет пока, — ответил Василий Александрович. — Утром принесли запрос из вирусного. Так что до обеда мы точно будем заняты. — Эх! Опять крысы им понадобились? — разочарованно спросила Соня. — Неа, они трёх обезьян запросили, — вновь подал голос убитый Мишако, продолжая лежать в эффектной позе на диване, приминая под собой карточки, — и пять свиней. Всё к десяти часам. — Они что, совсем охренели! Третий раз такая подстава. По технологии крупным животным необходимо выдерживать голодную диету перед экспериментами. Они бы ещё в десять об этом сообщили, ей-богу! — начала возмущаться Соня, откинув рюкзак к своему столу. — У нас вообще есть непокормленные животные? — Да. Мы едва успели предупредить кормилиц, — ответил Мишако, после чего, встав-таки с бедных карточек и взяв связку ключей из ключницы у двери, остановился, чтобы что-то добавить, но Соня успела его опередить. — В следующий раз я им животных покормленными выдам, пусть они у них все помещения заблюют при даче наркоза, чтоб знали. Задолбали, честное слово! — продолжала изливать гнев Соня. — Животина не виновата в том, что они… недостаточно компетентны, — тщательно подбирая слова, ответил Василий Александрович. — Просто в следующий раз они животных не получат, и всё. Я им это уже донёс утром в беседе по телефону. — Жаль, не я доносила, я б им высказала! — продолжила Соня. — Знаю, боевая ты наша валькирия! — вступил Мишако, после чего добавил: — Но поскольку миссию по повышению компетенции дружественных отделов лаборатории доблестно выполнил Василий Александрович, переодевайся, опоздуша, и пошли работать свинопасами! — после чего удалился. Соня вслед показала язык надоедливому коллеге, после чего присела на своё место и стала перерывать ящик стола в поисках чего-то важного. — Ну и? — многозначительно начал он. — Ага, вот они, чертяки! — воскликнула Соня, наконец вытащив из ящика пропажу в виде ключей от шкафчика с одеждой, после чего, повернувшись, спросила: — Что «и»? Но, увидев знакомый взгляд, тут же поняла, что имел в виду старший коллега. — Вы опять об этом! — Да, об этом. Дай ты пареньку шанс, — продолжил свою мысль Василий Александрович. — Вон как стелется перед тобой. — Дядь Вась, он и перед другими так же стелился, пока я сюда не пришла! — вздыхая, начала возражать Соня. — Так это было до тебя. А как ты два года назад пришла сюда работать, его на тебе и переклинило, — продолжал сватать Мишако Василий Александрович. — Похождения есть у каждого человека за спиной, а он парень добрый и хороший! Чем он тебе не нравится? — Например, тем, что он заливает за воротник каждые выходные! — парировала Соня. — Мне алкашей в жизни как-то хватило. — Твой брат — это другое! И, хоть это неправильно говорить, его уже нет, и слава Богу! А Мишако — не он, так что не драматизируй, — всё не унимался Василий Александрович. — Понемногу все грешат выпивкой. Ты одна осталась после смерти отца. Я тоже не вечный. Вдруг что с тобой случится — кто тебя защитит, кто о тебе позаботится?! А Мишако хороший надёжный парень! — Он придурок! — не выдержала Соня. — Вы видели, что он периодически вытворяет. — Он в тебе души не чает, вот и дурачится! Я, конечно, тебя не принуждаю к отношениям с ним, но подумай. Может, парень всё-таки достоин шанса, — закончил Василий Александрович и, взяв бумаги со стола, удалился из кабинета. — Может… — задумчиво полушепотом в пустоту произнесла Соня и, взяв рабочую одежду и берцы из шкафчика, пошла переодеваться. … Торопливым шагом Соня зашла в виварий. Огромное помещение, разделённое на мелкие комнатки, больше походило на большой ангар. Стены на два с половиной метра вверх от пола были отделаны прорезиненным покрытием. Сам же пол был из особого нескользящего материала, очень похожего на кафельную плитку, но без зазоров. Борта этого материала внахлёст находили на стены таким образом, что по всей поверхности не оставалось зазоров, куда могла бы забиться грязь. В воздухе висел запах сена и опилок. Где-то вдалеке слышался визг свиней, недовольных тем, что их всё ещё не покормили. С другой стороны фыркали и били копытами лошади, которым был не по нраву этот визг. Соня пошла по коридору дальше, к месту содержания обезьян, по дороге встречая кормилиц. Они растаскивали на тележках сено в загончики барашков и козлят, и те в благодарность блеяли им вслед. К тому моменту, как Соня подошла к Мишако, он уже грузил на тележку клетки с обезьянами. Завидев Соню, он приосанился и, помешкав несколько секунд, начал разговор. — Слушай! А… а чем ты планировала заняться на выходных? — как бы просто так поинтересовался Мишако, закрепляя клетки на тележке. — Да… наверное, ничем! А собственно, в чём дело? — ответила Соня и, похлопав по своим карманам, добавила: — Ключи у тебя? — Да, держи! — Мишако протянул увесистую связку ключей, после чего, пытаясь подобрать нужные слова, стал выдавливать из себя: — Да я вот… блин… как бы… — Что такое? — заинтересованно спросила Соня, впервые заметив Мишако в таком неуверенном состоянии. — А ты не хотела бы сходить в кино на этих выходных? — наконец спросил дрожащим голосом он. Соня уже набрала воздуха в грудь и нахмурилась, чтобы что-то сказать, но на секунду задумалась, после чего ответила: — Предположим, что я была бы не против сходить в кино. Но с кем? — продолжила она, открывая дверь. — Со мной, — скромно ответил Мишако и через мгновение добавил: — И с вкусной мороженкой! — Мороженка… М-м-м… Звучит заманчиво! — просчитывая выгоду, ответила Соня. — Договорились! Но учти — мне нужно будет много мороженки! — Для вас, миледи, я добуду хоть целое ведёрко! — озарившись широкой дурашливой улыбкой, ответил Мишако. Они переглянулись, после чего и Соня вопреки воле заразилась этой глупой улыбкой. Пройдя несколько коридоров, они услышали поросячий визг со стороны Вирусного отдела. — А что, свиней вы уже отвели? — поинтересовалась Соня. — Да! Неужели вы думали, что я допущу вас, миледи, в свинарник в ваш день рождения! — ответил Мишако, выпятив грудь, словно он герой дешёвых западных боевиков, после чего они оба засмеялись. — Да вы сэр, герой! — сквозь смех произнесла Соня, после чего, взглянув на часы, резко добавила: — Вот чёрт, уже без пяти! Надо быстрее!