Проект "Седьмая Сотня"

— Василий Александрович, сегодня все что, сговорились?! Утром вирусологи, потом бактериологи, следом за ними химики-токсикологи! — с порога, запыхавшись от беготни по коридорам, начала сетовать заходившая в кабинет Соня. — Время три дня, а мы с Мишако не то что не обедали, даже обход нормально не успели закончить. — И боюсь, не скоро ещё успеете, — сообщил Василий Александрович, заполняя формуляры в компьютере. — Меня генетики в коридоре поймали, срочно попросили им морских свинок отвесить штучек тридцать! Какой-то отчёт с них потребовали, а данные закрывающего эксперимента они… пролюбили. — Да бли-и-и-ин! — протяжно застонала Соня, плюхаясь в бессилии за свой рабочий стол. — А-а-а! Я не хочу. Я устала. Где мой обед?! — Не переживай, — утешающе погладил по голове Соню вошедший следом за ней Мишако, — минут за сорок мы управимся и на сегодня, можно сказать, будем свободны. — А-а-а-а-а… — протяжный стон доносился из-за рабочего места Сони. — Боюсь вас огорчить, но наш свинёнок-задохлик всё-таки помер минут двадцать назад… — добавил Василий Александрович ложку дёгтя к бочке совсем не мёда. — Да что ж за день сегодня такой! Это должна же была быть ненапряжная пятница, а мы, как кони, в мыле, бегаем весь день. Ещё и Басян сдох, не дождавшись нас, бедолага… — подытожила Соня. — Что поделаешь. Ладно, вы сейчас чаю быстро попейте и идите вскрывать свина. А я пойду с генетиками разберусь, — вставая из-за стола, сказал Василий Александрович. — Только морозилку не забудьте закрыть, как в прошлый раз! — Не забудем! — произнёс Мишако, и, вторя ему, Соня показала жестом, что ключи у неё в кармане. … Наслаждаясь приятным послевкусием долгожданного перекуса, Соня и Мишако шли по хитросплетениям коридоров в изолятор вивария, где их ждал труп несчастного поросёнка. После неудачного испытания какого-то препарата по всем признакам у животного произошло повреждение мозга, и его умственные способности резко ухудшились. Он перестал узнавать людей, есть из миски, на большинство раздражителей реагировал неадекватно. А питаться мог только с ложечки или шприца, причём только в положении сидя по-собачьи с запрокинутой вверх головой, постоянно чавкая невпопад. Горе-испытатели оставили его в живых для дальнейшего наблюдения, и вот уже три месяца Соня вместе с Мишако и Василием Александровичем выхаживали его. Но постоянное недоедание и запрет на лечение сделали своё дело, и теперь несчастный истощённый поросёнок лежал на сене в своём загоне. Из его рта вытекала слюна, а глаза запали вглубь глазниц. Соня забрала его карточку с двери и грустно посмотрела на поросёнка, который каких-то несколько месяцев назад узнавал её из толпы и радостно подбегал к ней ласкаться. — Я ж говорил, не сюсюкайся с ним! — заметив её грустный взгляд, сказал Мишако. — Тут у всех один конец. Привязываться вредно. — Я не привязывалась! — резко отрезала Соня, пряча набухшие глаза. Мишако посмотрел на неё одновременно и с укором, и с жалостью. Соня, желая убежать из-под этого взгляда, пошла за тележкой в коридор, но на полпути услышала, как Мишако взвалил поросёнка себе на плечи. — Ты сдурел его в одиночку на себе тащить! Спину сорвёшь, придурок! — пытаясь утихомирить боевой пыл Мишако, воскликнула Соня. — Не сорву, — ухмыляясь, ответил ей Мишако и, поправляя его, добавил: — Да и не такой уж он тяжёлый. — Да, каких-то шестьдесят кило, фигня какая! — с иронией ответила Соня, открывая двери по пути следования в секционную вивария. — Да нет, походу он ещё схуднул. Мне кажется, пятьдесят максимум, — возразил Мишако. — Что гадать, сейчас всё равно проверим, — заключила Соня. Дойдя до конца коридора, она открыла последнюю дверь, сбоку которой висела табличка «Секционная Вивария». Внутри был небольшой кабинет, где разве что потолок не был покрыт плиткообразным покрытием серого цвета, а в центре пола виднелась решётка слива. Посередине стоял специальный металлический стол на колёсиках, по бокам которого была приварена целая куча крючков и крепежей. Рядом находилась такая же катающаяся металлическая тумбочка, усыпанная сверху и забитая внутри разнообразнейшим инструментарием для вскрытия. Неподалёку у стены стоял столик с перчатками, малыми весами, дезрастворами и прочей нужной утварью. На потолке, выкрашенном толстым слоем белой краски, была закреплена подвесная конструкция, на которой держались светильники, видеокамеры, портативный рентген-аппарат и прочее. Эта конструкция позволяла свободно настраивать положение любой из прикреплённых вещей так, чтобы это было удобно. Недалеко от двери стояли напольные весы для животных. И в самом дальнем углу, за полупрозрачной ширмой, стоял стол с компьютером и кассетником рентген-аппарата. — Клади Басяна на весы, — сказала Соня, после чего Мишако небрежным движением скинул с плеча поросёнка так, что тот с грохотом ударился челюстью о металлическое покрытие весов. — Аккуратнее! — возмутилась такой небрежностью к своему любимцу Соня. — Ему уже не больно, — немного безразлично ответил Мишако. — Пятьдесят два триста… десять… — записывая в формуляр, одновременно проговаривала вслух Соня, — или двадцать… всё-таки десять. — Я почти угадал, — гордо произнёс Мишако. — Почти, — подметила Соня. — Ты любой энтузиазм рубишь на корню! — начал игриво защищаться Мишако. — Вот как можно быть такой… — Какой? — без капли веселья спросила Соня. В воздухе повисла тишина. На мгновение Соня задумалась, не отменить ли ей ту встречу. Да, Мишако имел славу бравого и хорошего парня, но с другой… Ей он казался внутри чёрствым. Будто им руководят не чувства, а лишь холодный расчёт. Будто вся эта показная эмоциональность лишь для достижения цели. Она чувствовала уже что-то похожее от своего брата-алкоголика, когда тот выпрашивал у неё деньги на опохмеление. В такие моменты он пускал весь свой актёрский талант для достижения цели, врал, что всё понял, что идёт лечиться или едет устраиваться на работу. И всё со слезами, сотрясанием воздуха руками, театральными вздохами и припаданием на колени. Только итог был один. — Где твоё веселье? — продолжал (вырвал Соню из потока мыслей) всё в том же настроении Мишако. — В будущем, — ответила Соня, — как и пара научных открытий. И мировое господство до кучи. — А ты, оказывается, скромница! — нежно добавил Мишако. — Ага, — заполняя формуляр, ответила Соня. — Подвезёшь бачок для отходов из морозилки? — попросил Мишако, укладывая поросёнка на стол. — Да, конечно, — ответила Соня и, отложив формуляр, достала связку ключей. — Только разберусь с этим замком. — Опять заедает?! — спросил Мишако. — Да. Когда ж они его починят? — риторически спросила Соня, возясь с замком. — Ну… я быстрее замуж выйду! — иронично ответил Мишако. — А я-то думала, ты по девочкам! — подловила Соня. — Блин! Женюсь! Женюсь, не замуж! — начал второпях оправдываться Мишако. — Поздно. Теперь мы знаем всю правду про тебя, — продолжила Соня. — Эх, а я, наивная, думала, зачем это он меня в кино зовёт! А это для конспирации, — закончила Соня, едва сдерживая смех. — Ну сходим — узнаешь, для какой конспирации я тебя зову! — подёргивая бровями, ответил Мишако. Соня улыбнулась, после чего замок поддался и дверь открылась. Соня взяла один из стоящих рядом с выходом бачков, выкатила его к столу и уже хотела закрыть дверь морозилки на ключ, как Мишако ей сказал: «Да забей, просто прикрой, и всё! А то потом ещё минут десять будешь возиться». Соня посмотрела на Мишако, после, вынув ключи и прикрыв дверь, подошла к секционному столу, где Мишако уже привязал тело и начал делать надрез. Соня внимательно смотрела на это и записывала то, что он ей говорил, но мыслями она была далеко. В её голове промелькнули воспоминания о том, скольких они вместе с Мишако и Василием Александровичем тут вскрыли животных. И почему-то после смерти все они выглядели по-другому. Вроде и бирки на ушах те же, и ты сам видел, как животное или погибает, или его усыпляют. Но всё равно, попадая на этот стол, они становятся словно чужими. Другими. Просто тушами без предыстории. Вот и сейчас, как только тело Басяна коснулось этого холодного металлического стола, он почему-то стал словно чужим. «Может, разум так оберегает себя?!» — подумала Соня. — Жировая клетчатка… полсантиметра. М-да, не густо, — сказал Соне Мишако, откладывая металлическую линейку на тумбочку. — Пять миллиметров, записала. Ну странно было бы, если б он после всего этого был упитанным, — сказала, вернувшись в реальный мир, Соня. — Странно, что он вообще столько протянул, — вдруг пустился в размышления Мишако. — Мозги-то у него отъехали основательно. — Ну если б нам дали его лечить… — хотела возразить Соня. — То он бы стал Эйнштейном?! — прервал её Мишако, продолжая свою мысль. — Сомневаюсь. С лечением или нет, он был овощем. Ходячим безмозглым овощем, годным только на консервы. М-да, грохнуть надо было его, а не расходовать время и силы. — Злой ты, — сказала Соня, недобро посмотрев на него. — Как и весь остальной мир, — ответил Мишако. Соне так стало обидно за свинёнка, на которого ей было не наплевать, что она уже хотела что-то в сердцах ответить Мишако, как вдруг лампочки тревоги, висящие в разных концах комнаты, замигали красным, а по всем комнатам разнёсся сигнал тревоги. — Что за фигня? — произнёс Мишако, посмотрев на лампочки. — Может, учебная? — предположила Соня. — Или сбой? Мишако отложил скальпель и, сняв перчатки и фартук, уже хотел позвонить по внутреннему стационарному телефону на пост охраны, как из динамика раздалось: «Сотрудники лаборатории, ВНИМАНИЕ! Это не учебная тревога! Произошла утечка опасного биологического материала. Срочно пройдите в главный корпус для дальнейшей эвакуации. Через пятнадцать минут каждый корпус будет изолирован! Любой корпус, в котором система безопасности обнаружит присутствие опасного биологического материала, будет изолирован немедленно! Не пытайтесь забрать что бы то ни было с собой с места вашего нынешнего расположения, кроме индивидуальных пропусков. Повторяем: произошла утечка опасного биологического материала. Срочно пройдите в главный корпус для дальнейшей эвакуации!» — Что? — произнесла непонимающим голосом Соня. — Надо идти… — сглотнув, произнёс Мишако, после чего они вместе с Соней быстрым шагом пошли в сторону главного корпуса. Голос из динамика с небольшими перерывами повторял сообщение, в конце произнося время, оставшееся на эвакуацию. Мишако с Соней всё больше прибавляли шаг, пока через пару минут уже окончательно не перешли на бег. Рядом с ними постепенно появлялись другие бегущие. Не успели они покинуть виварий, огромные железные двери закрылись за их спинами, а голос из динамика огласил: «КОМПЛЕКСЫ ВИРУСНЫЙ ОТДЕЛ, ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ ПОЛИГОН И ВИВАРИЙ ИЗОЛИРОВАНЫ». Через несколько секунд раздалось следующее сообщение: «КОМПЛЕКСЫ БАКТЕРИОЛОГИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ И РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР ИЗОЛИРОВАНЫ!». В главном коридоре ветеринарного отдела они встретили других также бегущих людей. В их глазах читалась паника. Некоторые из них пытались тащить с собой кипы бумаг, не желая расставаться с делом всей жизни, другие были в лабораторных фартуках, перчатках и защитных очках, видимо оторванные тревогой от работы в самом разгаре, третьи же неслись налегке. Из открывающихся дверей смежных коридоров и помещений ещё и ещё прибывали эвакуировавшиеся люди. И во всём этом безумии, запыхавшись, бежали Мишако и Соня. Вдруг один из толпы учёных упал на пол прямо на бегу. Соня, увидев это краем глаза, хотела остановиться и помочь, но Мишако схватил её за руку и с силой потянул за собой. Снова раздалось сообщение: «КОМПЛЕКСЫ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ И ХИМИКО-ТОКСИКОЛОГИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ ИЗОЛИРОВАНЫ!». — Уже половина лаборатории заблокирована! — на бегу, задыхаясь, выпалила Соня. — Прошло только пять минут. — Быстрее! — отрезал Мишако и прибавил темп бега. Сзади послышались какие-то крики. Соня хотела обернуться, но Мишако, крепко держа её руку, не давал такой возможности. Не успели они пересечь порог главного корпуса, железная дверь барьера с грохотом захлопнулась за ними, придавив насмерть какого-то несчастного с такой силой, что брызги разлетелись вокруг, окропляя Соню. — Боже! — вскрикнула Соня, упав на колени. Капли крови попали на её лицо. По коридору раздалось: «КОМПЛЕКС ВЕТЕРИНАРНЫЙ ОТДЕЛ ИЗОЛИРОВАН». — Пойдём, найдём Василия Александровича, — сквозь одышку, на удивление спокойно сказал Мишако. — Его р-р-раздавило… Дверью… Как это… — дрожащим голосом лепетала Соня, таращившись на полурасплещенное тело. — Он мёртв. А нам надо выбираться, — загородив собой труп и взяв её за плечи, спокойно сказал Мишако, после чего, подняв Соню на ноги и наконец отпустив её руку, добавил: — Нам надо идти. Твой дядя должен быть где-то у входа в отдел химиков. Соня хаотичными движениями стала утирать лицо рукавами халата, который также был весь в крови. Сердце бешено колотилось в груди. Мысли гудели в её голове, не давая опомниться. Мишако, заметив это, мягко приобняв её, повёл через толпу. Коридоры были заполнены перепуганными людьми. Некоторые были в панике, другие на что-то ругались. На полу сидели старики, держась за сердце и перебарывая приступы кашля. Кто-то неравнодушный помогал им, доставая из закромов лекарства и воду. Мужчина неподалёку с упорством пытался куда-то дозвониться, хотя все прекрасно знали, что мобильная связь внутри комплекса не работает. Неподалёку в толпе слышался чей-то надрывный плач. Творился хаос. — Вы не видели Сашу? Такой высокий русоволосый парень из бак. отдела? — пристала к Соне бледная трясущаяся девушка. — Нет, мы его не видели, — сухо отмахнулся от неё Мишако. Он мягко оттолкнул девушку, но та, достав телефон и вцепившись в рукав Сони, стала тыкать фото Саши ей в лицо и повторять: — Приглядитесь! Вы ведь наверняка видели его! Мишако зло посмотрел на обезумевшую от горя девушку, но вместо того чтобы повторно оттолкнуть её, сказал: — Я… я, кажется, видел похожего в коридоре у главного входа. Девушка с промелькнувшей улыбкой надежды на лице стремглав побежала в указанном направлении. — Но мы же не… — пыталась что-то пробормотать Соня. — Не беспокойся, — тихо ответил ей Мишако, сильнее прижав её к себе, словно оберегая от окружающих. Через несколько минут Соня и Мишако пробрались до входа в Химико-токсикологический отдел, где поодаль от него, едва дыша, стоял, опираясь на стену, Василий Александрович. — Василий Александрович, что слу… — хотела было Соня спросить, но Василий Александрович с ходу прервал её. — Вырвался… подопытный образец… — едва смог вымолвить он. — Откуда? — спросил Мишако. — Вирусный… — Особый? — зная явно больше, чем Соня, спросил Мишако. — Да… — пытаясь перебить одышку, ответил Василий Александрович. — Блять… — сухо ругнулся Мишако. «ВНИМАНИЮ СОТРУДНИКОВ! ВЕСЬ КОМПЛЕКС ЗАРАЖЁН! ПОСКОЛЬКУ ДАЛЬНЕЙШАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ЭВАКУАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА, СОТРУДНИКИ ДОЛЖНЫ НЕБОЛЬШИМИ ГРУППАМИ РАЗОЙТИСЬ ПО КАБИНЕТАМ ГЛАВНОГО КОРПУСА И ДОЖИДАТЬСЯ СПАСАТЕЛЬНОЙ КОМАНДЫ! ЕСЛИ СРЕДИ ВАШЕЙ ГРУППЫ ОБНАРУЖИТСЯ ЗАРАЖЁННЫЙ ЧЕЛОВЕК, ВАМ НЕОБХОДИМО ИЗОЛИРОВАТЬ ЕГО САМОСТОЯТЕЛЬНО» — Пойдёмте к нам в кабинет, — обращаясь к ним, предложила недалеко стоявшая пожилая женщина. Не успела она договорить, как кто-то из толпы накинулся на неё сзади и вцепился в шею. Женщина заорала. Фонтан алой крови забрызгал всех стоявших рядом, отчего те в жуткой панике ринулись в стороны от несчастной. Лишь пара мужчин попыталась отцепить обезумевшего от старушки. Тут взгляд Сони на секунду упал на напавшего. Кожа была бледная, всё лицо в свежих порезах, на руке виднелась рана. И глаза. Его глаза… они были неживые. Как у поросёнка, которого они с Мишако вскрывали десять минут назад. Едва мужчины смогли оторвать безумца от пожилой женщины, как он вцепился в одного из них. Жуткий визг заполнил коридор, люди ринулись врассыпную, сбивая друг друга. — Бежим за мной! — воскликнул Василий Александрович и побежал, ведя за собой двух своих подчинённых. Они ринулись сквозь обезумевшую толпу. Постепенно пол стал мягким и неровным, и Соня нехотя осознала, что полом им стали служить уже упавшие люди. Крики сменялись на стоны и обратно, все метались как обезумевшие, лишь Василий Александрович и Мишако оставались достаточно спокойными в этом хаосе. Минув несколько коридоров, они очутились перед дверью с табличкой «военный архив». Мишако попытался приложить свой пропуск, но он не сработал. — У меня нужный допуск, — произнёс Василий Александрович, прикладывая свой пропуск. — Заходите быстрее. Едва дверь открылась, все трое ввалились в неё. Чей-то смутно знакомый голос сзади молил подождать их, но Василий Александрович, не слушая его, заблокировал вход. Соня ошарашенно посмотрела на него. В дверь с другой стороны стали неустанно колотить и кричать: «Впустите нас, умоляю!!!». — Впустите их! — вскрикнула Соня, ужасаясь звукам, доносящимся из-за двери. — Не могу, — с горечью в голосе отрезал Василий Александрович. Вскоре стук прекратился, а мольбы перешли в беспорядочные крики. Соня хотела ринуться и выхватить ключ от двери у своего дяди, но Мишако схватил её сзади и стал удерживать. — Им не помочь, — тихо и сухо констатировал он, удерживая вырывающуюся девушку. Через минуту крики удалились и стихли, после чего Мишако ослабил хватку и Соня вырвалась, отшатнувшись от него. — Стойте здесь, — скомандовал Василий Александрович, после чего удалился вглубь кабинета. Соня, проводив дядю взглядом, прислонилась к стене, словно желая врасти в неё. Затихшие крики всё ещё звенели в её голове, отчего она в страхе косилась на дверь. Мишако медленно подошёл к ней и приобнял. — Почему вы не открыли дверь! Вы же могли их спасти! — начала сквозь слёзы причитать Соня, уткнувшись в него впервые в своей жизни. — Не могли. Иначе мы бы погибли, — тихо сказал Мишако, поглаживая Соню по голове. — Он спасал нас. — Но… — Тише, — продолжал успокаивать её Мишако. — Я с тобой. Я рядом. Соня ещё некоторое время тихо плакала, уткнувшись в него, подрагивая, словно осиновый лист, после чего, утерев слёзы и собрав волю в кулак, повернулась на звук голосов в глубине комнаты. Это дядя говорил с каким-то пожилым учёным. Соня пыталась вслушаться в их разговор, но гам мыслей не дал ей такой возможности, и она просто начала осматривать кабинет, пытаясь прийти в себя. Внутри просторного помещения было несколько рабочих мест с самыми новыми моделями компьютеров. Рядом на тумбах и в шкафах лежали горы бумаг, на некоторых из которых виднелся гриф «совершенно секретно». Дальше к стене стоял переговорный стол, за которым уже сидело человек восемь престарелых учёных из разных отделов, абсолютно спокойно раскладывающих какие-то бумаги в папки и коробки, будто ничего ужасного за стенами этого кабинета не происходит. — Ты кого привёл к нам помимо Мишако, Василий Саныч? — спросил один из учёных и тут же выдвинул предположение: — Свою племяшку? — Да. Биообъект № 731 вырвался на свободу, я не мог её оставить там, — успокаивая ритм дыхания, ответил Василий Александрович. — Понимаю… — продолжил тот учёный. — Что ж, введи её и Мишако в курс дела, и пусть помогают нам. Секретность документально… мы её потом оформим… если выживем. Василий Александрович, взяв какие-то пластиковые пропуска из недалеко стоящего шкафа, отвёл Соню и Мишако в дальний угол этого кабинета и, сказав им сесть, начал свой рассказ. — Так, слушайте внимательно. У вирусников сбежал подопытный образец, заражённый особым боевым вирусом, — начал он. — Боевым?! — переспросила полушепотом Соня. — Да! Он, попадая в организм, действует схоже с бешенством, но в десятки раз быстрее. Заражённый им индивид становится опасным и при непосредственном контакте, укусе например, может заразить другого человека, — продолжал свой рассказ Василий Александрович. — И как же быть, если тебя покусали? — спросила Соня. — После укуса есть некоторое время, от пяти минут до шести часов, для введения вакцины, в противном случае человек станет опасным для окружающих, — констатировал Василий Александрович. — И как определить это время? Ну, когда ещё не поздно вводить вакцину? — продолжила расспрос дрожащим голосом Соня. — Человек на глазах начнёт терять умственные способности. Если он делал что-то, например собирал пазл, то он не сможет его закончить, более того — он не поймёт, что он делает. Если человек в этот момент говорит, то, как правило, его речь начинает… распадаться, — сказал Василий Александрович так, будто перед ним встала картина этих событий. — Распадаться? — с изумлённым взглядом переспросила Соня. — Из речи сначала начнут выпадать окончания слов, потом целые слова, потом речь потеряет связность и превратится в набор разрозненных слогов. При этом больной не будет замечать этого, — закончил Василий Александрович. — И как же быть с ним? — спросила с испугом Соня. — Лучше всего эвтаназировать. А труп сжечь. Или хотя бы обезглавить, — сухо пояснил Василий Александрович. — О… обезглавить?! — спросила Соня, ужасаясь от того, что произнесла. — Любой заражённый без значительных повреждений после эвтаназии может стать… живым мертвецом. Поэтому трупы необходимо сжигать. И да, — Василий Александрович прервался, достал из полки стола пару пистолетов и протянул своим подопечным, — если заражённый попытается на вас напасть, то, неважно кем он был до заражения, стреляйте ему в голову. Даже если это буду я — стреляйте без промедления! — жёстко сказал Василий Александрович и, оглянувшись на сидевших за столом переговоров учёных, продолжил: — Сейчас ты, Мишако, будешь помогать вон тем учёным паковать бумаги по исследованиям, а ты, Соня, вместе со мной будешь выгружать из базы данных сервера самые нужные сведения. И вот каждому пропуск секретного уровня на случай… — тут Василий Александрович прервался, вновь услышав крик за стеной, после снова продолжил: — на всякий случай. Мишако отправился к учёным, и Соня краем уха услышала, что кто-то обратился к нему по имени, будто хорошо знал. «Странно, не думала, что Мишако знает этого старика?» — подумала Соня и хотела было спросить об этом Мишако, как тут Василий Александрович подозвал её к себе. — Соня, слушай меня внимательно, — сказал он почти неслышным шёпотом. — Вот тебе мой запасной халат. В его кармане конверт. Внутри будет… кое-что и письмо тебе. Если со мной что-нибудь случится, вскроешь его через полгода! — В смысле что-то случится? — испуганно зашептала Соня. — Что должно случиться?! — Главное, сделай, как я прошу! — продолжил Василий Александрович. — И никому его до этого момента не отдавай и не показывай! Даже не говори и не вспоминай о нём! — Но… — Никаких «но»! Пожалуйста, сделай так, как я прошу, племяша. И всё будет хорошо, — с тревогой в голосе закончил Василий Александрович и обнял Соню, вкладывая в её руки чистый халат с незаметно лежащим конвертом внутри. Соня надела халат и хотела было достать конверт, но взгляд дяди её остановил, и она просто ощупала карман. Внутри была бумага и небольшой плотный, немного мягкий на ощупь квадратик. — Сделай, как я прошу, Сонь, — снова произнёс дядя Вася и, сделав вид, будто говорил с ней о чём-то другом, добавил тоном чуть громче: — Так что теперь нам надо срочно выкачать информацию. Садись вот за этот компьютер, я скажу, что тебе делать. Соня, всё ещё переваривая произошедшее, послушно села за компьютер, поглаживая карман халата.