Карамельки

Утро понедельника в университете пахло сырым асфальтом и дешевым кофе из автомата. Джордж Рассел, выглядящий так, будто он только что сошел с рекламного плаката элитной частной школы, стоял чуть в стороне от основной толпы в курилке. Сам он, разумеется, не курил — это противоречило его внутреннему кодексу идеальности, — но Оскар Пиастри, его однокурсник и по совместительству человек с самым невозмутимым лицом в северном полушарии, как раз методично расправлялся с сигаретой, раздражённо чиркая зажигалкой. — Я просто говорю, Оскар, что если мы не систематизируем список литературы для семинара сегодня до пяти вечера, группа просто погрязнет в хаосе, — Джордж эмоционально вскинул брови, жестикулировая зажатым в руке планшетом. — Это же вопрос элементарной логики. Оскар выпустил тонкую струйку дыма, глядя куда-то сквозь кирпичную стену корпуса и устало вздохнул. — Джордж, — спокойно произнес он. — Сейчас восемь утра, блять. Единственный хаос, который меня волнует — это почему я всё еще в вертикальном положении. Их диалог прервал резкий звук шагов. Со стороны парковки, перепрыгивая через ступеньку, к ним приближался Макс Ферстаппен. Его толстовка была накинута наспех, волосы торчали в разные стороны, а во взгляде читалось отчетливое желание либо кого-то придушить, либо немедленно проснуться. Макс затормозил прямо перед ними, проигнорировал Оскара и уставился на Джорджа. — Рассел, спасай, — выдохнул он, хлопая себя по карманам джинсов. — Забыл пачку в машине, а идти обратно — это еще пять минут жизни впустую. Сигарета есть? Джордж на секунду замер, удивленно покосившись на парня. Он медленно поправил воротник своего безупречного белого пальто и посмотрел на Макса сверху вниз — хотя они были почти одного роста, Рассел всегда умел создавать иллюзию огромной дистанции. — Я не курю, Макс, — отрезал он, вложив в эти слова всё своё показательное пренебрежение к вредным привычкам. — И, честно говоря, удивлен, что ты вообще помнишь, как меня зовут, учитывая то, насколько воодушевлённо ты предпочитаешь не ходить на пары. Макс нахмурился, его губы на мгновение дернулись в привычной наглой усмешке. — О, началось. Лекция о вреде здоровья в комплекте с отказом? Ты сегодня особенно занудный, даже для самого себя, принцесса. — Это называется «забота о качестве жизни», — парировал Джордж, демонстративно делая шаг назад, чтобы дым от сигареты Оскара не попадал на его одежду. — Это называется «ты слишком много думаешь», — Макс наконец перевел взгляд на Оскара, который всё это время наблюдал за ними с видом человека, смотрящего очень скучный документальный фильм. — Пиастри? Выручишь? Оскар молча протянул ему пачку. Макс выудил одну, кивнул и, уже уходя, обернулся к Джорджу. — Знаешь, Рассел, тебе бы правда стоило чем-нибудь занять рот. А то от твоих нравоучений уже у всей курилки зубы сводит, да глаз дергается. Джордж возмущенно открыл рот, чтобы ответить что-то хлесткое о дисциплине, но Макс уже резво скрылся за дверью корпуса, оставив после себя лишь легкий шлейф дорожной пыли и раздражения, которое Джордж почему-то чувствовал гораздо острее, чем обычно. — Он невыносим, — пробормотал Джордж, поправляя сумку. — Он просто хотел курить, Джордж, — мягко отозвался Оскар, туша сигарету. — Но мне кажется, он теперь будет приходить сюда чаще. Просто чтобы побесить тебя.. Это началось во вторник. Джордж открыл свой пенал, чтобы достать идеально заточенный карандаш, и обнаружил там ярко-оранжевый леденец. Он замер, нахмурившись, и удивленно оглядел аудиторию. Оскар сидел рядом, уткнувшись в телефон с максимально отсутствующим видом. Макс сидел тремя рядами выше, закинув ноги на впереди стоящий стул, и о чем-то спорил с парнями, даже не глядя в сторону Джорджа. В среду карамелька со вкусом колы нашлась в кармане пальто. В четверг — прямо на странице открытого учебника по праву, пока Джордж отошел взять воды. — Это негигиенично, — прошептал Джордж, подозрительно оглядывая маленькую конфету в зеленой обертке, которая странным образом материализовалась в его сумке для ноутбука. — Это абсолютно, вопиюще негигиенично. Он собирался ее выбросить. Честно. Но вместо этого пальцы сами собой развернули фантик. Кислый яблочный вкус мгновенно перекрыл горечь пережаренного кофе из автомата, и Джордж, к собственному ужасу, почувствовал, как плечи чуть расслабляются. В пятницу он наконец поймал его. Джордж шел по длинному переходу между корпусами, когда заметил впереди знакомую сутуловатую фигуру. Макс стоял у окна, прислонившись лбом к стеклу, и, судя по движениям плеч, снова проверял содержимое своих карманов. Вокруг него витал едва уловимый, уже ставший привычным для Джорджа аромат: смесь крепких сигарет и дешевого сахара. — Ферстаппен! — окликнул его Джордж, стараясь придать голосу максимум строгости. Макс медленно обернулся. Под глазами залегли тени — видимо, опять сидел за компьютером до поздней ночи или где-то гулял с друзьями, — но в глазах полыхнул знакомый азарт. — О, Рассел. Опять патрулируешь коридоры на предмет нарушения тишины и спокойствия бедных студентов? — улыбка сама появилась на лице. — Я патрулирую свои личные вещи, в которых постоянно нахожу... — Джордж замялся, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Он вытащил из кармана две карамельки. — Это твоё? Макс посмотрел на конфеты на ладони Джорджа, потом на самого Джорджа. Он не стал отпираться. Вместо этого, улыбнувшись в своей привычной манере, он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Рассела так беспардонно, что у того перехватило дыхание. — Не знаю, о чем ты, — нагло соврал Макс, хотя его рука в этот момент потянулась к воротнику куртки. — Может, у тебя завелись сахарные феи? Говорят, они приходят к тем, кто слишком много ворчит. — Макс, это смешно. Ты продолжаешь курить, я видел тебя сегодня утром у входа. Зачем ты подкидываешь мне это? Хочешь и меня туда же? Ферстаппен усмехнулся, и на мгновение его взгляд смягчился, становясь почти... осторожным? Он достал из своего кармана еще одну конфету, ловко развернул её зубами, Джордж внутренне содрогнулся от того, насколько вопиюще соблазнительно это выглядело, и выкинул фантик в урну, не глядя. — Чтобы ты не перегорал, Джорджи, — просто сказал Макс, шутливо закатив глаза. — Ты так носишься со своими графиками и правилами, что иногда выглядишь так, будто у тебя сейчас искры из глаз посыпались бы, если бы не этот сахар. Ешь. Тебе полезно. Он хлопнул Джорджа по плечу — тяжелой, теплой ладонью — и пошел дальше по коридору, насвистывая что-то самому себе под нос. Джордж остался стоять посреди перехода, сжимая в руке две карамельки в ярких обёртках. Он должен был разозлиться. Он должен был прочитать лекцию о границах. Но вместо этого он просто смотрел Максу в спину и думал о том, что яблочные конфеты, вообще-то, были его любимыми. — Невыносимый человек, — недовольно вслух произнес Джордж, кладя одну конфету в рот. Она была очень вкусной. Пожалуй, даже слишком. Джордж начал вести учет. Как истинный аналитик, он не мог поступить иначе. В его заметках в телефоне появился скрытый файл под гордым названием "карамельки". *Понедельник: 3 штуки (клубника, лимон, апельсин). Место обнаружения: капюшон толстовки. Вторник: 1 штука (вишня). Место: между страниц конспекта по статистике, прямо на главе статистического анализа. Среда: 5 штук (ассорти). Место: подстаканник в машине (а какого черта?)* Джорджа это и бесило, и забавляло одновременно. Это превратилось в своеобразный квест. Заходя в аудиторию, он первым делом проверял свои карманы, сумку и даже сиденье стула. Макс в это время обычно сидел в другом конце зала, закинув голову и делая вид, что спит, или перебрасываясь шутками с механиками из университетского гаража. Но Джордж чувствовал на себе его взгляд — тяжелый, ироничный и необъяснимо теплый. В четверг всё вышло из-под контроля. Джордж пришел в библиотеку, чтобы подготовиться к защите проекта. Он выбрал самый дальний стол в углу, скрытый высокими стеллажами с античной литературой. Тишина, запах старой бумаги и идеальный порядок — его личный рай. Он отвернулся буквально на пару минут, взять нужный справочник с полки, а когда вернулся на столе что-то изменилось На крышке ноутбука, выложенные идеально ровным кругом, лежали карамельки. Их было не две и не три. Их было около тридцати. Все в синих обертках — вкус «голубая малина», который в кампусе было днем с огнем не сыскать. — Это уже переходит все границы, Ферстаппен, — не оборачиваясь, отчетливо произнес Джордж. За стеллажом послышался шорох, и через секунду из-за книг высунулась знакомая лохматая голова Макса. Он выглядел до неприличия довольным собой. — Ого, Рассел, у тебя еще и зрение на затылке есть? — Макс вышел из тени, по-хозяйски опираясь локтем на шкаф с учебниками по истории. — Я старался. Выкладывал их, пока ты отошел. — Зачем, Макс? — Джордж обернулся, стараясь сохранять строгое лицо, хотя уголки губ предательски дрогнули. — Ты скупил весь автомат в столовой? — Хуже. Я заставил Оскара съездить в супермаркет на окраине, потому что здесь продают только дешевую кислятину, — Макс подошел ближе, сокращая дистанцию. От него снова пахло табаком — он явно только что вернулся с улицы, — и этот запах теперь странным образом ассоциировался у Джорджа с чувством... безопасности? — Ты выглядел сегодня утром так, будто готов упасть в обморок от собственной важности. Подумал, тебе нужна ударная доза глюкозы. Джордж посмотрел на ровный круг конфет на своем макбуке. — Ты понимаешь, что это выглядит как какой-то странный алтарь в мою честь? — Может, так и есть, — Макс пожал плечами, ни капли не смутившись. — Ты же у нас святой Джордж, покровитель дедлайнов и чистых белых воротничков. Макс протянул руку и взял одну конфету с ноутбука. Его пальцы на секунду коснулись ладони Джорджа, когда он вложил карамельку прямо ему в руку. — Ешь, Рассел. А то я начну думать, что ты предпочитаешь, чтобы я всё-таки курил рядом с тобой. Джордж медленно развернул синий фантик. — Знаешь, — тихо сказал он, кладя конфету в рот и чувствуя, как сладость приятно обволакивает язык, — я начинаю подозревать, что твои карманы — это бездонная яма с сахаром. — Не яма, — усмехнулся Макс, делая еще шаг вперед, так что Джордж оказался зажат между ним и столом. — Просто я всегда готов к встрече с тобой. Он вытащил из кармана еще одну конфету и зажал её между губ, глядя прямо в глаза Джорджу. Это был вызов. Чистый, неразбавленный вызов, который не имел ничего общего с учебой или гонками. — Ты невыносим, — повторил Джордж свой любимый вердикт, но в этот раз его голос прозвучал подозрительно мягко. — Но ты ведь еще не попросил меня уйти, — парировал Макс сквозь зубы, не выпуская конфету. Джордж на мгновение опустил взгляд на губы Макса, и тишина в библиотеке внезапно стала оглушительной. Макс стоял так близко, что Джордж чувствовал исходящий от него жар. Это было похоже на нахождение рядом с работающим двигателем: мощь, вибрация и абсолютная непредсказуемость. Ферстаппен еще несколько секунд удерживал этот невыносимый зрительный контакт, а затем внезапно отстранился, оставив после себя лишь сквозняк и гору синих фантиков. — Увидимся на лекции, принцесса, —весело бросил Макс через плечо и растворился за стеллажами. Джордж опустился на стул, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Он посмотрел на круг из конфет. Это было глупо. Это было нелогично. Это было… абсолютно в стиле Макса. Весь следующий час Рассел не мог сосредоточиться. Его мозг, обычно работающий как швейцарские часы, постоянно сбоил. Он думал о том, как Макс выбирал эти конфеты. О том, как Оскару пришлось ехать на окраину города. И о том, что Макс, кажется, перестал курить в его присутствии — только подкидывал сахар, будто пытался переучить не только себя, но и отношение Джорджа к нему. — Если он хочет играть в заботу, мы поиграем по моим правилам, — прошептал Джордж, решительно захлопывая ноутбук. ***** Спустя два дня небо над кампусом окончательно посерело, затягиваясь тяжелыми тучами. Курилка была заполнена студентами, прячущимися от пронизывающего ветра. Оскар стоял на своем привычном месте, меланхолично глядя на капли дождя. Макс появился внезапно. Он выглядел дерганым, злым и явно замерзшим. — Оскар, скажи мне, что у тебя осталась хотя бы одна, — Макс подошел к Пиастри, даже не глядя на Джорджа, который стоял рядом, спрятав руки в карманы дорогого пальто. — У меня был худший зачет в жизни, и если я сейчас не покурю, я что-нибудь разьебу. Оскар медленно похлопал себя по карманам и сочувственно приподнял брови. — Пусто, приятель. Последнюю отдал парням с архитектурного. Макс выругался сквозь зубы, запуская пальцы в волосы. Он выглядел так, будто у него действительно заканчивался запас прочности. — Держи. Голос Джорджа прозвучал спокойно и уверенно. Макс обернулся, его глаза округлились от удивления. Рассел протягивал ему тонкую пачку сигарет, которую явно купил совсем недавно. — Ты же... ты же не куришь, — выдавил Макс, глядя на пачку так, будто это была граната. — И ты их ненавидишь. — Я всё еще их ненавижу, — подтвердил Джордж, делая шаг вперед и сокращая дистанцию, совсем как Макс в библиотеке. — Но я подумал, что если ты собрался портить свои легкие, то пусть это хотя бы пахнет чем-то приличным. Он выудил одну сигарету и вложил её прямо в замершие пальцы Макса. — Вишневые, — добавил Джордж с едва заметной, торжествующей улыбкой. — С капсулой. Я читал отзывы, они считаются лучшими в этом сегменте. Оскар рядом тихо хмыкнул, кажется, впервые за семестр проявив живой интерес к происходящему. Макс смотрел то на сигарету, то на Джорджа. Злость медленно испарялась из его взгляда, уступая место чему-то гораздо более удивленному и ошеломленному. Он медленно поднес сигарету к губам, но не спешил поджигать. — Ты купил их специально для меня? — спросил он тихим, непривычно серьезным голосом. Джордж пожал плечами, поправляя шарф. — Считай, что это возврат долга за синие карамельки. И, Макс? — Да? — Если ты еще раз полезешь в мой капюшон, я заставлю тебя переписывать мой конспект по макроэкономике. От руки. Макс вдруг рассмеялся — громко и искренне, запрокинув голову. Он щелкнул зажигалкой, и в воздухе тут же разлился сладкий, густой аромат вишни, который тут же смешался с запахом дождя. — Знаешь, Рассел, — выдохнул Макс вместе с дымом, глядя на него с нескрываемым восхищением. — Ты гораздо опаснее, чем кажешься в своих отглаженных рубашках. — Я знаю, — мягко ответил Джордж. — А теперь отдай мне мою карамельку. Я уверен, у тебя в кармане завалялась лишняя. Макс затянулся вишневым дымом, прикрыв глаза. Злость, которая кипела в нем после неудачного зачета, медленно оседала, сменяясь странным, густым спокойствием. Вишневый аромат был мягким, почти напоминал Рассела, и он совершенно не вязался с образом колючего Ферстаппена, но зато идеально подходил к тому, как Джордж сейчас смотрел на него. Оскар, почувствовав, что тишина между этими двумя стала слишком плотной, чтобы в ней оставалось место для третьего, лишь коротко кивнул. — Я пойду, — бросил Пиастри, закидывая рюкзак на плечо. — Увидимся в аудитории. Или, дай Бог, не увидимся. Не скучайте, голубки. Когда шаги Оскара затихли, на курилке воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом дождя по козырьку. Макс сделал еще одну затяжку и повернулся к Джорджу, привалившись плечом к мокрой бетонной колонне. — Ты ведь весь вечер потратил на изучение отзывов, Рассел? — негромко спросил он, усмехаясь. — Выбирал самые лучшие, чтобы я не мог придраться. Джордж не ответил сразу. Он медленно разворачивал золотистую медовую конфету, которую Макс вложил ему в руку. В сером свете затянутого тучами неба его лицо казалось спокойным, но Макс видел, как напряжена линия его плеч. — Я просто не терплю плохую работу, Макс. Даже если эта работа — саморазрушение, — наконец произнес Джордж. Он отправил леденец в рот и на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как мед разливается теплом по горлу. — Теперь мы квиты? Макс сделал последний выдох, выпустив облако ароматного дыма, и затушил сигарету. Он подошел к Джорджу вплотную. В этот раз он не пытался его подначить или задеть. Он просто стоял рядом, так близко, что Джордж чувствовал запах вишни и холода, исходящий от его куртки. — Квиты? — Макс покачал головой, после чего мягко улыбнулся. — Нет, Джорджи. Мы только начали. Он потянулся к карману пальто Джорджа — медленно, давая тому возможность отстраниться. Но Джордж остался на месте, лишь чуть задержав дыхание. Макс опустил в его карман еще две конфеты, пальцы на секунду задержались у самого края ткани, почти касаясь руки Рассела. — Завтра утром я буду ждать тебя здесь, — тихо сказал Макс, глядя прямо в глаза Джорджу. — И если ты придешь без конфет... мне придется снова просить сигарету у тебя. Макс развернулся и пошел прочь, скрываясь в серой дымке коридора. Он не оборачивался, но его походка была непривычно легкой. Джордж остался стоять на курилке. Он медленно опустил руку в карман, перебирая пальцами новые карамельки — теперь он знал их на ощупь даже через обертку. Он знал, что завтра придет. Знал, что в его сумке уже лежит новая упаковка леденцов, и знал, что пачка вишневых сигарет, спрятанная во внутреннем кармане, останется там «на всякий случай». Джордж Рассел всегда любил порядок и правила. Но сейчас, держа во рту медовую карамельку, он впервые подумал, что некоторые исключения стоят того, чтобы разрушить всю систему. Он посмотрел вслед Максу и едва заметно улыбнулся. Впереди была долгая зима, бесконечные лекции и сотни ярких фантиков, которые им еще предстоит друг другу оставить. И этого было более чем достаточно.