Змеиный яд

Через несколько месяцев после ритуала, когда Нагайна уже привыкла к новому телу — к тому, как чешуя скользит под кожей, не разрывая её, к тому, как мир пахнет ярче и громче, — она нашла в библиотеке Тома книгу, которую не должна была находить. Это случилось ночью. Он ушёл на встречу со сборищем недовольных, обиженных, жадных — так она их называла. Несколько не близки ей были пожиратели. Нагайна осталась одна и полезла в шкаф, который Том держал запертым. Ключ она украла у него из кармана неделю назад — просто так, из любопытства. Внутри были не расчеты. Не планы убийств. Была книга. Старая, в кожаном переплёте, с застёжками из почерневшего серебра. Трактат «О вечной крови». Она открыла её на закладке и прочитала главу о кровных ритуалах. О том, как связать двух существ неразрывной нитью. О том, как эта нить становится частью души. О том, что разорвать её можно только ценой жизни одной из сторон. А потом она перевернула страницу и увидела своё имя. «Нагайна. Живой крестраж. Ритуал крови (см. приложение 13Б). Связь: душа — фрагмент — тело. Обратимое? Нет. Необратимо. Часть меня в ней. Часть её во мне. Опасно? Да. Эффективно? Абсолютно.» Она не помнила, как закрыла книгу. Как спрятала обратно. Как заперла шкаф. Как села в кресло и просидела до утра, глядя на огонь. Слез не было, как и крика. Но была до смешного тупая боль и эхо сказанного Томом и написанного им же. Когда Том вернулся, она не сказала ему ни слова. Но он увидел — по её глазам, по тому, как она сжалась в кресле, как будто пыталась стать меньше. — Ты лазила в мой шкаф, — сказал он. Не вопрос.Что ж, он был весьма проницателен. — Да. — Нашла книгу? — Да. Том подошёл к камину, встал спиной к огню. Лицо его было в тени, и Нагайна не видела выражения глаз. Но ей и не нужно было — его понимать было одновременно невероятно легко в подобные моменты и безумно трудно, когда дело касалось его планов. — И теперь ты знаешь, — сказал он. — Знаю, — она подняла голову. — Ты сделал меня крестражем. Не спросив. — Ты была при смерти, — голос Тома был ровным, но в нём проступила сталь. — Ритуал связывал. Я выбрал жизнь вместо смерти. — Ты выбрал контроль, — возразила Нагайна, теперь уже не питая иллюзий. Ритуал для этого и был задуман с самого начала. — Ты выбрал гарантию, что я не уйду. — А ты бы ушла? — спросил Том. Она замолчала. Потому что не знала ответа. Он подошёл ближе, опустился на корточки перед её креслом. Взял её руки в свои. — Я не хотел тебя терять, — сказал он. — Ты — единственная, кто видит меня. Не Лорда. Не монстра. Меня. Тома. Того, кто сидел на развалинах и читал дневник. — Он сжал её пальцы. — Да, я связал нас кровью. Да, я сделал тебя крестражем. Но я сделал это не из жажды власти. Я сделал это, потому что без тебя... я никто. Нагайна смотрела на него. В его глазах не было лжи — только усталость и что-то, похожее на страх. — Ты мог сказать мне, — прошептала она. — Ты бы не согласилась. — Ты не знаешь. — Знаю, — Том усмехнулся. — Ты — свободная. Ты ненавидишь, когда тебя привязывают. Поэтому я и не сказал. Я взял. Как всегда. Она хотела злиться. Хотела кричать, что он украл у неё выбор, что он такой же, как Грин-де-Вальд, только умнее и страшнее. Но вместо этого она просто спросила: — Есть способ разорвать связь? — Есть, — признал Том. — Три. Один требует твоей смерти. Второй — моей. Третий — обоюдного согласия и ритуала, который может убить обоих. — И ты не сказал. Нагайна высвободила руки, встала. Подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. — Ты чудовище, — сказала она. — Твоё чудовище, — ответил Том. Она стояла молча. Долго. Так долго, что за окном начало светать. — Я не уйду, — сказала она наконец. — Не потому, что не могу. А потому, что не хочу. Но если ты когда-нибудь снова соврёшь мне... я найду способ убить тебя. Даже если придется умереть самой. — Договорились, — ответил Том. Он подошёл, встал за её спиной, обнял за плечи. Они стояли у окна, глядя на рассвет, и впервые за долгое время Нагайна не чувствовала себя пленницей. Она чувствовала себя нужной. И этого было достаточно.