Абсолютные мелочи

      Что они здесь делали? Куда они шли? И, самое главное, кто эти загадочные «они»?       Все эти вопросы вообще не тревожили Королера, с упоением смотрящего на то, как его рука идеально сочеталась с рукой безымянной обладательницы коллекции насекомых. Он и сам не понимал почему, но это зрелище было просто невероятным. Лучше десятка блестящих во тьме глаз и гладкой черноты, не стремящейся укусить и навредить. К чему это он? Ах, точно! От этих рук у него лицо горело, но это было даже не больно, ведь огня в них не было, так что...       Он врезался в незнакомку, которая тут же повернулась и положила свою вторую руку ему чуть ниже правого глаза. Хотелось потеряться в этом внезапном повторном горячем прикосновении, но сделай он это, не смог бы слушать ее:       — Королер? Ты со мной?       Королер с огромной неохотой отвел взгляд от их переплетенных пальцев, подозрительно озираясь. В коридоре были только они, не считая десятка глаз на дверях и картинах, пристально следящих за ними все это время.       — Да, однозначно только с тобой. А! — вскрикнул он, кажется, что-то перепоняв. — Или я должен сказать «куда угодно»? Но мы же посмотрим перед этим на насекомых?       — Конечно, — она улыбнулась, чего он уже не видел, вновь сосредоточившись на их руках. — Только вот я, кажется, потеряла ключ от своей комнаты.       Насекомые были прямо у нее в комнате? Какая чудесная комната ей досталась. Он бы хотел такую же. Нет. Чтобы в его крепости были насекомые. Так было бы совсем хорошо.       Стоп, наверное, он должен был успокоить ее.       — Не переживай, наверняка найдется. В цирке вечно все убегает и исчезает. Я тоже, — он осекся, нервно подергиваясь, и крепче (но не слишком, чтобы не навредить) сжал чужую руку, — многое потерял. Кажется.       — Ох, дорогой, мне так жаль.       Ой. Это было не то. Он сказал ей не то. Откуда это вообще взялось? Теперь она грустила! Если она расстроится и обидится на него, то не покажет свою красивую комнату с насекомыми. И не будет держать его за руку.       Он не хотел расставаться. Он не отпустит. Не снова.       Снова? А когда был первый раз?       Впрочем, он отвлекся. И потерял из виду. Где... где ее рука?! А, вот она. В его руке. И она сама перед ним. Вовсе не грустная, но обеспокоенная. Наверное, до сих пор не нашла ключ. Если он найдет его, она точно будет рада, и они уйдут из этого неприятного коридора с пустотой и крестами.       Кажется, крестов стало меньше? Хорошо.       Королер попытался вспомнить, где же мог быть нужный ключ. Знал ли он? Казалось, что да. Мысль была. Они могли к кому-то пойти. Хотя ему, на самом деле, не очень хотелось идти к этому кому-то, даже по такой веской причине, а значит, это был...       — Джекс! — выкрикнул Королер, чтобы точно услышать свою догадку. — О, да, это имеет смысл. У него много ключей, — тут же согласился он с собой, довольно улыбаясь.       — Ты думаешь, у этого Джекса есть ключ от... моей комнаты? — кажется, она была куда больше смущена, чем рада этой новости.       — Удобно, да? — но он не обратил на это внимания. — Он всегда находит то, что другие теряют.       — Действительно. Очень удобно, — она выдохнула, а Королер увидел, как ее рука чуть напряглась, сжимая его руку. Что это означало? — И где же нам его искать?       — М-м. Наверное, он с... — позади него раздался стук, прервав его мысль.       Удивленно обернувшись, Королер подошел к двери, от которой исходил звук, и почесал затылок, не понимая, кто может стучать и зачем. Этот человек ведь уже был в комнате, ему не нужно приглашение. Хотя... если посмотреть иначе, то сам Королер был в коридоре и, получается, должен был пригласить того, кто стучал.       Ну, тогда все было правильно!       — Кто там? — спросил Королер, надеясь помочь несчастному выбраться из сложной ситуации.       — Дорогой, я не думаю, что тебе стоит... — она попыталась остановить его, но было уже слишком поздно.       — Ты, — ответил будто бы знакомый, но слишком приглушенный голос.       — Я? — хм, а вот это уже никак логично нельзя было объяснить. — Но я здесь.       — Не-а, ты точно здесь.       — Я так и сказал. О, подожди. За... дверью-здесь?       — Вот здесь!       Дверь распахнулась, и последним, что увидел Королер, были широкая улыбка и нечто блестящее. А потом что-то произошло и... все окутала тьма.       — А? Где...       Где ее рука?!       В панике покрутив глазами, Королер нашел небольшую щель, через которую пробивался тусклый свет, и попытался подтянуть к ней их руки. О, если бы он еще их видел, чтобы правильно двигать. Но он очень хотел их видеть. Он должен был их видеть! К счастью, он все же смог кое-как притянуть их и частично просунуть в щель. При этом у него получилось оставить немного света, чтобы точно видеть их, пока глаза не привыкли к кромешной тьме.       На фоне кто-то о чем-то говорил. Голоса звучали недовольно, но никто не ругался, а значит, все было под контролем. И пока это происходило, он мог просто... подумать о чем-нибудь. Без необходимости отвлекаться на то, чтобы что-то делать или говорить самому.       В темноте было почти тихо и очень спокойно, как и всегда. Что-то изменилось, но он пока не понимал что. Может, потому что был не в крепости, а может, опять забыл и не мог вспомнить. Или дело было в так похожих на его, но более тонких и изящных пальцах, которые он не переставал слегка поглаживать, наслаждаясь тихим шорохом ткани о ткань.       — ...Зайка, я понимаю, что ты волнуешься за Королера и хочешь помочь, но я обещаю, в моем присутствии с ним все будет хорошо и без ведра.       Его слегка дернуло от внезапного узнавания. Не голоса или тона, но каких-то отдельных фрагментов речи. То, как она проговаривала некоторые слова... конкретные буквы.       Кажется, он перестал дышать в надежде снова услышать и понять.       — Пф, беспокоюсь? Я просто веселюсь со своим лучшим приятелем, как и всегда, — этот голос он помнил куда лучше. И сейчас его обладатель немного напрягал Королера. — Но, похоже, у нас в рядах появилась очередная кайфоломщица, мешающая мужчинам по-дружески подкалывать друг друга.       — Думаю, вы сможете вернуться к этому чудесному занятию, когда на голове моего мужа будет что-то поприличнее.       Мужа? Стоп. О... О, боже. А вот теперь он дышал слишком часто.       Н-нужно было успокоиться и...       Яркий свет резко ударил в глаза, сбивая с сумбурных попыток привести мысли в порядок. Осмотревшись, Королер мельком увидел на удивление не улыбчивого Джекса с ведром в руках и приветливо помахал ему.       Было как-то сложно говорить. Если бы не это, он бы обязательно сказал ему «привет», как и полагалось, честно.       Впрочем, он быстро забыл обо всех сожалениях по этому поводу, возвращаясь к своему бдению над парящими руками и слушая продолжение или новое начало чужого разговора:       — Ты ведь Джекс, правильно?       — Нет, — одновременно с, видимо, не-Джексом ответил Королер, решив, что это ему, и переглядываясь с тем одним глазом. — Погоди-ка... Но если я точно не Джекс, и ты не Джекс, то кто Джекс? Кто такой Джекс? Джекс вообще суще...       — Так. Ладно. Ку-ку, хорошего свидания тебе с твоим красным кардиналом, — тот бросил ключ мимо Королера, заставив его пригнуться. — Я сваливаю.       — А ты не хочешь пойти с нами? — незнакомка прошла мимо него, улыбаясь опешевшему все-же-наверное-Джексу. — Я не против, чтобы ты зашел ко мне в комнату по-честному. Мы не будем включать яркий свет и дождемся, когда Королер придет в себя, и вы сможете продолжить играть.       Джекс ничего не ответил ей, сделав еще более странное лицо, чем прежде. Очнувшись от замешательства, он бросил ведро на пол и начал пинать его зигзагами, от стены к стене, направляясь в сторону выхода из коридора.       — Что ж... было приятно познакомиться! — и в ответ на громкое прощание она снова получила ничего.       Было не очень хорошо вот так странно реагировать на любезное отношение со стороны той, у кого была целая комната с коллекцией насекомых. Джекс ведь тоже любил их: ловил, когда выпадал шанс, и делился своими находками с другими. Правда, не с Королером, почему-то. Но, ха, что с него взять, это же Джекс.       Или... все же нет?       Размышляя над этим сложным вопросом, Королер не заметил, как снова оказался в темноте. В этот раз не такой кромешной, так что он спокойно смог разглядеть очертания кровати, небольшого стола, двух стульев и нескольких комодов с очень узкими выдвижными ящиками. Он успел врезаться лишь в половину из перечисленного, прежде чем остановился у стены, увешанной небольшими рамками с самыми красивыми насекомыми, к которой он все это время и двигался, вроде бы.       Что-то тихо щелкнуло, и комнату озарил совсем тусклый теплый свет. Этого было вполне достаточно, чтобы он увидел выставленные напоказ экземпляры во всей красе и вчитался в этикетки под ними, написанные печатными буквами. Странно, но на многих из них было его имя, как сборщика, хотя он совершенно не помнил, чтобы когда-либо ловил таких красивых жуков. На самом деле, он даже не знал, что такие водятся в цирке.       Возможно, ему стоило чаще выходить из шатра... как раньше?       — Ах, несомненный плюс этого места в том, что пыли здесь не существует как понятия, — довольно проговорила безымянная, успев осмотреть все помещение, и встала рядом с ним.       Поднеся свободную руку к одной из рамок, она провела кончиком по ее верхней части и показала ему совершенно чистую перчатку, улыбаясь. Королер лишь задумчиво кивнул на это, продолжая рассматривать проколотых булавками насекомых.       Они были сделаны очень хорошо. Реалистично, с самыми мелкими деталями и соблюдением всех видовых тонкостей. Над подобными модельками нужно было трудиться десятки часов, и все лишь для того, чтобы после обнаружить, что они вообще не запускаются или ломают своей генерацией всю программу. Но Кейн был способен на удивительные вещи в своем мире, особенно когда действительно хотел порадовать кого-то.       Наверное, именно поэтому среди самых ценных экземпляров не обошлось без пчел. И уже их всех поймал Кейн, судя по этикеткам. Сначала создал и выпустил на волю, а после бегал с сачком или расставлял ловушки, как его учили, а ведь мог просто принести уже подготовленную букашку. Вот только это было не по правилам, которые она установила для него.       Как же он забавно злился в первые разы, когда у него ничего не выходило. А она по-доброму смеялась и...       Воспоминания о тех днях ушли так же внезапно, как и пришли. Жалеть было особо не о чем. Это были лишь немые статичные образы или рвано движущиеся тени на фоне пустоты, дразнящие своей неясностью. Ничтожные обрывки. Но он был рад и им, в этот раз не желая возвращаться к единственному, что отпечаталось в его памяти, кажется, на всю оставшуюся жизнь.       Он... давно перестал прокручивать в голове тот день в крепости. Чтобы не запутаться, когда придет время встретиться.       Королер должен был узнать ее заново, а не держаться за этот единственный известный ему образ. Ради новых, более счастливых воспоминаний, которые он, может, и не запомнил бы, но прожил и услышал про них от нее и других.       Нужно было всего лишь повернуться и встретиться с ней взглядом. Наконец всмотреться и поверить. Отпустить ее руку, не боясь, что она исчезнет в любой момент.       Это точно было реально. Не игра воображения, он не смог бы так хорошо представить все, потому что не помнил, не сон, он не спал очень и очень давно, не приключение, эту границу Кейн не нарушил бы никогда, он верил ему.       Остальные тоже видели ее, Помни, Рагата и Джекс говорили с ней, они бы не стали обманывать его, если бы он спросил.       — Дорогой, ты немного сжимаешь мою руку...       Королер посмотрел на нее раньше, чем хотел, и это была одна из немногих удачных ошибок в его жизни.       Увидев ее прекрасные янтарные глаза, сияющие ярче маленькой настольной лампы позади них, он тут же забыл про страхи и сомнения и отпустил ее руку. И она никуда не исчезла. Все также стояла перед ним, прекрасная и реальная. Он не помнил ни как она выглядела, ни ее голоса, ни даже имени — абсолютно все в ней было таким новым для него, — но был уверен, что это точно его невероятная жена. Потому что только в нее он смог бы уже во второй раз влюбиться с первого взгляда.       — Дорогой? — вновь позвала она, и он пообещал себе, что больше никогда не забудет, как она говорила и звучала.       Королер не знал, что он хочет и должен сказать в ответ. Зато он знал, что хочет сделать. Подняв руки, он осторожно положил их на ее лицо, нежно поглаживая большими пальцами пространство под глазами, находя каждый, даже самый мелкий зазор в деревянной текстуре, уверенный, что они расположены с какой-то особой задумкой и делают ее еще прекраснее.       Она была... такой идеальной.       — Я... — все же попытался заговорить он, но его голос предательски сорвался за секунду до того, как на глаза навернулись слезы. — Привет.       — Привет, — он не видел из-за пелены, но точно знал, что она улыбнулась.       Она снова прижала руки к его щекам, повторяя его движение, и заставила их загореться сильнее, чем все разы до этого. Он был уверен, что никогда не ощущал подобного жара. В этот раз он был везде. Стремительно распространился по всему телу, заставив его дрожать и желать оказаться еще ближе к ней, чтобы согреться.       Но прежде они должны были заново познакомиться. Он должен был узнать о ней все.       — Ты можешь... — шмыгнув, Королер смущенно сморгнул очередные слезинки, — можешь сказать, как тебя зовут? Я хочу запомнить. Я обещаю запомнить и не забывать в этот раз. Пожалуйста.       — Квинни, дорогой.       — Квинни, — повторил он, блаженно закрыв глаза, но тут же открывая их обратно, чтобы убедиться, что она все еще с ним. — Какое красивое имя. Ты вся очень... Нет, не так. Ты просто... Т-то есть не просто! Конечно не просто. Я хотел сказать, что ты...       — Милый, все в порядке, — Квинни стерла последние слезы с его лица и притянула ближе к себе. — Я знаю, что ты хотел сказать, тебе не обязательно произносить это все вслух. И я знаю, что ты все равно очень хочешь это сделать, — тихо рассмеявшись, когда он смущенно отвел взгляд, она нежно заставила его вновь посмотреть на себя, — но дай себе время, хорошо? Я дождусь.       Спустя пару минут раздумий, он коротко кивнул, тут же чувствуя, как его тянут к кровати и заставляют присесть, а после и лечь.       Квинни. Его чудесная Квинни. Его прекрасная жена. Она легла рядом, тесно прижимаясь к нему, когда он позволил себе обнять и даже мимолетно поцеловать ее чуть выше правого глаза.       Так они и уснули, прижавшись друг к другу на маленькой одноместной кровати. Точнее, она уснула. Королер же продолжил смотреть на нее, изучая и познавая заново.