Ты разве не понимаешь?

      – Знаешь, что самое говеное в жизни каждого гея?              Хенджин противно сербает трубочкой из стакана с коктейлем, и этот звук режет по ушам Минхо, перебивая музыку вокруг. Он чуть морщится и переводит взгляд с танцпола на друга, вскидывая брови.              В голове чуть шумит от алкоголя, а в теле чувствуется легкость. Он мычит, делая вид, что ничего не слышал, в надежде, что Хенджин сейчас допьет свой коктейль вместе с теми словами, которые хочет сказать.              Но чуда не случается.              – Знаешь, что самое говеное в жизни каждого гея? Влюбиться в лучшего друга-натурала.              Хенджин наклоняет подбородок и многозначительно на него смотрит из-под бровей. Он указывает на него трубочкой из напитка, и с ее края скатывается капля, падая на его джинсы. Минхо морщится, как от зубной боли, дергая уголком губ.              Нашелся великий психолог.              Он фыркает и отпивает из своего бокала пиво, слизывая оставшуюся на губах пенку. Взгляд невольно опять тянется к танцполу. Знал бы Хенджин все – приседал бы ему на мозги с еще большим усилием.              Там Джисон в неоновом свете отжигает под какую-то попсу с очень даже симпатичной девушкой. Белозубая улыбка сияет на его лице, и внутри Минхо сначала разливается тепло. А потом неприятно екает, когда тот притирается к брюнетке ближе и что-то шепчет ей на ухо. Та заливается смехом. Это естественно – у Джисона классное чувство юмора.              Минхо ли не знать.              – Пока ты на него пялишься, там вот через несколько стульев парень, смотрящий на тебя, обкончается только от того, как ты потягиваешь пиво.              Хенджину словно и не важно, что ему не отвечают, он сам прекрасно ведет диалог, но все же фыркает, когда Минхо опять остается непробиваемым. Это точно не то, о чем тот сейчас хочет говорить.              – Минхо...              – Да блять.              Терпение у Минхо тоже не резиновое, он впивается взглядом в глаза Хенджина и перебирает пальцами холодный стакан с пивом, пытаясь успокоить свою вспышку. На барной стойке от скатившегося конденсата остается влажное пятно и оно привлекает его больше, чем пытающийся достучаться до него друг.              – Я прием у психолога на этот вечер не заказывал. Я пришел отдыхать.              Не то чтобы это его любимый вид отдыха, он больше хотел бы забуриться домой и включить аниме и поесть рамен так, чтобы на следующий день от отеков мама родная не узнает.              Но Джисон звал очень настойчиво – как он мог отказать.              Правда, после нескольких рюмок тут же упорхнул танцевать, бросив их с Хенджином. Внутри Минхо тяжелеет от того, что не мог он отказать, прекрасно зная, чем заканчиваются подобные вечера с Джисоном. Противный ком от самого себя образуется в горле, и он сглатывает и еще раз отпивает, пытаясь его протолкнуть.              Он замечает, что музыка на фоне сменилась, и взгляд возвращается к Джисону, который со спины уже обнимает девушку, что-то нашептывая ей на ухо, пока она откинула голову ему на плечо.              Они хорошо смотрятся вместе.              – А это просто дружеская помощь.              Хенджин грациозно соскальзывает со своего барного стула и, заправив выбившуюся прядь из хвоста за ухо, теребит Минхо за край джинсовки.              – Пошли тоже, что ли, потанцуем. Ты же пришел от-ды-хать.              Друг нарочито коверкает его слова и тоже смотрит на танцпол. Минхо наблюдает за тем, как тот наклоняет голову набок, рассматривая определенно парочку, которая уже откровенно трется друг о друга, и фыркает.              – Она ему сегодня даст. Так что пошли тоже оторвемся.              Как по заказу музыка меняется на более ритмичную, и эта песня слишком нравится Минхо, чтобы ее пропускать. Хенджин довольно лыбится, когда он выпивает остатки пива, со звоном оставляя бокал, и следует за ним в тесную толпу дрыгающихся людей.              Музыка прошивает его, откидывая все мысли, которые давно поселились в его голове, он отдается движениям. В голове приятно шумит от алкоголя, Минхо чувствует, как намокают виски от пота, а дыхание спирает от толпы вокруг.              Прикрыв глаза, он видит, как Хенджин рядом двигается в своем стиле в такт музыке, и проходится взглядом по его фигуре. Почему он не влюбился, например, в него? Хотя бы на одну проблему от того, что их ориентации совпадают, было меньше.              Минхо ухмыляется своим мыслям и, подхватывая ритм, танцует вместе с другом. Тот ярко улыбается ему и подмигивает. Минхо чувствует на себе взгляды людей, и по спине ползут мурашки. Хенджин выкрутасничает вокруг него, прижимаясь, и он позволяет ему это.              Руки ложатся на чужую талию, тут же подстраивая друга под свой ритм. Они танцуют еще несколько песен, пока Хенджин не наклоняется к его уху, обдавая его дыханием, сообщая, что пойдет отлить. Минхо ему кивает и смотрит ему вслед, пока тот пробирается через людей.              Композиция меняется на ту, которая не вдохновляет, и он решает, что подлить пива в себя, которое так быстро из него выветривается, лишним не будет.              Выбравшись с танцпола, Минхо закономерно начинает выискивать на нем Джисона, но тот находится уже ближе к краю, все так же слипнувшись с той же девушкой.              Можно выпить и что-то покрепче.              Бармен быстро организовывает ему виски, и Минхо, облокотившись на барную стойку, делает глоток и перекатывает его во рту. Взгляд встречается с тем парнем, про которого говорил Хенджин. Тот смешно хлопает глазами, когда Минхо вскидывает брови, ловя его на откровенном разглядывании.              Даже в полумраке клуба видно, как тот краснеет, и Минхо, сделав еще один глоток, решает вслушаться в совет друга. Он видит, как глаза парня расширяются, когда Минхо подходит ближе и, облизнув губы, улыбается ему.              Он знает, что это всегда действует.              – Ты смотришь на меня весь вечер.              Вблизи он понимает, что парень явно его типаж. И что он слишком похож на того, кто сейчас отжигает на танцполе. Это сравнение царапает внутри, и Минхо старается заткнуть его куда поглубже, чтобы не отвлекало проводить вечер приятно.              Подбородок ложится на руку, опирающуюся на барную стойку, пока глаза ловят в полумраке краснеющие щеки парня. А он милый.              – Я Лино, а как зовут такого стесняшку?              Минхо представляет псевдонимом, как всегда делает, когда не собирается заводить что-то серьезное. Так легче. Обаяние выкручивается на максимум, но становится мягче – парень не тот, на которого стоит наседать нахрапом. Поэтому Минхо больше не ухмыляется, а мягко улыбается, чуть повернув голову набок.              – Сынкван.              Минхо щурит глаза и довольно мычит, пока наблюдает за тем, как парень пытается не отводить взгляд от его глаз, но сдается, переключается на трубочку в своем напитке. Губу начинают терзать чужие зубы и этот жест слишком напоминает такой же у другого человека. Минхо внутренне шипит, пытаясь затолкнуть постоянные сравнения куда подальше.              Выходит плохо.              – Ты один или с друзьями?              – Ммм... с друзьями, но они танцуют.              Сынкван неопределенно машет рукой в сторону танцпола. Минхо отмечает про себя, как это похоже на Джисона – тот так же легко ускользает танцевать, оставляя его одного.              – А ты не танцуешь?              Минхо покручивает бокал в руке, проводя пальцами по граням стекла, пока парнишка мило улыбается и жмет плечами. Не то чтобы Минхо тут было очень интересно, но чужое внимание приятно оседает в животе. Надо пользоваться пока дурные мысли не лезут в голову.              – Я не то чтобы умею. И вообще клубы не особо моя тема.              – Тут не надо сильно уметь, можно просто дрыгаться под музыку.              – Это мне говорит тот, кто так отжигал на танцполе с тем парнем, что все вокруг глаз отвести не могли.              Парень чуть дерзит, а потом, поняв, что сказал, закусывает губу. Минхо снова ловит себя на мысли, что эта маленькая дерзость будоражит его, также как и того парня, который сейчас жмется к брюнетке в толпе. Рот Минхо растягивается в улыбке, и он подается совсем немного вперед.              – И ты тоже не мог отвести.              – Вы слишком хорошо смотрелись.              Сынкван отпивает свой коктейль, и Минхо чувствует, что тот прощупывает почву своим вопросом. И видит, как плечи парня опускаются после его ответа, тот словно становится расслабленнее.              – Это Хенджин, мой хороший друг. Мы с ним работаем хореографами в одной студии.              – Ого, учишь людей танцевать?              – И тебя могу научить.              Он протягивает ему руку ладонью вверх в приглашении. И в этот же момент чувствует, как к спине прижимается горячее тело. Знакомый парфюм забивается в нос, смешанный с запахом разгоряченного тела. Плечи напрягаются, а вдох застревает в горле. Сбитое дыхание опаляет ухо, а руки окольцовывают его талию, прижимая еще ближе.              – Хен, ты чего не танцуешь?              Глаза улавливают, как у парня напротив взлетают брови, и рука Минхо неловко укладывается обратно на собственное бедро. Джинса тут же впитывает влагу с ладоней и он немного трет ткань. Джисон трется щекой о его плечо, и этот жест означает, что он уже в отличной кондиции.              – Я как раз собирался.              Минхо поворачивает голову в его сторону, чуть не сталкиваясь с ним носами. Глаза Джисона блестят, а на щеках играет румянец, волосы растрепаны, и Минхо не удерживается и заправляет одну совсем мешающуюся прядку. Тот расплывается в благодарной улыбке и снова трется о его плечо.              – Значит, ты потанцуешь со мной.              – Вообще я собирался...              Он переводит взгляд на Сынквана, который уже встает со своего стула и мило улыбается, подхватывая свой коктейль. Не то чтобы Минхо было жаль, что он уходит. Скорее от себя неприятно жжет в груди, как он легко поддается на провокации Джисона.              – Я заметил, что мои друзья пошли в другую зону. Приятно было познакомиться, Лино.              Он не дожидается, что ему ответит Минхо, и тот лишь кивает ему на прощание и выдыхает. Потому что все ощущения все равно сосредоточены на прижимающемся к нему Джисоне, который виснет на нем, а потом словно ничего не произошло дует губы. Они слишком соблазнительно блестят в свете клуба, особенно после того как Джисон опять проходится по ним языком, чуть задерживаясь в уголке губ. Минхо слишком отчетливо видит это движение, от которого вдох замирает в груди.              Как он слаб.              – Прости, хен, я, похоже, прервал тебя.              Но в его голосе ни капли раскаяния. Минхо щурится, вглядываясь в подернутые алкогольной дымкой глаза. Джисон отлипает от него, обходя, и, проведя рукой от плеча до кисти, подхватывает своей ладонью его.              – Так ты потанцуешь со мной? Дашь пару уроков?              – Тебе они точно незачем. Ты прекрасно без меня справлялся.              В его словах сквозит обида, из-за которой Минхо хочется затолкать в себя эти слова обратно. Но так не бывает. Джисон щурится и закусыват губу. Минхо только усилием воли заставляет себя не пялиться и сильнее сжимает чужие пальцы. Рука Джисона слишком приятно ощущается, эти моменты хочется максимально продлить.              – А с Джини ты танцевал. Ты что, не любишь своего донсэна, хен?              Джисон прет напролом и подходит ближе, между его расставленных ног, укладывая руку на плечо. Они теперь в странной позе, но слишком близкой. Минхо не железный. Хоть и знает, что Джисон такой прилипчивый, потому что хорошо набрался. Отвечать на вопрос у него нет сил, поэтому он чуть толкает Джисона бедром и, оставляя барную стойку позади, тянет его на танцпол.              – Ну пошли потанцуем.              Минхо тянет Джисона за собой на подмерцающий неоновый свет и притягивает его ближе, когда толпа вокруг них схлопывается, тесня. Играет популярный сейчас трек, и народу будто с каждой секундой становится больше, прижимая их ближе.              Минхо ведет.              Джисон хлопает глазами, вглядываясь в него, но продолжает двигаться под музыку. Глаза его расфокусированы, и он облизывает губы, и Минхо прослеживает это движение. Пальцы сильнее впиваются в чужую талию, и Минхо наклоняется к уху Джисона и, прежде чем сказать, шумно втягивает воздух, распробуя запах, который он ни с чем и никогда не спутает. Запах Джисона.              – Ты еще выпил?              Джисон щурится и разворачивается в его руках, теперь прижимаясь к груди Минхо своей спиной. Голова откидывается на плечо, и чужая шея теперь привлекательно мелькает перед глазами Минхо. Он знает, какая она чувствительная у Джисона. Минхо накрывает дежавю, потому что он только что видел это совсем в другом ракурсе, но то, что Джисон сейчас именно в его руках, приятно сжимает все внутри.              – Еще пару шотов с Джини... Он сказал, что не видел тебя, а потом ты просто оказался в конце барной стойки. Он обманщик... скрывал от меня. Но нельзя тебя спрятать от меня.              Чужой язык заплетается, и Джисон проговаривает все с паузами. Капризный тон льется Минхо в ухо, и он непроизвольно бросает взгляд к барной стойке, где тут же замечает Хенджина, который пристально смотрит на них. Тот качает головой, но Минхо даже не успевает нахмуриться, потому что чувствует, как чужие пальцы теперь зарываются в его волосы, а Джисон жмется еще ближе, дышит глубже. Ведет бедрами в танце так, что Минхо приходится стиснуть зубы и чуть отстраниться.              Музыка проникает в них, и Минхо на мгновение закрывает глаза, чтобы сохранить в папочку своего сознания этот момент ко всем остальным таким же. То, как ощущается горячая кожа под задравшейся футболкой – она словно прожигает его ладони. Как Джисон дышит, и каждый его вдох отпечатывается в груди Минхо. Легкая боль у корней волос, потому что тот все так же тянет его к себе. Всего слишком много. Минхо пытается себя держать, но это происходит со скрипом.              – С тобой приятно танцевать, хен.              Это «хен», которое появляется только в таком состоянии Джисона, одновременно греет и режет все изнутри.              – А как же та брюнетка?              Минхо не может удержаться от реплики и сглатывает, чтобы чуть промочить горло. Он видит, как Джисон хмурится и на секунду зависает.              – Кто?              – Ты танцевал с ней только что.              – Ох, это совершенно не то. Таким я могу быть только с тобой.              Фраза вырывает Минхо из внутреннего погружения, растекаясь по венам довольным теплом. Он бы заурчал от этого признания, если бы мог. Оно удобряет то, что растет уже несколько лет в нем, буйно цветя каждый такой вечер, а потом потихоньку отмирая на следующий день. Каждый раз.              И Минхо снова поддается.              Джисона разводит, и он уже просто откровенно виснет на Минхо, шумно дыша ему в ухо. Он гладит кончиками пальцев кожу головы, а потом спускается ниже на шею, и эти прикосновения слишком дразнят Минхо, поднимая в груди волну, которая спускается ниже. Надо притормозить.              Композиция вовремя заканчивается, и, перехватив Джисона за талию, он под недовольное бурчание тянет его к Хенджину, который смотрит на них с приподнятыми бровями и потягивает коктейль.              – Опять набрался.              – Он же тоже хотел расслабиться. Я отвезу его домой.              Хенджин смотрит на него скептически и поджимает губы.              – Может, мне его отвезти?              – Не надо.              Получается как-то даже слишком резко, и Минхо хотел бы прикусить себе язык и быстро соображает, как выкрутиться под испытывающим, но при этом жалеющим взглядом друга. Ему не нужна жалость. Тем более он не знает всего – если бы знал, Минхо уверен, Хенджин бы уже разразился поучительной тирадой.              – Тебе ехать совершенно в другую сторону, а мы живем в паре кварталов друг от друга, загружу его и прогуляюсь домой.              Минхо жмет плечами, словно ничего такого, пока Джисон стоит боком к нему, прислонившись. Глаза его прикрыты, а подбородок уткнут в плечо Минхо. Тот его поддерживает за талию, потому что чувствует, как его ведет в сторону.              – Хен же поможет добраться мне до дома? Я, похоже, переборщил.              Джисон облизывает губы, и улыбка растягивает его губы, и он сверкает зубами, находясь где-то в своих мыслях, словно совершенно не слыша, что они сейчас обсуждают.              – Конечно, Хани.              – Минхо...              Хенджин опять на него грустно смотрит, а потом машет рукой на них, когда Минхо поджимает губы, взглядом прося ничего не говорить.              – Вызову вам такси.              Друг еще бурчит себе под нос, почему с ними Джисон каждый раз набирается до такого состояния, пока пальцы его тарабанят по экрану, вызывая им такси. Минхо знает почему, но Хенджину это сообщать не обязательно. Поэтому он только благодарно кивает, когда в кармане телефона дзынькает сообщение с расположением такси.              Они вываливаются на улицу, и становится понятно, как же душно было в клубе. Свежий воздух, пропитанный запахом машин и вечерней прохладой, приятно забирается в легкие, и Минхо глубоко дышит. Сверяется с сообщением, пока ищет их такси, и пытается отгородиться от того, как мурашки ползут по шее от теплого дыхания, уткнувшегося там своим носом Джисона.              Найдя машину и загрузив себя и Джисона на заднее сиденье, он кивает водителю, уточняя адрес, и проводит путь в тишине. Джисон сидит рядом притихший, устроив голову на его плече, а руку на бедре. Пальцы его выводят круги на джинсе, потом подковыривают ее. Ладонь переключается на поглаживания вверх-вниз. Джисон проходится ладонью широко, сминает пальцами мышцы, и Минхо шумно дышит, бросая взгляд на незаинтересованного водителя.              Когда рука забирается критически высоко, он схлопывает ноги, зажимая ладонь между ними, но не давая ей двинуться выше. Он слышит довольный хмык у себя под ухом и поворачивает голову, чтобы шепотом с шипением произнести:              – Остановись.              – Тебе же нравится.              Безапелляционно прилетает ему также шепотом в ответ. Джисон копошится в его руках и поднимает голову, вглядываясь теперь своими глазами в Минхо. Он медленно хлопает веками, а на губах расцветает усмешка. Значит, чуть пришел в себя. Но от этого не легче, лучше бы он был просто в размазанном состоянии, и Минхо его уложил спать и все.              Минхо ничего не отвечает, только отворачивается и сглатывает. Рука выскальзывает из захвата его бедер, и Джисон обхватывает его руку, прижимаясь к ней. Так, в относительном спокойствии, они проводят оставшиеся двадцать минут пути.              В лифте Джисон уже спокойно стоит, только чуть покачиваясь. Волосы его растрепаны, а губы горят алым, потому что Минхо наблюдал, как тот их обкусывает всю дорогу. Тот расслабленно прижимается к зеркалу, пока они едут, и сверлит Минхо взглядом, в котором еще плещутся остатки алкоголя.              Джисон два раза неправильно набирает код на двери, и Минхо теснит его, вводя верный. Замок шуршит открыванием, и Минхо пропускает Джисона в темноту коридора, сам оставаясь на площадке.              Надо уйти. Только ноги совсем не двигаются.              Джисон наступает на задник кроссовок, пытаясь их снять, и опирается на стену, чтобы не упасть. Минхо бы сейчас сказать «пока» и захлопнуть дверь. Но он стоит, пока Джисон не поворачивает к нему голову и не вскидывает брови.              – Заходи, хен.              – Я поеду домой.              Слова скованно выходят из горла, и Минхо внутренне морщится от того, какими тихими они выходят. Он делает маленький шаг назад, уже внутренне ликуя о того, что он получился.              Сейчас он развернется и уйдет. У него получится.              – Ты же хочешь зайти. Мы оба хотим одного и того же.              Джисон разделывается с кроссовками и откидывает их, протягивая руку и хватая Минхо за край джинсовки, втягивает внутрь.              Минхо не сопротивляется и послушно заходит. Не получилось.              Почему он никогда не может ему отказать?              Дверь захлопывается за Минхо, и Джисон сразу жмет его к ней, наваливаясь и устраивая нос в открытой футболкой ключице. Он чувствует его горячее дыхание в темноте, а потом легкий поцелуй сухих губ. Это прошибает волной по позвоночнику.              – Хани, нет.              Он пытается бороться до последнего, хотя ласковое обращение срывается непроизвольно, оно уже означает полную сдачу. Пальцы смыкаются на чужих предплечьях, и Минхо немного отталкивает от себя Джисона, хотя горячее тело хочется, наоборот, притянуть ближе.              – Хен, нам же будет сегодня хорошо.              Минхо не видит глаз Джисона в темноте, но уверен, что тот строит эти оленьи глазки, от которых у него язык прилипает к небу и не может никогда вымолвить отказ. Тот льнет ближе и довольно мычит, когда полностью соприкасаются телами так, что между ними не остается зазора. Этот звук отдается в ушах Минхо последним звоном перед капитуляцией своего тела, которое ведется на это.              Пальцы скользят по предплечьям Джисона вверх, и Минхо зарывается в его волосы, оттягивая голову за корни. Они так приятно ощущаются в хватке, что Минхо на мгновение зависает, обновляя воспоминания об этом. На губах ощущается чужое алкогольное дыхание.              Каждый раз одно и то же.              – Ты же утром будешь опять делать вид, что ничего не было. Разве не понимаешь что происходит?              Минхо это шепчет, сам уже понимая, что даже подтверждение его слов не остановит его от того, чтобы сжать Джисона, вплавляя в себя. Он хочет стереть языком вкус алкоголя из его рта, заглушить чужие стоны своими губами, раствориться в нем полностью, забыв о том, что будет завтра.              Джисон неопределенно мычит и откидывает голову, подставляясь под руку Минхо. И ничего не отвечает. Минхо и не надо.              Губы находят пульсирующую жилку на чужой шее, целуют и вылизывают ее, пока тело плавится под ладонью. Минхо наступает на Джисона и, придерживая его за талию, ведет в спальню. Обувь сбрасывается на ходу, потому что он не может оторваться от манящей кожи.              Руки Джисона прижимают его ближе за лопатки, и он довольно хнычет, когда Минхо чуть прикусывает ключицу, а потом сразу зализывает укус. Нос проходится по шее, и он делает еще один вдох за ухом. Он глубоко дышит, заполняя легкие запахом разгоряченного тела Джисона. Язык и зубы переключаются на мочку и играются с ней и сережкой, которая звякает, ударяясь о зубы.              Минхо слышит, как Джисон шумно дышит, а пальцы его впиваются в его спину. На особо чувствительных укусах он хнычет, что поднимает в нем еще больше желания. Оно расползается по телу, концентрируясь внизу живота.              В комнате полумрак, который разбивается только фонарями, бликующими из-за незадернутого окна. Минхо хотелось бы включить свет, рассмотреть тело перед собой еще внимательней, изучить каждую черточку, каждый шрамик и пору, но Джисон, упираясь икрами в край кровати, отклоняется назад и тянет его за собой.              Они падают, и от столкновения носами их спасает только то, что Минхо в последний момент выставил ладони. Джисон заразительно смеется, а потом выгибается дугой, когда Минхо со стоном трется своим возбуждением о его. Он в отместку за падение прижимается еще ближе, руки заползают под футболку и, проходясь вверх по коже, стаскивают ненужную сейчас ткань.              Рот наполняется слюной, когда он, приподнимаясь, наблюдает за распластанным под собой Джисоном. Тот закусывает губу и медленно моргает, раскинув руки по постели. Сейчас хочется впиться в эту покрасневшую губу, но это запретная зона, поэтому он только обхватывает рукой чужое лицо и проводит большим пальцем по ней, оттягивая из плена зубов.              – Хен...              Джисон откидывает голову и закрывает глаза, подставляясь под прикосновения, когда Минхо выцеловывает дорожку от подбородка к соску, захватив его губами. Изо рта Джисона вырывается хнык. Зубы смыкаются на горошине, начиная ее терзать, вырывая из него еще больше звуков. Он обводит языком ареолу, после самым кончиком языка концентрируясь на центре, немного щекочет, а потом давит.              Минхо ведет от того, какой Джисон каждый раз отзывчивый. Как его тело словно специально подстроено под его руки, как приятно ощущается живот под пальцами, как манит впадинка пупка. Он не удерживается и опускается ниже, ныряя в нее языком. Джисон гнется, руки его зарываются в волосы Минхо, притягивают ближе, а потом спускаются к вороту футболки, дергая ее так, что трещат швы.              – Сними ее.              Голос его требовательный, и Минхо отрывается и стаскивает футболку через голову, откидывая на пол. Он видит неподдельное восхищение в глазах Джисона, когда нависает над ним. Это невероятно льстит. Как Джисон только кончиками пальцев проводит по ключицам, а потом раскрывает ладонь и широким движением спускается к грудной мышце, мнет ее, оставляя свои горящие отпечатки.              Минхо теряется в моменте, когда Джисон чуть приподнимается, целует впадинку между ключицами, довольно мычит и ухмыляется в кожу, когда тело вздрагивает.              Руки его обхватывают спину Минхо, и он прижимается кожа к коже. Подаваясь вверх, он меняет их местами, и Минхо шумно выдыхает от прохлады покрывала, окутавшего спину. Джисон усаживается на его бедрах, медленно, с оттяжкой, потираясь своим членом о его возбуждение.              Ладони Джисона упираются ему в грудь, и отросшие волосы спадают на глаза. Он закусывает губу на особо чувствительном движении бедрами, и Минхо обхватывает его ягодицы, запакованные в джинсы, прижимая еще ближе, до сорванного хрипа у себя и хныканья у Джисона.              Пальцы цепляются за пояс джинсов и скребут по коже. Минхо садится и с поцелуем на шее шепчет:              – Надо снять, Хани.              Тот кивает болванчиком и приподнимается на коленях, давая ему дрожащими пальцами подцепить пуговицу и вжикнуть ширинкой. Минхо не удерживается и целует поджавшийся живот, пока Джисон поощряюще массирует ему кожу головы. Джинсы стягиваются вместе с бельем до середины бедра, и налитый кровью член с характерным шлепком прижимается к животу.              Минхо облизывается и сглатывает, прослеживая стекающую каплю предэякулята к основанию. Пальцы уверенно обхватывают красную головку, проводя большим пальцем по уретре. Джисон высоко стонет и поддается под руку, толкается в поиске трения.              – Подожди-подожди, мой хороший.              Вторая рука сжимает ягодицу, проминая, а потом отвешивая звонкий шлепок. Джисон хнычет и запрокидывает голову, горло его так призывно обнажается, что Минхо не удерживается, оставляя еще отпечатки губ на нем.              – Хен, еще...              Джисон говорит заплетающимся языком, и кадык его дергается под губами Минхо, когда он сглатывает. Рука приземляется на обнаженную кожу половинки, и пальцы чувствуют, как кожа начинает печь под ними. Минхо поглаживает ее и сам шипит сквозь зубы, потому что собственный член упирается в ширинку, и это уже не дает спокойно сидеть. Он ерзает и на секунду отрывается от Джисона, призывая его приподняться.              Джинсы стягиваются ниже, и облегченный вдох срывается с губ после этого. Джисон опускается обратно на его бедра и придвигается вплотную, стонет, когда их возбуждения соприкасаются. Пальцы Минхо впиваются в половинки, и он тихо стонет. Нос втягивает тяжелый аромат их возбуждения, смешанный с остатками парфюмов.              Минхо прослеживает за взглядом Джисона, который не может оторваться от разглядывания пространства между их телами. Он отрывает ладонь от мягкой кожи половинки, собираясь обхватить их члены, но Джисон проворнее оборачивает руку вокруг них, под совместные протяжные стоны.              Пальцы его обхватывают неуверенно, и он тут же поднимает взгляд на Минхо, ища поддержки. Минхо коротко ему кивает и толкается в руку.              – Да... Так хорошо, чуть сильнее сожми.              Джисон следует его указаниям и проводит рукой несколько раз вверх-вниз, размазывая смешавшуюся влагу. То, что он делает это самостоятельно, заворачивает узел в животе Минхо даже больше, чем сам факт того, что ему дрочат. Обычно между ними все ложится на плечи Минхо, но он никогда не против.              Глаза сами жмурятся от чувствительности, когда Джисон входит во вкус и играется пальцем с головками, сжимает сильнее. Толкается, создавая больше трения. Стон прорывается сквозь сжатые губы, и он топит его в чужой ключице, вдыхая аромат тела Джисона.              Чужая рука начинает двигаться увереннее, и Джисон сам постанывает после каждого движения. Минхо не может насмотреться на его закусанную губу и ловит себя на том, что уже тянется к его рту. Но вовремя себя останавливает, когда тот поворачивает запястье, и внизу живота уже нестерпимо теплеет.              Минхо чувствует, как чужие бедра подрагивают на нем, а дыхание сбивается, и Джисон ускоряется в желании побыстрее подвести их к разрядке. Он выгибается и протяжно стонет, когда между их телами разливается первое тепло. Минхо следит за каждой его эмоцией, и узел внизу живота развязывается, сперма выплескивается на их животы.              Совместное шумное дыхание разрезает тишину комнаты. Джисон отпускает их опадающие члены и рассматривает свою испачканную руку. Внутри Минхо все замирает, даже откладывая удовольствие оргазма. Джисон растирает ее между пальцами, а потом морщится.              – Надо помыться.              Он говорит спокойно и тихо себе под нос, и Минхо только кивает на это. По телу расползается усталость после всего дня и пережитого удовольствия. Он неловко переводит ладони на чужую талию, помогает Джисону встать с себя.              – Иди первым.              Джисон ничего не отвечает, только выходит из комнаты, как есть, обнаженным и провожаемый взглядом Минхо. Тот в полумраке комнаты пытается запомнить все, что видит: как мышцы перекатываются на спине, как поджимаются ягодицы при ходьбе и приятно глазу колышутся, в кончиках пальцев остаточно покалывает от фантомного ощущения чужой кожи.              Он со стоном откидывается на спину и закрывает лицо ладонями и давит пальцами на глаза, пока не становится больно. Высыхающая сперма неприятно стягивает кожу, напоминая о том, что здесь произошло. В голову сразу залезает раздирающая все мысль, что он опять поддался на то, что делать не следовало.              Она выскребает из него все удовольствие.              Минхо поднимается и собирает их разбросанные вещи, складывая их на кресло, и замирает посреди комнаты, не зная, куда себя приложить. Как раз в этот момент в комнату, вытирая волосы, заползает уже полусонный Джисон.              Он со вкусом зевает, уже упакованный в футболку и домашние штаны. Минхо, обнаженным, чувствует себя теперь неуютно, но Джисону словно все равно.              – Полотенце как всегда на полке в шкафу. Твое розовое. Вещи там же.              Тот еще раз зевает и сгребает покрывало с кровати. Минхо ретируется из комнаты из-за неловкости всего, что обычно происходит после их близости. Джисон словно меняется на сто восемьдесят градусов, и его ракушка захлопывается, не пуская к себе Минхо.              От этого внутри все тянет, пока Минхо стоит под горячим душем, пытаясь максимально потянуть время, чтобы Джисон уснул. Хотя ему бы хотелось все совершенно наоборот: принять душ вместе, возможно еще раз кончить, улечься вместе и прижать Джисона к себе, вдыхать его запах, теперь перемешанный с ароматом геля для душа.              Но он каждый раз все равно ведется на это.              Его надежды оказываются оправданными, и Джисон действительно уже спит и пускает слюни на подушку. Минхо подкрадывается к нему тихо, устраиваясь рядом, и еще несколько минут просто лежит близко и подстраивает свое дыхание под его.              – Неужели ты не видишь что между нами?              Он осторожно тянется к нему ладонью, и кончики пальцев поддевают упавшую на лицо прядку, от которой Джисон морщит во сне нос. И сам не замечает, как проваливается в сон.              ***              Утро неприятно бьет по голове легкой болью и сухостью во рту. Минхо открывает глаза, чувствуя, как рядом все еще сопит Джисон. В груди странно тянет от того, что он позволяет губительной мысли усесться в своей голове, что такие утра могут у них быть постоянно.              Откинув это и стараясь не смотреть на Джисона, потому что иначе не выйдет из этой комнаты.              Антипохмельное находится на кухне на своем привычном месте, и Минхо его сразу выпивает и довольно мычит, когда холодная вода прокатывается по пищеводу.              Он прокрадывается в комнату и оставляет на тумбочке для Джисона таблетку, растворенную в стакане воды. На кухне он пытается, насколько это возможно, тихо приготовить завтрак и убеждает себя, что только позавтракает, оставит порцию Джисону и сразу уйдет.              Но пока Минхо увлеченно сворачивает омлет, за его спиной раздаются шаркающие шаги, и он на мгновение отвлекается на Джисона. Тот вползает на кухню и трет глаза. Лицо его припухло, но это совершенно не портит его.              – Я готов выпить всю воду мира.              Голос его хриплый ото сна выводит Минхо из транса, и он возвращает свое внимание омлету, которому осталось мгновение до пригорания. Минхо шипит и быстро снимает сковороду с огня, пока Джисон медленно ходит по кухне, а потом довольно стонет, когда выпивает еще один стакан воды.              – Слишком аппетитно пахнет.              – Пару минут, и завтракать будем.              – Налью кофе тогда.              Минхо слышит, как Джисон копошится около кофемашины, и от всего происходящего под ложечкой сосет. Потому что он знает, что за всем этим последует.              Они усаживаются друг напротив друга, и он следит, как Джисон уплетает свой завтрак, не отрывая взгляда от тарелки. Тот набивает еду за щеки и кивает.              – Как всегда очень вкусно, Минхо. Спасибо.              Просто Минхо и никакого тебе больше хен.              Минхо отпивает из своей кружки кофе и ставит ее рядом с чужой рукой, которая вмиг отдергивается. Только бы они не соприкоснулись. Слишком заметно. Зубы сцепляются так, что эмаль должна треснуть.              Все как обычно.              Взгляд отводится, и Минхо рассматривает крыши других домов, видные из окна. В горле встает неприятный ком, который он опять запивает кофе и быстро закидывает в себя завтрак, практически не жуя. Только бы быстрее.              – Я тогда поеду.              – Мгм. Спишемся.              Джисон даже не поднимает головы, пока Минхо убирает тарелку и не уходит в другую комнату, чтобы одеться в свои вчерашние вещи. Он еще немного топчется в коридоре. Так и не дождавшись, чтобы Джисон его проводил, просто прикрывает дверь до щелчка и шумно выдыхает, сжимая дверную ручку до побелевших костяшек.              На улице оказывается прохладно, и Минхо застегивает джинсовую куртку и решает все равно прогуляться пару кварталов до своего дома, чтобы мозги чуть проветрились.              И как обычно обещает себе, что это последний раз. И как обычно понимает, что врет сам себе.              ***              Это так странно – Джисон пишет в своем обычном тоне уже на следующий день, отправляет мемчики, умиляется фотке кошки, которую Минхо подкармливал возле студии.              Внутри у Минхо каждый раз диссонанс от этого резкого переключения. Сначала он упорно пытается игнорировать сообщения Джисона, ссылаясь на занятость, но между уроками рука непроизвольно тянется к телефону, где уже высвечивается двузначная цифра непрочитанных.              Минхо поджимает губы и пару раз все же откладывает телефон, но все равно сдается и прочитывает их все. А потом отправляет фотографию той самой кошки. Иногда он чувствует себя как она: ее прикармливают, гладят, но в дом не берут.              Джисон разбавляет его мысли фотками из студии с надутыми губами. Жалуется, что пишет для девочек-дебютанток, а текст совсем не ложится и вдохновения нет.              Так проходит день за днем, и Минхо словно забывает, чем заканчивается каждый раз, когда в Джисона попадает лишняя стопка. Он снова спокойно вкатывается в свою любовь к другу, о которой никогда не скажет напрямую.              Хенджин на это закатывает глаза и качает головой, подбрасывает ему кандидатов на свидания, расписывая их так, словно у него процент за продажу их времени. Минхо каждый раз просит его не лезть не в свое дело и упорно утверждает, что сам решит эту проблему.              Только вот чувства, расплывающиеся в груди при виде Джисона, он проблемой не считает.              Тренировка с продвинутым классом заканчивается на веселой ноте. Ученики подходят к нему после занятия, благодарят и спрашивают, можно ли еще что-то улучшить. Он старается уделить немного времени каждому и только краем глаза видит, как в студию вползает после своего занятия Хенджин и устраивается на стуле, буквально растекаясь по нему.              Тот подает голос только когда все уходят и они остаются одни. Он жадно выпивает полбутылки воды, глубоко вдыхает и обращается к Минхо:              – Чан зовет на посиделки. Все свои и еще какие-то девчонки-менеджеры, которые с ними работают.              – Он там все пытается приударить за той блондинкой?              Минхо закрывает все вкладки на ноутбуке, выключая его. Это было последнее занятие на сегодня.              – Ага, вот и зовет ее и подружек.              – Когда?              Он довольно потягивается до хруста в позвоночнике. Мышцы наливаются усталостью после рабочего дня – Минхо ее и не замечал, пока не дал себе расслабиться. Теперь бы просто доползти до дома.              – Завтра же пятница?              Хенджин смотрит в потолок, прикидывая дни недели, и получает заторможенный кивок от Минхо, который тоже пытается сосчитать пролетевшие дни.              – Значит, завтра.              – Звучит прикольно, но я бы, честно, больше хотел поваляться дома.              – Джисон точно идет, уже написал в беседу.              Минхо переодевает футболку прямо тут, пролезает головой в горловину и глухо отвечает:              – Ммм...              Пристальный взгляд Хенджина нервирует, и Минхо, чтобы не выдать себя, занимает руки – аккуратно складывает футболку, шов к шву, и убирает в сумку. Словно он очень занят, а не десятый раз прокручивает в голове, что ответить.              – Как ты его тогда проводил-то? Он, похоже, опять набрался после пары-тройки шотов.              Хенджин усмехается и допивает бутылку воды, которую со скрипом сминает в руке. Внутри у Минхо холодеет. Он на мгновение зависает с собственной бутылкой, а потом, чтобы выиграть время, открывает ее и жадно пьет, формируя ответ.              – Сгрузил его в комнату и домой пошел. Все как обычно.              Он незаинтересованно пожимает плечами и отворачивается от друга, который не выпускает его из прицела цепких глаз.              – Что, даже маньячно не пялился, пока он спит?              – Из маньячного – только расстегнул пуговицу на джинсах, чтобы они ему во сне не давили.              Надо вплести немного правды, неважно, что он стаскивал его джинсы, собираясь быстрее добраться до члена.              Сумка уже собрана, и Минхо с намеком, что разговор окончен, берет ее в руки. Это надо прекращать. Лишнего он не сболтнет – но картинки того, что происходило на самом деле, всплывают в сознании: сначала радуя, а потом разрезая по живому тем, чем все это закончилось утром. Он чуть кривится от этого, а потом собирает себя.              – Надо будет в следующий раз вообще стянуть с него штаны и сказать, что у вас что-то было. Я бы посмотрел на его лицо. Он же так дрожит над своей супернатуральностью.              Хенджин усмехается, пока Минхо мрачнеет. Язык упирается в щеку, челюсть сводит. Потому что в голове сразу всплывает реакция Джисона, когда Минхо пытался ему намекнуть, что спать с лучшим другом-геем – это не совсем гетероистория.              – Не вздумай так никогда сделать.              Хенджин щурится, однобоко ухмыляется и встает со стула, который с неприятным звуком отъезжает по ламинату. Он грациозно сгибается пополам, отвешивая шуточный поклон.              – Простите, дракон, что даже подумал подшутить над вашей принцессой.              Минхо закатывает глаза, но это разряжает обстановку.              – И подумай взять номер того парня из моей подгруппы – он каждый раз зависает, когда ты заявляешься на мои занятия. Юнмин очень милый и твой типаж.              Бутылка с шуршанием летит в мусорное ведро, пока Хенджин в очередной раз пытается наладить его личную жизнь. Минхо фыркает и качает головой, подгоняя друга к выходу.              – Яйца иногда надо опустошать, а я тебя с другими парнями уже чертову тучу времени не видел. Тот в баре не считается. А то так заработаешь мозоли на своих коротких пальчиках.              Минхо запирает студию с щелчком и, прищурив глаза, медленно поворачивает голову к Хенджину. Воздух с шумом выходит из его легких, а губы разъезжаются в оскале.              – У тебя там Марс в Юпитере или ты давно салфеток не ел, поэтому тебя сегодня несет?              Хенджин морщится, закатывает глаза, но отступает спиной и разворачивается на пятках, быстро удаляясь в сторону своего класса, и напоследок бросает:              – Алкоголь каждый берет свой завтра.              – Я не собираюсь приходить.              – Там будет Джисон, так что не ври.              Минхо шипит, но друг уже скрывается за дверью. Плечи опускаются, и он запрокидывает голову к потолку.              Конечно, он завтра придет.              ***              Вокруг приятный уровень шума. Минхо чувствует себя расслабленно, оттягивая бутылочку пива. Все смеются и переговариваются, Феликс в красках рассказывает, как скатался посмотреть на Формулу-1. Чонин сидит, подперев рукой подбородок, чуть ли не с открытым ртом слушая его.              Самый младший из них на последнем курсе университета, весь погруженный в учебу, поэтому все истории поглощает с жадностью.              Чан сидит рядом с красивой блондинкой и явно с ней флиртует, и Минхо про себя усмехается тому, как тот еще не отступил от неприступной девушки. Он уже несколько месяцев не теряет надежды на ее расположение. Взгляд скользит по их компании и натыкается на шушукающихся с двумя девушками Джисона и Чанбина, рядом с ними сидит Сынмин.              Минхо не слишком близко с ним знаком. Он айдол, набирающий популярность, и Минхо знает, что трирача продюсирует его иногда. Также он часто появляется на их совместных посиделках, а Чанбин всегда называет его умным, но слишком игривым щеночком.              Хенджин тоже тут рядом, постоянно вытягивает из Феликса все новые подробности его поездки, громко восхищаясь и вереща с еще одной девушкой-менеджером. Честно, Минхо не запомнил, как их зовут, когда они представлялись.              И все идет хорошо, они дербанят пиццу на куски, под возмущения Сынмина от того, что гавайская – это какое-то извращение. Феликс с Чанбином сходятся в схватке на плейстейшн, обзаведясь каждый своей группой поддержки. Минхо подтрунивает над Чанбином, когда тот краснеет от напряжения в желании победить.              Медленно тянет бутылку пива и старается отвлечься от того, как близко сидит Джисон, провалившись к его боку. Тот тоже протягивает пиво, и Минхо про себя считает, сколько тот сделал глотков и на каком смех Джисона становится громче, а подбородок привычной тяжестью оказывается на его плече.              Минхо внутри растекается, но лицо остается бесстрастным, даже когда Хенджин шутит на тему того, что этому столику больше не наливать. Джисон бурно, но так забавно возмущается, дует губы и мотает головой, что смех из Минхо вырывается сам собой.              – Ты надо мной смеешься?              Джисон тыкает пальцем ему в грудь и хмурит брови, пытаясь выглядеть серьезным. Получается у него плохо, поэтому губы Минхо опять тянутся в улыбке, но в этот раз уже нежной. Он обхватывает чужое запястье, чувствуя, как под пальцами бьется пульс.              – Когда я смеялся над тобой, Хани?              – Ты постоянно меня дразнишь.              – Только когда ты похож на надутого хомячка, как сейчас.              Минхо не удерживается и тыкает его в щеку. Кожа мягко прожинит под пальцами и ему слишком сильно хотелось бы прижаться к ней губами. Но можно только так.              – Вот опять. Я не хомячок.              – Нет, ты милый хомячок.              – Кхм...              Их шушуканья прерывает Чанбин, перебегая взглядом от одного к другому.              – Выплывите из своего мира, голубки.              – Ты что несешь!              В Чанбина тут же летит диванная подушка, которая лежала рядом с Джисоном, но тот умело ее перехватывает. Минхо незаметно морщится и напрягается в плечах, а потом ухмыляется одной стороной рта. Хотя ему от этого не до веселья, потому что в голосе Джисона отчетливо слышны грубость и резкость. Минхо всем телом ощущает, как рядом напрягается бок Джисона и тот отодвигается, забрав с собой теплоту.              Минхо ловит на себе задумчивый взгляд Чана и запивает свою усмешку и горечь во рту глотком пива. Чанбин откашливается и пуляет подушку обратно.              – Тут Соен в бутылочку предложила поиграть.              Девчонки тихо хихикают, и та самая блондинка кидает взгляд на Чана. Тело рядом с Минхо совсем деревенеет, а потом раздается этот яркий, но наигранный смех. Все остальные словно и не замечают, насколько он пронизан фальшью, от которой у Минхо тяжелеет в груди.              – Бро, я с вами сосаться не буду.              Хенджин закатывает глаза, а Феликс смеется над реакцией Джисона и толкает его в плечо.              – От того, что ты поцелуешь меня в щеку, твоя гетеросексуальность не пошатнется.              – Минхо?              Чанбин переводит взгляд на него, и Минхо чувствует, как все уставились в его сторону. Он старается расслабленно пожать плечами. Выходит плохо, но этого словно никто не замечает, кроме прищурившегося Хенджина. Язык пробегается по губам, собирая остаточную горечь пива.              – Я не против.              Боковым зрением он замечает, как голова рядом разворачивается к нему, но сам на это не реагирует.              – Ну Джисон, не выпадай из общего веселья, вон даже Йени согласился.              Феликс канючит, и такому ему тоже сложно отказать. Девочки-менеджеры хихикают и подначивают тоже.              – Сынмин воспользовался проигранным мной желанием, так что я тут не по своей воле.              Младшенький тыкает в Сынмина пальцем, пока тот делает вид, что он тут совершенно ни при чем.              – Лааадно, но если на парня, то только в щечку.              Пустая бутылка из-под пива находится быстро, и вот Феликс уже крутит первый раунд, и выпадает на застонавшего Чонина.              – Как мне повезло-то сразу.              Все смеются, пока Феликс перегибается через весь круг, подбираясь к парню, и чмокает его в губы. Тут Минхо понимает, что они уже сидят часа три и, похоже, все уже хорошо поднабрались, особенно когда Джисон рядом выпивает полбутылки сразу.              Чонину выпадает Мия – имя само всплывает в голове, – самая тихая девушка в компашке, как заметил Минхо, и все вокруг улюлюкают, пока у младшего чуть краснеют щеки и они неловко и быстро целуются.              После четырех кругов Чану, который только что поцеловался с той самой блондинкой Соен, теперь выпадает Джисон.              Все смеются над сморщившимся лицом Джисона и его страдальческим выражением.              – Только быстро.              Он подставляет щеку, и Минхо следит за тем, как пухлые губы Чана быстро клюют Джисона в щеку и тот морщит нос. Тот его за это щелкает по нему, и парень шипит под всеобщий хохот.              Минхо толкает щеку языком и быстро отводит глаза на бутылочку, гипнотизируя ее на один исход. Ему очень хочется, чтобы она показала на него. И когда пальцы Джисона быстро ее раскручивают, он прикрывает глаза, словно совершенно незаинтересован в исходе. Хотя внутри все натягивается струной в ожидании и мечтании.              Бутылка крутится быстро и, сбрасывая скорость, ее горлышко указывает на другую от них сторону под звуки хихикающего Феликса и закатанные глаза Хенджина.              – Фууу, почему ты.              Минхо поджимает губы от той же мысли, почему не он. Маленькая вшивая надежда внутри загибается окончательно, утопая в очередной порции алкоголя. Он чувствует на себе быстрый взгляд Хенджина и только чуть жмет плечами на это.              – Давай сделаем это быстро.              Хенджин тянется вперед в тот же момент, когда и Джисон. Минхо успевает заметить, как они не расходятся в пространстве и Джисон утыкается в уголок губ Хенджина.              В моменте его лицо кривится так, что Минхо бы в пору засмеялся. Но смеяться, в отличие от всех остальных, не хочется. Чанбин громко смеется, девушки тихо хихикают, перебегая глазами между собой, Феликс своим раскатистым смехом, кажется, перебивает их всех. Джисон отплевывается, а Хенджин только закатывает глаза и тоже напоказ вытирает губы.              – Это ты виноват!              Джисон тыкает пальцем в друга, пока другой рукой елозит по губам.              – Боже, поверь, у меня желания с тобой целоваться не больше, чем у тебя.              Хенджин фыркает и под бубнеж недовольного Джисона, который по подсчетам Минхо за раз выдувает полбутылки пива, крутит бутылочку.              Вот и очередь Минхо.              – Я сначала подумала, что опять покажет на Джисона.              Темненькая девушка с длинными волосами хихикает, и Минхо бросает быстрый взгляд на кривящегося Джисона.              – Нет, с меня хватит.              Он натянуто смеется, а потом встречается глазами с Минхо и, понимая, что его поймали, быстро отводит и начинает теребить пустую бутылку в руках.              – Покажем мастер-класс?              Минхо усмехается прыткости Хенджина, который уже перегибается через весь круг к нему. Они целовались по пьяни несколько раз тысячу лет назад. Но еще тогда поняли, что вместе точно не будут. Слишком разные, а потом еще и эта влюбленность...              – Ну давай.              Минхо оставляет бутылку и боковым зрением видит, как дергается Джисон рядом. Все улюлюкают, а Феликс даже воодушевленно хлопает в ладоши, когда Минхо подается вперед, сразу беря инициативу на себя.              Губы Хенджина словно созданы для поцелуев: их приятно обводить языком, собирая сладкие остатки его фруктового пива, захватывать в плен зубов сначала одну, потом другую. Минхо слишком давно никого не целовал, поэтому дает себе волю и забирается пальцами в чужие волосы, распуская хвост, сцепленный резинкой. Он слышит, как девушки рядом охают, а потом опять хихикают. Зубы ловят чужой язык, попытавшийся проникнуть в рот, и чуть прикусывают, под тихий стон Хенджина. Минхо усмехается, а потом его окатывает холодной волной.              – Вы еще тут потрахайтесь.              Плечи каменеют, и в горле становится ком. Минхо часто моргает и сразу отрывается от Хенджина, тот морщит нос и поворачивает голову в сторону.              – Не боишься, что у тебя от этого встанет?              Минхо чуть отодвигается и видит, как брови Джисона взлетают и грудь его раздувается от возмущения, и слова вот-вот должны вылететь из его рта. Но их со смешком прерывает Чан.              – Кажется, нам всем надо выпить!              Минхо сконфуженно кивает и смотрит на Джисона, который тянется за новой бутылкой и пьет несколько глотков залпом. Глаза прослеживают за дергающимся кадыком, а язык непроизвольно проходится по губам. Минхо качает головой, когда Чонин протягивает в его сторону пиво.              – Я на сегодня все.              Все как-то заминается, они играют еще три круга и, когда нецелованных не остается, переключаются на настолку. Минхо усмехается, что обычно все идет в обратном порядке, но, похоже, не в их компании.              Под конец вечера Чан вызывается проводить Соен, хотя и собирались все у него, никто не перебивает его предложение. Феликс только сигнализирует ему глазами, пока они с Сынмином и Чонином накидывают куртки. Они вызвали такси себе и девушкам, пока Чанбин, развалившись на диване, сказал, что никуда не сдвинется.              Последний час Минхо наблюдал, как Джисон целенаправленно вливает в себя алкоголь. Один раз даже перехватил его руку, тянущуюся к следующей бутылке, глазами сигнализируя, что тому уже хватит. Джисон явно его понял, но руку сбросил и присосался к горлышку.              – Он опять накидался.              Хенджин, наблюдая за тем, как Джисон виснет на руке Минхо, только качает головой.              – Когда-нибудь он научится понимать свою норму.              Сынмин прыскает рядом и заваливается в бок, но его вовремя ловит Чонин. Тот закатывает глаза и бубнит под нос что-то похожее на то, что кому-то тоже не помешало бы ее знать. Но держит крепко.              – Хен же поможет мне добраться домой?              Джисон трется щекой о плечо Минхо и прикрывает глаза. Полчаса назад он уже втыкал долго в телефон, набирая несколько раз сообщение, которое потом отозвалось вибрацией на телефоне Минхо.              Минхо еще с минуту пялился в криво набранное сообщение с просьбой потом поехать к нему. Внутри все замерло и предательски поджалось в ожидании окончания вечера.              Эта мысль каталась оставшееся время в голове, то подводя его к тому, что надо отказаться и сгрузить Джисона кому-то другому, то желанно разжигаясь внутри тем, что обязательно произойдет этим вечером.              Минхо было противно от самого себя.              Поэтому, напряженно сглатывая сухость в горле, он треплет Джисона по волосам, как котенка.              – Конечно, хен тебя отвезет.              – Ты самый лучший.              Улыбка растягивает губы Джисона, и Минхо хочется вечно греться в ее свете, и он жадно вбирает каждый момент.              Они шумной гурьбой вываливаются из подъезда и рассаживаются по такси, обещая отписаться, когда доберутся по домам.              Минхо называет только свой адрес. У него ощущение, что он во временной петле, где каждый такой вечер заканчивается одним и тем же. Тяжелый вдох срывается с губ, когда Джисон жарко дышит в шею, а потом прижимается сухими губами.              Он его даже не отстраняет, эгоистично наслаждаясь каждым прикосновением. Минхо видит, как колени Джисона сжимаются и он ерзает по сиденью такси. Рука Минхо так правильно укладывается на острое колено, под сорванный выдох в кожу.              В каком-то сумбуре он расплачивается за такси, и они уже оказываются за закрытой дверью его квартиры.              Он прижимает Джисона к стене, и тот совершенно не сопротивляется, доверчиво открывая и подставляя шею. Сам скребет руками по его кофте, цепляясь за воротник и дергая его.              Губы Минхо находят чужую шею, с жадностью присасываясь к ней. Сегодня он себя не сдерживает, то, как гнется в его руках Джисон, словно стирает все рамки. Внутри бурлит желание сжать того в руках и никуда не выпускать.              – Мой Хани.              Дыхание шумно тонет в медовой коже, и Минхо тянет носом воздух, прижимаясь ближе, смакуя чужой запах, потираясь всем телом о Джисона. Тот стонет сквозь зубы, когда бедро Минхо проходится по возбуждению.              – Хен-хен...              Минхо не реагирует, нажимает бедром плотнее, кусает кожу и отрывается только когда чужие руки упираются в плечи настойчивее. Это приводит в чувство, он поднимает глаза, встречаясь с чужими – круглыми и размытыми от алкоголя. Пальцы сжимают чужую талию, но он отстраняется, сглатывая подступившую слюну и приводя себя в чувство.              Он пытается отступить на шаг, но руки, так и оставшиеся на плечах, никуда его не отпускают. Пальцы впиваются сквозь кофту, и Джисон хмурит брови.              – Хен, поцелуй меня.              Минхо замирает, пока сердце начинает стучать у него в ушах, а руки становятся влажными. Он вглядывается в чужие глаза, не может найти в них подвоха, только дымку алкоголя. Губы Джисона надуты, и язык призывно их увлажняет, исчезая в глубине.              Руки Джисона скользят по плечам и зарываются в волосы на затылке Минхо, подталкивая ближе. Сам он жмется всем телом, пока Минхо не отпускает ступор и он с судорожным вдохом не вжимается в чужие губы.              Осознание придет позже.              Язык бесцеремонно проникает в чужой призывно открывающийся рот. Крышу рвет от того, как Джисон поддается, сам тянется и играется ответно с его языком. Тихий хнык тонет между ними, когда язык Минхо пробегается по небу.              Руки сползают с талии и устраиваются на ягодицах, притягивая, нога зажимается бедрами Джисона, и тот трется о нее, пока он вылизывает его рот. Джисон со стоном отрывается, и Минхо прослеживает, как его язык проходится по опухшим губам, собирая их смешанную слюну.              – Вот так... да. Никакого Хенджина на твоих губах.              Джисон бурчит, и горячее дыхание щекочет губы Минхо, когда тот потирается о его ногу и опять впивается в губы, теперь сам напирая и шумно вдыхая. Он скулит, когда Минхо ладонями сжимает ягодицы и скребет пальцами по одежде.              Внутри Минхо разливается лава, концентрирующаяся внизу живота. Обувь летит в направлении полки, он с выдохом отрывает Джисона от одной стены, припечатывая теперь к другой, руки скользят по телу туда, где могут добраться, пока Джисон разбирается с пуговицей на его джинсах. Рука его сквозь ткань сжимает член Минхо, и тот шипит сквозь зубы, под чужое довольное хихиканье.              – Я хочу сегодня кое-что попробовать...              Джисон мычит, когда ладони Минхо забираются под футболку и находят соски, задирая ту. Фраза срывается с его губ и оканчивается стоном, потому что Минхо наклоняется и вбирает одну горошину в рот, прикусывая зубами. Он вопросительно мычит, не отрываясь от своего занятия, разгоняя этим звуком мурашки по чужому телу.              – Хочу...              Минхо отрывается и видит, как чужие щеки покрываются алым, а зубы впиваются в губу до побеления. Пальцы сами тянутся, чтобы провести по ней и освободить.              Кончик носа проходится по чужой шее, щекоча ее. А потом взгляд опять возвращается к чужим глазам. Джисон моргает медленно и как-то весь обмякает в его руках, медленно, но нервно поглаживая его плечи. Он отводит взгляд и что-то бормочет, но за стуком крови в ушах Минхо ничего не слышит.              – Что Хани хочет?              Пальцы заправляют прядь за красное ухо. Шея Джисона тоже вся идет пятнами, и Минхо пытается сосредоточиться на чужом бормотании.              – Хочу дойти до конца.              Минхо поджимает губы. Ясно, чего хочет Джисон, но он сам слишком давно не был в принимающей позиции. Потребуется нормально так времени на подготовку. Джисон за это время протрезвеет и заберет свои слова обратно. Минхо внутренне морщится.              – Мне надо время на подготовку.              Глаза напротив хлопают в непонимании, потом лицо Джисона еще больше краснеет, пока он снова открывает рот и облизывает пересохшие губы.              – Нет, ты не понял... я хочу наоборот.              Он отворачивается сразу, как выговаривает это очень быстро. Теперь Минхо шумно дышит и пялится в чужое ухо, пытаясь собрать мысли в кучу. Пальцы сжимаются на талии. В груди горит от того, что Джисон так хочет ему довериться. Но мозги включаются раньше, чем влюбленное сердце согласится на все.              Это для Джисона будет слишком.              Минхо знает этот привычный сценарий, и наутро от него будет настолько больно, что он не уверен, что сможет выдержать.              – Хани, нет.              Слова сухим комком проходят сквозь горло. Минхо злится на себя от того, что они выходят тихими и неуверенными, потому что хочется ему совершенно другого. Показать Джисону, как еще может быть хорошо, любить его так, чтобы у того не было больше ни мысли оттолкнуть наутро или притянуть ближе только после лишней стопки. Внутри все скручивает от того, что рассчитывать на это бессмысленно.              Джисон резко поворачивается к нему и хмурится.              – Но я хочу.              Он прижимается и тихо шепчет на ухо, обдавая его горячим дыханием. Знает все слабые точки Минхо и нагло этим пользуется.              – Ты же тоже хочешь, хен. Хочешь войти в меня, иметь меня. У меня же кроме тебя никого так не было. Так можно только с тобой.              Слова льются словно прямо в низ живота Минхо, он зажмуривается и закусывает щеку так, что во рту чувствуется привкус крови. Нельзя вестись, потому что утром все будет совершенно по-другому. И это может разрушить даже то, что всегда восстанавливается после этих хмурых утр.              – Неужели ты не понимаешь?              Вопрос срывается с губ Минхо повисая между ними. Джисон ничего не отвечает и отводить взгляд, пальцы его нервно теребят ткань кофты Минхо. Ему кажется, что он весь как на ладони перед Джисоном, тот должен понять. Потому что собственный язык никогда не повернется сказать прямо. Тяжелый вздох и зажмуренные глаза остается ответом на молчание Джисона. Не сечас, но им точно надо поговорить. Минхо сможет.              – В следующий раз. В этот раз по-другому попробуем.              Минхо пытается найти компромисс, врет сейчас и себе, и Джисону. Тот отрывается и вглядывается ему в глаза, щурится, что-то прикидывает у себя в голове. Палец его проходится по щеке Минхо и останавливается на подбородке, скользит ниже, раскидывая мурашки по коже.              – Обещай мне.              – Обещаю.              Джисон пьяно улыбается и снова жмется ближе, трется всем телом о задеревеневшего Минхо.              – Тогда показывай, что в этот раз мне дашь.              Пальцы их переплетаются, и Минхо тянет его в ванную. Одежда комками оседает на полу, пока душевая заполняется паром. Дышать становится сложнее, и он делит свое дыхание напополам с Джисоном, пока вода льется на них сверху.              Тот стонет открыто и откровенно, когда рука смыкается на его члене, проводит вверх-вниз с оттяжкой. Минхо слишком хорошо знает, как тот любит. Рот заполняется слюной от такого Джисона, который откидывает голову назад, впивается пальцами в его плечи и подается в руку, глаза его зажмурены, и Минхо дает себе время насладиться всем телом под его руками.              Рассматривает в тусклом свете ванной каждую деталь медовой кожи, красивый изгиб талии, подкачанную грудь с топорщащимися сосками. Рука вслед за водой скользит по телу, и Минхо, на мгновение отпуская чужое возбуждение, обходит Джисона со спины, прижимаясь.              Тот вздрагивает от перемены в пространстве, но когда Минхо полностью прижимается к нему со спины, толкаясь в мягкие округлые ягодицы, тихо всхлипывает и откидывает ему голову на плечо.              Минхо мычит от того, как мокрая кожа приятно трется о его член, и спускается поцелуями на плечи Джисона и снова обхватывает его возбуждение.              – Расставь ноги чуть шире.              Джисон следует его указаниям, пока Минхо слепо шарит по полке с душевыми принадлежностями. Гель для душа щедро льется ему в ладонь, а потом оказывается на внутренней стороне бедер Джисона. Тот вопросительно мычит и разлепляет глаза, утыкаясь носом в щеку Минхо.              – Я обещал тебе кое-что новое. Теперь сомкни ноги и обопрись о стену.              Минхо отлепляется от него и чуть давит между лопаток, помогая принять позу. То, как Джисон прогибается в спине, заставляет его зажмуриться и перевести дыхание, прежде чем проскользнуть между чужих скользких бедер членом. Он стонет и подается вперед, притираясь к чужим половинкам.              Рука находит возбуждение Джисона, а другая укладывается на его тазовую косточку для равновесия. Он толкается назад, и тихое шипение срывается с его губ, смешиваясь со стоном Джисона. Тот никогда не умел быть тихим, и как же Минхо ведет от этого.              Глаза не отрываются от изгиба чужой поясницы, вода стекает дорожками, и Минхо прослеживает ее взглядом. Толкается снова, подстраивая ритм руки под каждый толчок. Джисон стонет, утыкается лбом в скрещение рук, и ему жаль, что он не может всмотреться в его лицо. Рассматривать, как тот жмурит глаза, как его рот призывно открыт, а губы блестят в тусклом свете ванной.              Он только наблюдает, как ягодицы краснеют от каждого шлепка тела по ним, как они призывно оттопырены и ощущаются приятной мягкостью. Минхо очень хотел бы быть сейчас внутри. Но мозг упорно стопорит его и говорит, что это будет для Джисона слишком во всех планах.              Бедра напрягаются на каждом толчке и уже подрагивают. Тело требует разрядки, но алкоголь, блуждающий в крови, упорно ее блокирует. Минхо толкается сильнее и жестче, так что щека Джисона вдавливается в сложенные ладони. Скулящий звук стекает с чужих губ и прокатывается волной по телу Минхо.              Толчок, еще толчок.              Губы прижимаются к седьмому позвонку и выцеловывают все, до чего могут добраться. Джисон открывает шею, и дыхание сбивается от того, как хочется вгрызться в бьющуюся на ней жилку. Зубы находят ее и чуть прикусывают. Бедра сжимают его сильнее и дрожат, когда Минхо чувствительно проходится пальцами по члену в руке. Он чувствует, что Джисон на грани. Дыхание уже сбито, а тело под ладонями покрывается мурашками, хотя вокруг уже собрались клубы пара.              В моменте Минхо чувствует, как член в руке дергается и Джисон протяжно стонет, изливаясь на душевую стенку. Ноги его подкашиваются, и он его придерживает и сам в погоне за оргазмом толкается резче.              – Сожми, Хани, сожми...              Слова вырываются с хрипом, и он чувствует, как чужие бедра медленно смыкаются. Много ему и не надо, еще несколько движений – и перед зажмуренными глазами разливаются белые пятна. Он отстраняется, и сперма падает на покрасневшие половинки и бедра, раскрашивая их белыми подтеками.              Вдох замирает в груди и, спустя несколько мгновений, шумно вырывается из него. Он отворачивается и проваливается к другой стенке, наблюдая, как Джисон рядом сползает и облокачивается спиной, откидывая голову.              Сквозь прикрытые ресницами веки Минхо наблюдает, как тот жмурится, облизывает губы и пытается восстановить дыхание так же, как и он сам. Внутри приятное опустошение после оргазма, только мысли, которые за ним следуют, опять начинают съедать его.              Снова повелся.              Желание вымыть из головы все, что сейчас там с новой силой разрастается, перевешивает желание понежиться под струями горячей воды.              Язык пробегается по губам, чтобы собраться с мыслями.              – Кхм... давай я тебя сполосну.              – Мгм.              Джисон даже не открывает глаз. Похоже, оргазм, горячая вода и алкоголь совсем его разморили. Минхо тяжело поднимается, стараясь не поскользнуться, и снимает душевую лейку, направляя ее аккуратно на Джисона. Тот даже не дергается, пока в канализацию уносится все, что они тут делали.              Минхо мягко намыливает его голову, разворачивая его от стены. Пены так много, но он старается, чтобы ни капли не попало на его лицо. Пальцы мягко пробегаются по коже головы, и внутри расползается ужасная нежность, смешанная с горечью. Этот момент хочется запомнить и сохранить, потому что он точно уже никогда не повторится. Минхо поджимает губы, пока проходится пальцами по чужой коже. Джисон не сопротивляется, он так размяк, что даже когда Минхо его поднимает, стоит с трудом и периодически приваливается к нему, обхватывая талию.              Минхо быстро обмывается, пока Джисон, закутанный в полотенце, сидит на крышке унитаза и медленно моргает. Словно в любую минуту может отключиться.              В постели Минхо еще долго наблюдает за уже уснувшим Джисоном. Тот тихо сопит, а в душе Минхо зреет непоколебимое желание все разъяснить. Оно сжимает его внутренности и рвет на части в понимании, чем это может закончиться. Тихий голосок в голове нашептывает, что можно оставить все как есть, он же получает внимание Джисона, что тебе еще нужно? Его же может совсем не стать.              Глаза зажмуриваются до цветных пятен, стараясь отогнать все мысли и сейчас уснуть. Голова тяжелеет, и в какой-то момент просто отключается.              Минхо вырывается из сна с щелчком двери. Он с секунду еще лежит ровно и шумно выдыхает, рука шарит по уже холодной половине кровати, и губы непроизвольно поджимаются.              Все как обычно.              Он разворачивает голову и смотрит на вмятину от чужой головы на подушке, кончики пальцев пробегаются по наволочке. Она уже холодная. Он вжимается лицом в нее, но та теперь только пахнет его шампунем. Конечно, он же вчера сам им намыливал голову Джисона.              В квартире тихо, и, нашаривая рукой телефон, он включает его. В глаза противно бьет свет экрана.              6:20.              Джисон, конечно, вряд ли выспался, но убежать до его пробуждения ему, похоже, было нужнее. Губы растягивает злая ухмылка, а под пальцами скрипит корпус телефона.              Надо с этим решать.              ***              В этот раз Минхо пишет первым спустя неделю, так и не дождавшись ни одного сообщения от Джисона. Он каждый раз себя ругает, когда с надеждой смотрит в экран телефона на приходящие туда уведомления. Во рту кисло от собственного ущербного ожидания.              Пальцы быстро бегают по клавиатуре, предлагая Джисону встретиться в том кафе, которое они давно заприметили. Ответ приходит на удивление быстро, тот соглашается и ставит кучу смайликов в конце предложения и спрашивает, как у него дела.              Все опять по новой, словно и не было ничего.              За неделю в голове еще несколько раз проносится, что с него хватит. Наверное, надо отрубить это сейчас по живому и больше не мучиться. Пускай будет болеть острее в моменте, но больше не будет постоянно ныть еще очень долго. На это он рассчитывает, но гарантий того, что ему еще долго будет больно, нет никаких.              Джисона в светлом кафе он замечает сразу. Тот выбрал столик у окна и залипает в телефон, нервно постукивая ногой. На столе уже стоят два айс-американо, и Минхо стопорится лишь на секунду и проводит вспотевшими ладонями по джинсам. А потом смело шагает к столику.              Стул с шумом отодвигается, и Минхо наблюдает за тем, как на лице Джисона расплывается широкая улыбка, он тут же откладывает телефон, направляя все свое внимание на него.              – Я еще заказал нам те раскрученные дубайские печеньки, о которых мы говорили. Ты же еще их не пробовал?              – Нет. Тебя ждал.              Минхо мягко улыбается и пробегается взглядом по лицу напротив. Немного задерживаясь на родинке на щеке, которую заметно, только если приглядеться, мажет взглядом по губам, теперь зная их вкус, и все это заворачивает тянущую пустоту внутри. Почему все не может быть проще?              Девушка-официантка ставит перед ними десерт, и Джисон, уже набив щеки, начинает ему рассказывать о своих последних новостях. Что у них наклевывается крупный проект с новой группой как раз в их стиле, как дописал текст для Сынмина, но когда Минхо просит его посмотреть, как бывает обычно, чуть тушуется и говорит, что лучше уже будет с музыкой послушать композицию.              Выспрашивает, что у Минхо нового, внимательно слушая и кивая, когда Минхо рассказывает, что с продвинутой группой ставят новый танец. Взгляд так и цепляется к прилипшей крошке от печенья к нижней губе, что Минхо не выдерживает и салфеткой стряхивает ее под благодарность Джисона.              Все идет очень гладко. Джисон ведет себя так, словно не он рано утром убежал из постели Минхо, пока внутри того не закручиваются узлы напряжения.              Лед в стакане американо шуршит, пока Минхо все помешивает его трубочкой и помешивает, и в образовавшейся паузе, пока Джисон размышляет вслух над тем, взять чизкейк или нет, все же начинает то, ради чего сюда его позвал.              – Хани... я вообще хотел кое-что обсудить.              Минхо чуть морщится от того, как тихо звучат его слова, но видит, как напротив замирают над меню, а чужие плечи напрягаются. Пальцы отвлеченно размазывают конденсат по стакану, и молчание Джисона Минхо воспринимает как сигнал продолжить. Надо с этим заканчивать.              – Это по поводу того, что между нами происходит.              – А что между нами? Мы же друзья, Минхо-я.              Джисон поднимает на него свои круглые глаза, и противный ком застревает у Минхо в горле. Он сглатывает, и внутри поднимается раздражение. Он следит за тем как нервные пальцы Джисона начинают теребить край страницы растирая ее между ними. Она так скоро превратится в тряпочку.              – Джисон, друзья не спят каждый раз по пьяни.              Пальцы того сжимают меню так, что подушечки белеют, и он отворачивает голову. Он видит, как его глаза пробегаются по маленькому помещению – не хочет, чтобы кто-то услышал. Минхо откидывается на спинку стула, чувствуя, как чужая нога под столом отбивает чечетку. Нервничает.              – Тебе разве что-то не нравилось? Не сказать, что ты сопротивлялся.              Джисон фыркает и откладывает замученный буклет. Минхо видит, как захлопывается раковина вокруг того, отгораживая его. Разговора не получилось. Руки того переключаются на собственный рукав.              – Ты разве не понимаешь?              Слова нехотя выходят из Минхо. Что ему надо сделать? Еще больше себя опозорить, вывалив сейчас все свои чувства? Сказать, что любит? А надо ли это Джисону? Вопросы в мгновение проносятся в голове Минхо, грудную клетку сжимает, и приятное место уже не радует. Джисон ничего не отвечает на его вопрос. Руки его складываются на груди, и он тоже откидывается на спинку стула.              Минхо наблюдает за тем как тот жует собственную губу так и не поднимая на него взгляда, потом открывает рот и тут же захлопывает его. Глаза его мечутся по помещению все пытаясь зацепиться за что-то, что не Минхо.              Минхо ждет, ему слишком хочется получить ответ на свой вопрос, чтобы он разбил его окончательно или подарил надежду на чудо. Но пауза затягивается, пока Джисон тяжело не вздыхает и не закусывает губу до побеления, прежде чем сказать:              – Мне не нравятся парни. Такое только с тобой... из-за тебя.              Джисон говорит тихо и безэмоционально, его тоном можно было бы окончательно заморозить их айс-американо. Минхо вздыхает и толкает язык в щеку. Внутри медленно что-то умирает.              – Ты сам себе веришь?              Ответом ему служит опять тишина и частое моргание. Взгляд отведен и Минхо слишком отчетливо видит, что Джисон на грани. Губа уже подрагивает под стиснувшими ее зубами.              – Тогда давай все это прекратим. Никакого продолжения. Остаемся просто друзьями.              Минхо с нажимом произносит последнюю фразу, удивляясь, как у него выходит сказать это спокойным тоном. Он отводит глаза, не в силах сейчас смотреть на Джисона, ни к чему хорошему это не ведет. Минхо ловит оживленный взгляд официантки – не самое удачное место для разговора он выбрал. Но совсем наедине Минхо бы уже сорвался и наговорил много лишнего.              – Хорошо.              Джисон произносит это тихо себе под нос, и краем глаза Минхо видно, как он поднимает плечи к ушам, но не перестает теребить рукав толстовки пальцами. Внутри Минхо все скручивает, и ему хочется побыстрее уйти и точно ближайшее время не видеть и не слышать Джисона. Ему удалось все отрубить, но теперь этому надо зажить. Пока боль только раздирает грудную клетку.              Минхо коротко кивает и поднимается со стула, который теперь с противным звуком проезжается ножками по полу. Сейчас все что угодно может вывести из себя.              – Я тогда пойду, у меня еще группа сегодня.              Он врет, но свалить побыстрее очень хочется, и все требует придумать какую-нибудь отмазку. Джисон не поднимает глаза, только коротко кивает ему, уставившись в стол, так что челка занавешивает глаза и больше ничего не говорит.              Плакать и жалеть себя не хочется, хочется просто выплеснуть все, что накопилось внутри, и поругать себя за лживые надежды. Как можно быть таким дураком и надеяться, что это к чему-то бы привело.              Минхо все же отправляется в студию и включает музыку, отдаваясь ей полностью, так, чтобы она и танец вытряхнули все из его головы. Это приносит только временное облегчение, но в этом он находит минутное успокоение.              Поэтому нагружает себя работой.              Когда твое тело уставшее настолько, что еле волочишь ноги, мозг и сердце уже не думают о какой-то там любви. Тут бы выжить. Когда заболевает коллега, самоотверженно, под удивленный взгляд Хенджина, забирает себе его группы.              Джисон не дает о себе знать, а Минхо лишний раз не заходит в общие чаты и соцсети вечерами просто включая что-нибудь на фоне пока ест и не отключается от усталости.              В таком режиме проходит месяц, и внутри что-то притупляется, пока Хенджин в очередной раз не заваливается в его студию в пятнадцатиминутный перерыв.              – Ты спать скоро тоже тут будешь?              Минхо ничего ему не отвечает, пожимает плечами. Тот разваливается прямо на полу, подпирая спиной зеркало, пока Минхо жадно поглощает воду. Следующая группа у него – подростки, которые достались ему от коллеги, так что сил на занятие уйдет еще больше.              – Ты не пришел на посиделки на той неделе.              – Сил не было.              Хенджин наклоняет голову набок, и Минхо чувствует его сканирующий взгляд на себе.              – Джисон опять набрался, и пришлось его оставить у Чанбина. Но он рвался к тебе.              Бутылка скрипит под пальцами, и Минхо, остервенело сминая ее, выбрасывает в мусорку, не смотря на друга. Руки чуть подрагивают, поэтому он прячет их в карманы спортивок.              – Понятно.              – Что у вас происходит?              – Между нами ничего не происходит.              Минхо фыркает, стараясь скрыть от излишне внимательного друга свое вранье. Тяжелый вздох срывается, и он опускается рядом с Хенджином. Холодная поверхность зеркала приятно остужает спину.              – Просто я решил, что с этими чувствами надо завязывать.              Сбоку слышится удивленный звук, и Хенджин даже разворачивается к нему всем корпусом, неверяще смотря на него.              – Неожиданно. Не думал, что ты наконец к этому придешь. Поэтому тебе точно надо отвлечься.              – Я отвлекаюсь на работу.              Минхо откидывает голову и прикрывает глаза, еще одни подростки – и домой. Смотреть дораму и вкусно поесть, а потом сразу лечь спать, чтобы в голову ничего не лезло.              – Так ты отвлечешься до больнички. Юнмин из моей группы скоро захлебнется слюной при виде тебя. Позови на свидание, развейся.              – Не хочу. Хватит мне вечно сватать кого-то.              Он шипит и отлепляется от зеркала. Надо найти плейлист для следующего занятия и открыть окно проветрить. Минхо чувствует, как взгляд друга сверлит его спину.              – Джисон на прошлых посиделках был со своей девушкой. Милая. Лобызались на кресле, пока он не набрался и не пытался тебе что-то написать. Чан отобрал у него телефон.              Минхо слышит, как хмыкает друг. Пока его спина каменеет, он пытается силой мысли заставить замеревшие над клавиатурой ноутбука руки двигаться, но получается с трудом. В груди все сковывает и рвет. Он делает глубокий выдох и вдох.              – И зачем ты мне это говоришь?              Слова сухо вылетают изо рта, пока он делает вид, что ищет нужное, хотя глаза слепо смотрят в экран, пока пальцы все же прокручивают колесико мышки. Потом щелкают на автоматизме куда-то.              – Я думал, ты знаешь. Поэтому решил завязать со своей влюбленностью.              Минхо противно слышать в чужом голосе жалостливые нотки. И это с учетом того, что Хенджин ничего не знает о том, что было между ним и Джисоном. Вот у него был бы шок.              Усмешка растягивает губы. Девушка, значит. Молодец, Джисон.              – Нет, не знал, но спасибо, что сказал. А теперь у меня еще одна группа, так что шуруй к своим.              Рука сама тянется к ручке окна, открывая его настежь. Свежий воздух чуть проясняет мысли, и Минхо глубоко набирает его в грудь. Слышит, как Хенджин поднимается с кряхтением с пола, выходя из помещения.              Проходит еще месяц. Допгруппы возвращаются к своему хореографу, дышать становится легче, мыслей тоже чуть меньше. Минхо не ходит на совместные встречи, отписываясь в чате, что у него очень много работы. Хенджин его не сдает и поддерживает его легенду.              Дни летят так быстро, что в один момент, столкнувшись в коридоре с тем самым Юнмином из группы друга, он все же спрашивает его номер. Легкий ненавязчивый флирт и приятное общение по переписке разбавляют вечера, и Минхо даже зовет его посидеть куда-нибудь.              Телефон пиликает сообщениями, пока Минхо чистит зубы, они переписывались с Юнмином, решая, куда же завтра пойти, потому что прогноз погоды подпортил их первоначальную задумку просто погулять.              Минхо быстро щелкает по экрану, и внутри все сжимается, потому что сообщение висит в забытом на два месяца диалоге. Два месяца потребовалось Джисону, чтобы написать ему «привет» и спросить, как дела.              Зубная паста начинает неприятно жечь своей мятностью рот, когда Минхо понимает, что на некоторое время так и завис над телефоном. Он умывается дальше, думая, стоит ли отвечать сейчас. Пока полотенце собирает влагу с его лица, он шерстит все внутри себя.              Не угасло, но притупилось.              Руки чешутся ответить и проверить свою выдержку. Но они же договорились остаться просто друзьями. И Минхо все эти пару месяцев действительно не хватало и обычных переписок, перебрасывания мемчиками, видео, забавными историями, которые постоянно происходили с Джисоном. Обычных встреч, когда Джисон мог завалиться после тяжелого дня в студии с ужином и они просто смотрели несколько серий дорамы или аниме.              Минхо справится.              Они начинают с обычного «как дела» и переписываются еще несколько часов, словно и не было этих пары месяцев молчания в эфире. Все как обычно. На душе у Минхо тепло, хоть и тянет. Уже засыпая, он видит последнее сообщение от Джисона с предложением встретиться завтра.              Минхо жует нижнюю губу и быстро печатает, что завтра не получится, потому что у него свидание. Сообщение пару минут висит просто прочитанным, даже точек, что собеседник печатает, не появляется.              Ответ с пожеланиями удачно провести время и предложением тогда встретиться на следующей неделе приходит только в 3.42, когда Минхо спит. Сообщение пестрит смайликами. Все в стиле Джисона. Губы сами расползаются в улыбку, когда Минхо читает его утром. Только мысль о том, что Джисон опять не спит всю ночь, чуть скребет в волнении.              С Юнмином они в итоге выбрали небольшое кафе, Минхо знал, что там точно подают хорошее мясо, они с Джисоном как-то там уже ужинали. Минхо приятно с парнем, он симпатичный, немного стеснительный, но при этом смешной. Легко рассказывает о себе, не чурается осторожных прикосновений, и все в нем хорошо.              Но Минхо не цепляет.              Вечер близится к концу, когда в кармане джинсов начинает вибрировать телефон. Минхо с удивлением смотрит на экран, где отражается смешная фотка Джисона, и откладывает его в сторону под удивленный взгляд парня.              – Не возьмешь?              – Потом перезвоню, нельзя нарушать вечер с таким милашкой.              Тот смешно морщит нос и легко шлепает его по плечу. Минхо на секунду замирает от того как этот жест похож на привычный от Джисона. Внутренне он шипит на себя, заставляя не сравнивать. Минхо вроде и тут с ним, но внимание снова и снова возвращается к лежащему теперь на столе телефону с одиноким пропущенным звонком. Было бы что-то срочное, позвонил бы еще раз.              Минхо провожает Юнмина до двери, и тот на прощание целует его в щеку, сразу приглашая на еще одно свидание. Он не отказывается, парень приятный и, возможно, чуть больше времени даст Минхо к нему притереться, и внутри что-то екнет.              Минхо очень старается себя в этом убедить.              Пока он едет домой, видит, как от Хенджина сыпятся сообщения с требованиями ему рассказать, как все прошло, но перед глазами маячит пропущенный звонок. Время всего одиннадцать, так рано Джисон никогда не спит, поэтому в пустующем вагоне метро Минхо зависает над кнопкой вызова собираясь с мыслями. Услышать голос Джисона спустя два месяца слишком хочется и в тоже время он ругает себя за эту слабость.              Палец нажимает на вызов, слушая гудки, которые очень быстро прерываются.              – Привет, ты звонил.              На том конце тишина и только отголоски какого-то шуршания, Минхо отрывает телефон от уха, удостоверяясь, что вызов идет, и только открывает рот, чтобы еще раз спросить, как его прерывают.              – Хен...              Зубы с щелчком встречаются. Хен. Это обращение режет по живому. Минхо молчит, только вслушиваясь в тихое шуршание по ту сторону. Раздается тяжелый вздох.              – Хен, я, кажется, все понял.              Минхо прижимается лбом к холодному стеклу дверей. Глаза зажмуриваются до белых пятен перед ними. Внутри буря, которую удается выразить только тяжелым вздохом, от которого остается запотевшее пятно. Пальцы сжимаются в кулак и ему очень хочется сейчас что-нибудь ударить.              Он не знает, что ответить, и поколебавшись и послушав тишину с той стороны, сбрасывает вызов.              Пока Минхо идет до дома, внутренности разрывает от странной смеси опять подпитанной надежды и желания вырвать это все с корнем и наконец выбросить из своего сердца.              Он останавливается под фонарем, до дома буквально осталось метров сто, но пальцы быстро пробегаются по экрану, открывая два разных чата. Джисон и Юнмин. Минхо набирает два сообщения, которые отправляются адресатам.              В одном он просит прощения, а в другом предлагает встретиться уже завтра.