Бесконечность

Два королевства враждовали несколько лет, но ради чего? Этот вопрос давно перестал мучить уставшие сердца солдат и остывшие умы королей. Говорят, вражда подобна старой ране: она начинает болеть именно тогда, когда о ней забываешь. Имена этим землям были — Королевство Хэнфорт и Королевство Архей. Две жемчужины на побережье, разделенные лишь узкой рекой Кровавых Слез, которая давно уже стала красной от закатов и сражений. Это был суровый мир, где клинок значил больше, чем слово, а честь измерялась длиной родословной. Засушливые степи Хэнфорта вечно завидовали плодородным долинам Архея, а гордые башни Архея презирали грубую сталь Хэнфорта. Но ни один мудрец не мог вспомнить настоящей причины вражды. Казалось, они дрались всегда, слепо повинуясь древнему зову ненависти. И вот, истощив друг друга в бесконечных пограничных стычках, они сошлись в последнем танце — прямо в сердце дворца, чье имя уже не имело значения.

***

Коридор тонул в сумерках. Два короля, два заклятых врага — Джон и Лололошка — встретились здесь, среди сорванных со стен гобеленов и битого хрусталя люстр. Их доспехи превратились в лохмотья металла, мечи зазубрились так, что больше походили на пилы. Они бились молча. Выдохи, звон стали, скрежет — вот музыка их финала. Джон сделал выпад, целясь в бок, но ноги подкосились. Лололошка, отражая удар, поскользнулся на собственном плаще, но сумел перекатиться. Они двигались будто сквозь смолу. Каждый шаг к концу коридора стоил им горсти сил, каждая атака была последней. Чудом, волоча клинки по каменному полу, они добрались до тяжелых дубовых и королевских дверей. Взмыленные, залитые кровью (своей и чужой), они одновременно рухнули на холодные плиты. Джон привалился спиной к косяку. Лололошка, сидя напротив, выронил меч — рука больше не слушалась. Они молчали, они дышали последними вздохами. Тишину разорвал смех. — Браво! Браво, мои глупые рыцари! — донеслось из-за двери. Голос был звонким, чуть маслянистым, принадлежащим Государем третьего королевства — Вальдеса. Того, кто всё это время стоял за кулисами. — Вы так красиво убивали друг друга несколько лет… Вы даже не спросили, зачем? Достаточно было поддельного письма о «предательстве» и подложного приказа о вторжении. И вот результат. Две величайшие державы перемололи себя в пыль, а я забираю ваши земли. Заберите у меня скуку, подарив мне вашу смерть. Джон и Лололошка переглянулись. В их глазах, наконец, вместо ненависти вспыхнуло одно на двоих — понимание. Слишком позднее. Старая, детская война двух детей превратилась в настоящую войну, что понесла миллионы погибелей. Ревность, зависть, гнев и маленькая спичка, что устроила пожар. …Но время, как известно, любит злые шутки. Когда Вальдес открыл двери, чтобы обойти тела, в коридоре никого не было. Только два старых, сломанных меча на каменном полу да лужа темной крови, которая… дымилась. Она не впитывалась в камень, а словно испарялась, оставляя после себя запах озона и сухой грозы. Третий Государь перестал смеяться. Потому что за его спиной, в зеркалах тронного зала, на миг отразились две тени. Целые. Стоящие. Говорят, у смерти иногда меняются планы. А у богов этого мира — тем более. Война не закончилась. Она только начала принимать новую, куда более странную форму. Но когда Вальдес обернулся, так никого и не увидел. Словно даже их души пропали. Словно ничего не было, лишь кровь давала понять, что всё было наяву. А потом была пустота. Не та, что пугает. Та, что лечит. Они открыли глаза одновременно. Белый дворец. Без потолков — только молочная дымка, уходящая в бесконечность. Окна от пола до потолка, но за ними нет ни неба, ни земли — лишь свет. Чистый, всепроникающий, не ослепляющий, но чувствующийся каждой клеточкой. Огромные колонны, уходящие в никуда, украшенные узорами мастера. Джон первым ощутил пальцами знакомую ткань. Шарф. Оранжево-чёрный, тот самый, с детства, который мать завязала ему в последний раз перед войной. В двух шагах от него Лололошка медленно поднялся на ноги, машинально поправляя на шее чёрно-голубую клетку. Их взгляды встретились. Впервые — без ненависти. Впервые — с тихим, невысказанным вопросом: «Что теперь?» — Вы умерли вовремя, — голос разлился по залу, не имея источника. Из света соткалась она. Сильвия. Богиня не выглядела как на старых фресках — ни трона, ни короны. Просто женщина в длинном одеянии, по которому текли желтые созвездия. Её глаза были как те самые окна: в них тоже горел бесконечный свет. — Ещё минута — и ваши души развеялись бы по ветру. Но вы успели. Вы всегда должны были умереть здесь. Вместе. В один миг. — Что? — голос Джона сел. — Мы… должны были умереть? Сильвия шагнула к ним, и пол под её ногами расцветал серебристыми лилиями, белые облака. — Издавна в этом мире существовали две силы. Две Бесконечности. Одна — «минус». Истощение. Предел. Конец всего, к чему она прикасается. Другая — «плюс». Созидание. Рост. Бесконечное расширение. Они искали своих носителей тысячелетиями. И выбрали вас. Она подняла руки, и между её ладонями вспыхнули два огня. Багровый — тяжёлый, давящий, затягивающий. И серебристый — лёгкий, расширяющийся, стремящийся вверх. — Эти силы не были в вас от рождения. Они лишь предназначались вам. Ждали. Наблюдали. Проверяли. — Богиня перевела взгляд с одного на другого. — Вы враждовали. Вы убивали. Вы ненавидели. И всё это время Бесконечности копили энергию, питаясь вашими эмоциями. А теперь… Она шагнула ближе. — …теперь вы пусты. Смерть стёрла всё лишнее. И только сейчас, впервые, я могу влить их в вас. — Влить? — Лололошка инстинктивно отступил на шаг. — Зачем? — Потому что если Бесконечности останутся без носителей, они уничтожат мультивселенную. А вы — единственные, кто способен их удержать. Ваши души — идеальные сосуды. Вы прошли проверку. Вы — избранные. Джон посмотрел на свои руки. Пустые. Холодные. Мёртвые. — А если мы не хотим? Сильвия грустно улыбнулась. — Тогда вы исчезнете навсегда. А ваши миры — следом. Выбора нет. Но… — её голос потеплел, — я могу дать вам кое-что взамен. — Что? — Жизнь. Она подняла руки выше, и два огня сорвались с её ладоней. Багровый вонзился в грудь Джону. Тот не закричал — не успел. Тело выгнулось дугой, по коже побежали чёрные вены, а в глазах на миг погас весь свет. Он почувствовал, как внутри поселяется пустота. Не та, что лечит. Та, что пожирает. Бесконечная. Ненасытная. Серебристый ударил в Лололошку. Тот, наоборот, распрямился, будто внутри него зажглось солнце. По жилам потекла сила, от которой хотелось расти, творить, заполнять собой всё вокруг. Плюс. Бесконечный. Давящий своей полнотой. Сильвия смотрела, не отрываясь. — Теперь вы — хранители. Если ваши силы столкнутся — мультивселенная рухнет. Поэтому вы отправитесь в новый мир. Разные места. Разные судьбы. — Она щёлкнула пальцами, и рядом с каждым из них замерцал портал. — Вы встретитесь, вы сможете сдержать мощь. Только уже… без памяти. Но со своими телами. — Мы больше не враги? — тихо спросил Лололошка, чувствуя, как его тело начинает растворяться в свете. — Вы никогда и не были врагами. Вы были — двумя половинками одного ключа. — Богиня посмотрела на их шарфы. — Возьмите их с собой. Как память. Как предупреждение. — О чём? — еле слышно спросил Джон. Ответа не последовало. Мир взорвался белым. Джон почувствовал, как его тело скручивает в воронку, как шарф обжигает шею последним приветом. Внутри пульсировала та самая пустота. Минус. Бесконечность с обратным знаком. Рядом, всего в метре, он успел заметить искажённое лицо Лололошки — но не врага, а того, с кем он разделил смерть и получил бесконечность. «Не приближайся ко мне», — подумал Джон.

«Я и не собирался», — ответил чужой голос в голове. Или это была просто мысль?

А потом — тишина.

Прохлада. Земля на губах. Чьи-то крики на неизвестном языке. Джон открыл глаза. Над ним висело чужое, багровое солнце. Где-то за тысячу метров Лололошка падал лицом в кусты, сжимая в руке чёрно-голубую клетчатую ткань, и внутри него пело на все голоса серебристое пламя «плюса». Их двоих окружал ужасный лес, новые знакомства, новые враги, а самое главное — новая дружба.

Бесконечности обрели дом.

Но так ли это будет просто?