Тёплый шарф на холодном теле

Холод был первым, что он осознал. Но это не был тот холод, от которого дрожат или стучат зубами. Это был статичный, тяжелый холод, который стал частью его самого. Лололошка открыл глаза. Над головой монотонно мигала лампа дневного света, издавая едва слышимый электрический треск. Потолок в серых пятнах плесени казался бесконечно далеким. Он лежал на чем-то жестком и металлическом. Медленно, преодолевая странное сопротивление в суставах, он сел. Послышался неприятный звук — это его кожа, прилипшая к стальной поверхности прозекторского стола, неохотно отделилась от него. Осмотревшись, он понял, что находится в морге. Вдоль стен тянулись ряды стальных ячеек, некоторые были открыты, обнажая пустоту. Воздух здесь застоялся, пропитанный запахом формалина и старой пыли. Он не помнил, как сюда попал. Он не помнил, что было «до». В голове, как выжженное поле, не осталось ни лиц, ни голосов. Единственное, что пульсировало в сознании, как яркая неоновая вывеска — его имя. Лололошка. — Лололошка… — попытался произнести он, но из горла вырвался лишь сухой, сиплый выдох. Связки не слушались. Он прижал ладонь к шее. Пульса не было. Он замер, прислушиваясь к себе, ожидая паники, удара адреналина, но внутри было тихо. Смертельно тихо. Его биология больше не поддерживала страх в привычном понимании. Осталось лишь холодное, аналитическое любопытство. На стуле в углу лежала черная сумка-мессенджер и сложенная куртка. Он подошел к ней, двигаясь осторожно, словно заново учился управлять собственным телом. В сумке он обнаружил плотный блокнот в кожаном переплете и пару черных ручек. Он взял ручку и на первой странице, чуть дрожащей рукой, вывел: «Я — Лололошка. Я ничего не помню». Буквы ложились ровно. Мышечная память работала лучше, чем сознательная. Выход из морга вел в коридоры больницы Хэнфорта. Здесь хаос был более явным: перевернутые каталки, разбитые полы, пятна бурой, давно высохшей крови на стенах. Лололошка шел вперед, пока не наткнулся на одного из «них». Существо стояло у окна, уставившись в пустую стену. Обрывки больничного халата, неестественно вывернутая челюсть. Лололошка замер, инстинктивно ожидая нападения. Зомби медленно повернул голову на звук. Его мутные, затянутые белесой пеленой глаза скользнули по Лололошке. Тварь втянула носом воздух, издала короткое, гортанное клокотание и… отвернулась. Он был для него невидимым. Он был для него своим. Лололошка почувствовал странный укол горечи. Он не был одним из этих пустых оболочек, но и живым он больше не являлся. Выйдя на улицу через разбитые стеклянные двери, он впервые увидел Хэнфорт. Город, который когда-то, вероятно, был полон студентов и смеха, теперь лежал в руинах. Туман цеплялся за остовы сгоревших машин. Он поправил лямку сумки и плотнее запахнул куртку. Ему не было холодно, но вид собственного бледного тела вызывал дискомфорт. Нужно было найти одежду, которая скроет его состояние. В одном из брошенных магазинов он нашел бинты и плотные перчатки. Он методично обмотал шею, скрывая мертвенную бледность, и надел синий шарф, найденный на манекене. Следующие несколько дней превратились в бесконечное исследование. Лололошка бродил по Хэнфорту, стараясь понять правила этого "нового мира". Он быстро понял: выжившие люди — это редкость, и они крайне опасны. Они стреляют прежде, чем задают вопросы. Дикие зомби — это просто фон, декорации, которые можно использовать как камуфляж. Ло научился добывать информацию, не вступая в контакт. Он читал брошенные газеты, рассматривал фотографии в квартирах, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Но Хэнфорт оставался чужим. Вечером пятого дня он сидел на пожарной лестнице, глядя на пустую площадь. Город погружался в синие сумерки. Тишину нарушил едва уловимый звук — шорох шин по битому стеклу, который тут же стих. Кто-то очень профессионально заглушил мотор за несколько кварталов до этого места. Лололошка присмотрелся. В тени зданий промелькнул силуэт. Движения этого человека отличались от шарканья мертвецов или суетливого бега испуганных выживших. Человек двигался расчетливо, прижимаясь к стенам, проверяя каждый угол. В какой-то момент незнакомец на секунду задержался под светом луны, чтобы свериться с картой. Лололошка увидел вспышку оранжевого цвета — шарф или деталь одежды — и блеск очков. Человек не шумел. Он не привлекал внимания. Он был здесь хищником, а не жертвой. Лололошка открыл блокнот и на чистой странице написал: «Наблюдатель в оранжевом. Он умный. Не шумный и не пугливый, как другие». Впервые с момента пробуждения в морге Лололошка почувствовал что-то похожее на интерес. Он не знал, кто этот человек, но интуиция подсказывала: этот «оранжевый» может разнообразить скучные и серые деньки. Он бесшумно спустился вниз, растворяясь в тенях, следуя за незнакомцем на безопасном расстоянии. Его охота за разнообразием только начиналась.