young for this

- Привет, - неловко поздоровался Илья, чуть отходя в сторону, пропуская мужчину вперёд. - И тебе привет, - Петя всё так же улыбался, проходя по коридору, сразу замечая двух кошек. - Подумать только, наконец-то я увидел их вживую. Ты не часто их выкладываешь. - О, да. Мою личную страницу чаще всего ведут менеджеры и часто ругают меня за недостаток «профессионального» контента. Но, когда есть возможность, я выкладываю то, что хочу. Этих двух дам в том числе. - Такова наша медийная участь, вести личный инстаграмм как афишу собственных услуг, - слегка покачал головой Петя, присаживаясь на корточки, чтобы погладить подошедшую к нему Миу-Миу. Та сразу замурчала, утыкаясь мордой в его большую ладонь. - Но я предпочитаю вести аккаунт самостоятельно. - Повезло, - ответил Илья, вставая напротив Петра, так же присаживаясь рядом с ним. Миу-Миу тут же замурчала куда громче и глубже, переворачиваясь на спину, подставляя живот. Так и сидели, гладя кошку в две руки. - Ну, готов обсуждать расписание или мы дальше будем делать её жизнь лучше? - улыбаясь, спросил Пётр. - Хватит с неё, - улыбнулся Илья в ответ, поднимаясь вместе с ним с пола, проходя в гостиную. Присев на диван и, похлопав рядом с собой, Илья ощущал себя так, будто впервые пригласил в гости школьного друга. Только вот в Плейстейшн, к его большому сожалению, играть они не будут. - Ну, я все расписал в ноутбуке, - начал Петя, открывая макбук, который он достал минутой ранее из портфеля. - Смотри, это Обсидиан. Ты особо в это не вникай, так как штука сложная и я сам в ней около года разбирался. Если будет желание и интерес, можешь почитать что я тут натворил. В общем, в нём я систематизировал наш тренировочный план на разделы с пунктами, которые так же делятся на дополнительные пункты. Ну, это уже больше моя заморочка, но суть ты понял. - Пожалуй, ничего я не понял, - покачал головой Илья, вызывая у Пети лёгкий смешок. Его, в своё время, ещё в университете гоняли по этой проклятой программе. Да, на перспективе, если худо-бедно понять как оно работает, можно было создать собственную персональную базу данных. Но путь к познанию данной системы был труден и тернист. Зато теперь, шесть долгих лет спустя, он структурно прописал целый год обучения без каких-либо заминок, прямо в самолёте. Ну что за чудо. - И не надо, но проваливаться в разделы перед изучением будем вместе, - Петя подмигнул явно смущённому Илье. - Я достаточно долго думал над тем, с чего начать наше годовое путешествие. Современная школа хореографии, как правило, начинает изучение с теории танцевального искусства, но я прекрасно понимаю, насколько это будет неинтересно для тебя. Тем более, до старта сезона осталось всего ничего, а программы у тебя нет. Это будет колоссальной потерей времени. Поэтому, мы начнём с ускоренного режима, но не без теории. Скажи мне, что ты знаешь о музыке? - Эм, о музыке в целом или о теории музыки? - уточнил Илья. - Второе, - кивнул Пётр. - Ну, я знаю про чувство ритма, акценты и паузы. Не очень много, если честно. С прошлым хореографом мы уделяли куда большее внимание практическим занятиям, - пожал плечами Илья, тут же замечая слегка напряжённый вид Пети. - Это плохо? - Я бы сказал, кошмарно. Это займет куда больше времени, чем я думал. Но в тебя я верю, ты всегда показывал, что можешь совершить невозможное. И с этим справишься, если захочешь так же, как и я, - спокойно ответил мужчина, задумавшись о чём-то своём. Слова Петра ощутимо кольнули, но он не мог не признать, что это было правдой. Илья всегда относился к музыке на фоне своих выступлений так, будто это, в первую очередь, сопровождение выступления. О каком-то раскрытии истории через музыку не шло и речи. Да и цели так таковой у него не стояло. Он хотел бить рекорды и шокировать зрителей. Это получалось лучше всего. - Тогда начнём с простого. Во-первых, музыкальная композиция должна определять структуру танца. В нашем случае, твоей программы. Ты, словно композитор, задаёшь тон и передаёшь эмоциональную окраску своей программы. Во-вторых, не ты определяешь, что будешь катать под музыку, она сама должна определять тон твоей программы, а ты должен перевести её в язык танца. Здесь важно всё: тембр, динамика, исторический контекст композиции, если речь идёт о классике. Понимаешь, о чём речь? - На самом деле - да, - кивнул Илья. - Это то, что всегда проходило мимо меня. Я ни раз видел фигуристов, выступающих со мной на одном льду, которые явно познали свой музыкальный дзен. Если программы не были исполнены чисто, они всё равно вызывали эмоциональный отклик. Никогда не понимал, как им это удаётся. - Всё проще некуда. Если откинуть местами душную теорию, то речь идёт о сопоставлении своего жизненного опыта с музыкой. Например, возьмём небезызвестный Болеро. Для нас с тобой, людей русскоязычных, первая ассоциация с композицией - фильм Мастер и Маргарита девяносто четвёртого года и прокат Камилы Валиевой. - Боже, это какая-то общая травма, да? - тихо спросил Илья, пряча лицо в ладони. - Да, по сей день вздрагиваю, когда её слышу, - согласился Петя. - Но сама композиция выстроена на начальном ощущении эмоционального напряжения, даже тревоги с постепенных переходом в состояние повышенной мотивации и веры в себя. Это можно ассоциировать с любым моментом в жизни, где ты тревожно ожидал результата и, в конечно итоге, он превзошел всё твои ожидания. Вспомни, что ты чувствовал тогда и переложи это на музыку. Это не обязательно должно быть чем-то грандиозным. Может быть, это высокая оценка на экзамене или долгожданное сообщение от близкого человека. Всё что угодно, лишь бы оно давало правильный эмоциональный отклик. Понял? - Понял. Когда начнём? - уверенно спросил Илья, слегка подсобравшись. - Ну явно не сегодня, - на выдохе сказал Петя. - Я жутко устал после перелёта и не распаковал багаж. Думаю, сейчас приеду обратно и займусь данным вопросом. - Но зачем ты так торопился, если мы бы могли начать завтра? Этот вопрос и правда волновал Илью больше всего. Не то чтобы он был против скорейшего приезда Петра Гуменника. Напротив, от чего-то он хотел увидеть его как можно быстрее. Но зачем ему, наплевав на собственный комфорт, срываться к Илье сразу после прилёта? - Я хотел тебя увидеть, - просто ответил Пётр, внутренне поморщившись. Вышло слишком откровенно в контексте степени их знакомства. Которого толком даже не было. Нужно было внимательнее следить за собственными словами. - Оу, - удивлённо протянул Илья, - я тоже хотел тебя увидеть. И улыбнулся. Чёрт возьми. - Может, останешься на чай? Кофе? Что-то поесть? У меня много всего, от протеиновых коктейлей до лазаньи. И сладкое тоже есть. Вчера ездил в русский магазин и скупил почти все тульские пряники со сгущенкой. Дорогие нереально, три доллара за один, но того стоит, - Илья тут же вскочил с дивана, включая чайник на кухне не дождавшись его ответа. Да уж, русский он и в Америке русский. - Мне чай! - крикнул Петя ему в спину. - Я так и знал! - раздалось с кухни. - А пряники? - И пряники, - ответил Петя, обращая внимание на подошедшую Мисти. Та, видимо устав прятаться под диваном, решила выйти к новому человеку. - Ну что за красавица. - О, Мисти вышла, - сказал Илья, выглянув из-за двери, - пошли на кухню и её подхватывай. Я всё подготовил. - Хорошо, - кивнул Пётр, взяв сонную Мисти на руки и, не встретив никакого сопротивления, понёс её на кухню. От увиденной картины, Илья не мог вспомнить ироничное замечание отца о том, чтобы он ни в коем случае не искал себе хореографа по возрасту. Ну, может он его и не послушал, но распивать с ним пиво уж точно не будет. Чай с пряниками был вкуснее. Внезапно, Илья вспомнил, что хотел сделать. - Петь, давай селфи? В инсту хочу выложить, - неловко спросил Илья, не отводя взгляда от мужчины. Тот крайне увлечённо чесал Мисти за ушком. - Конечно давай. Я в историю репостну, - ответил Петя, пододвигая к себе второй стул, на который сразу же сел Илья. Он достал телефон, открыл фронталку, немного настроив контрастность и сделал, по его мнению, замечательное фото. Они вдвоём сидели достаточно близко друг к другу. Но из-за разницы в росте, Илье пришлось слегка наклонить голову, положив её на плечо другого мужчины. Мисти, сидящая на коленях Пети, довольно зажмурилась, дополняя картину. Они выглядели до боли мило. - Прекрасное фото, - сказал Петя, не отводя взгляд от экрана. - Да, - согласился Илья. - Оно прекрасно.

***

Илья Малинин знал, что с Петром Гуменником не будет легко. Но не знал, что настолько. - Ты Шопена чем слушал? Луначарского на тебя нет! Человек из композиции в композицию о Польше рыдает, а ты мне о потере близкого. Будь внимательнее и не путай темы Родины и утраты. - Но он же скорбит! - запротестовал Илья. - Я под эту композицию в гроб залезть хочу. - Раздел Речи Посполитой тебе о чём-нибудь говорит? - ехидно спросил Пётр. - Два тебе по мировой истории, давай дальше. - Да блять, - прошептал Илья, тут же уворачиваясь от прилетевшей в него нотной книги. Гуменник ругательств не любил. Придурок.

***

Композиция за композицией, мелодия за мелодией, даже песни Linkin Park проскальзывали, Илья учился думать, о чём хочет сказать автор. Ненавистные уроки иностранной литературы маячили перед глазами каждый раз, когда он, с прямой спиной, стоял перед Петром, выдавливая из себя ассоциативные ряды из жизни. Ощущалось кошмарно, особенно когда с некоторых из них Гуменник откровенно ржал. В конце концов, у каждые свои представления о душевных страданиях, даже если речь идёт о столкновении с бортиком на первом международном старте. - Ты монстр, Пётр. Самый настоящий, - игнорируя головную боль, сказал Илья. - Но, думаю я преуспел. Правда же? - Вполне. Хотя откровенно драматических событий в твоей жизни было мало, но суть ты уловил. И теперь, прослушав почти все мировые национальные достояния, нашёл ли ты для себя кого-то по настоящему близкого? Нашёл ли ты музыку, которая полностью отобразит твой настрой на Олимпийский год? - Честно? Людовико Эйнауди меня до слез пробивает. Но не думаю что ISU и зрители оценят, если я буду катать произвольную под композицию из Хатико. - Почему нет? Я бы рыдал, тем более я понимаю, что именно ты можешь через неё передать. Догадаться было не сложно. Сезон 25-26 стал для него роковым во всех отношениях. И пусть он закрепил за собой статус Чемпиона мира, Олимпийскую медаль завоевать он так и не смог. Но, будучи человеком избегающим, свою боль на этот счёт он отразил в весьма детсковатом показательном. Он всё ещё помнил, как его сравнили с грустным Крошем из Смешариков, что печально катался на роликах. Умора, но это был его лирический максимум. Более под классические композиции он не катал. Тогда, может и правда попробовать? - Под длину произвольной композиция вполне попадает, разве что немного обрежем конец. С композитором свяжемся, всё одобрим. Что думаешь? - Пётр слегка наклонился к Илье, смотря ему прямо в глаза. От внезапной близости, у него слегка закружилась голова. Эмоциональный перегруз налицо. - Я думаю, что создан для того, чтобы удивлять. И если я хочу кататься под слезливую музыку из Хатико, то сделаю это. Пётр широко улыбнулся, хлопая в ладоши. - Отлично! Тогда дело за малым. Помнишь, я говорил тебе о поездке в Нью-Йорк? - Что-то припоминаю, - Илья немного задумался. - Ты меня с кем-то познакомить хотел. - Верно. Так как я сам не многолетний профессионал в своей стези, то моё видение практической хореографии может быть не полным, тем более когда мы работаем почти с нулевой базой. Поэтому, я решил обратиться к человеку, который научит не только тебя, но и меня. - К кому это? - К Примо-балерине, - не теряя улыбки и огненного настроя, озвучил свою гениальную идею Пётр Гуменник. - Чего?!

***

- Да ты влип, Илья, - рассмеялся Адам, откидываясь в своём кресле. - Учишься балету, Малинин? - Да пошёл ты, - с улыбкой ответил Илья, оглядываясь по сторонам. С Адамом Сяо Хим Фа они подружились после чемпионата мира в двадцать шестом году. Расстояние и разность культур нисколько не повлияли на качество их отношений. К тому же, Адам переодически приезжал в США в качестве участника ледовых шоу, поэтому видеться лично получалось с переменным успехом. До сегодняшнего дня, Илья Малинин в Нью Йорке был только проездом между штатами, поэтому толком о местных достопримечательностях и понятия не имел. Благо на это у него был Адам. И его шило в заднице. - Честно, не знаю зачем мне это нужно. Кажется, это больше его инициатива лишний раз поработать с кем-то, кто может дать ему больше опыта в сфере. - Работа с тобой уже даёт огромный опыт в сфере. Не паясничай. Кстати, видел фотку в инсте. Прекрасно сморитесь, почти по домашнему. Он тебя точно тренировать приехал или вы создаёте новую ячейку общества? - Ой, отвали, - отмахнулся Илья. - Это банальная вежливость. К тому же, нужно было подогреть внимание общественности к нашему сотрудничеству. Это, видишь ли, инфоповод. - Buzzfeed выпустил статью «Десять раз когда Пётр Гуменник и Илья Малинин были милыми друг с другом», BBC написало о возрождении Малинника, а российские медиа обозначили вас как близких друзей и товарищей. Инфоповод знатный, я умываю руки, - рассмеялся Адам, приступая к своему салату. - Я не виноват в том, что люди ищут подтекст там, где его нет, - закатил глаза Илья, опуская взгляд на тарелку. Аппетит почему-то пропал. - К тому же, он натурал и мой хореограф. Не очень хорошая база для отношений. - С чего ты взял, что он натурал? - Адам поднял на него взгляд. - Никогда не будь уверен в таких вещах. Себя вспомни, орал больше всех, в итоге вместе с Эмбер Гленн на гей-параде как миленький прыгал. Такая картина, жаль что меня не было, это была бы бомба. - Ой, не вспоминай. Я тогда на интервью чуть не умер, - нервно ответил Илья. - Ужасно. Я вообще не думал, что меня заметят. Уже год прошёл, а будто вчера было. - Зато теперь ты квир-икона, а я умираю от зависти. Не думаю, что Пётр не знает об этом, когда тебя российские СМИ потрошили на этот счёт. Как минимум, он не гомофоб. Как максимум, ты ему точно как человек приятен. А он тебе как? Не как тренер, как человек. Илья на мгновенье задумался. Пётр Гуменник всё ещё оставался для него весьма загадочной личностью, чью глубину только предстояло открыть. Но он точно восхищался его педантичностью в работе и ценил отношение к себе. Пётр ощущался взрослым, осознанным и стабильным мужчиной. Человеком, который мог стать для Ильи хорошим примером. - Я бы не стал с ним работать, если он не нравился мне как личность, - компромиссно ответил Илья, замечая лукавую улыбку на чужом лице. - Я что-то не так сказал? - Да нет, как раз всё так, - Адам покачал головой, не меняя выражения лица. - Тебя Пётр когда забирает? - Меньше, чем через час, - ответил Илья, бросив взгляд на экран телефона. - А ты когда на пробный прокат поедешь? - Да как тебя передам, тогда и поеду. Мы с тобой уйму времени не виделись, столько всего успело произойти. Расскажи, друг, что там с программой? Я вот произвольную поставил, осталась короткая, но, думаю, возьму что-то из старых сезонов. Не особо хочу над ней стараться. - О, это долгий рассказ, - неловко засмеялся Илья. - Ты со смеху выкатишься от сюда. - Ну давай, удиви меня, Малинин.

***

- Как провели время? - учтиво спросил Гуменник, открывая перед Ильёй дверь пассажирского сиденья. - Нас выгнали за громкий смех, - с лёгкой обидой и полным отсутствием сожаления, ответил Илья. - Поэтому всё прошло просто отлично. - Причина смеха? - Моя музыка для произвольной. - Ожидаемо. Публика, как и другие фигуристы, привыкли к более современному Илье Малинину, который катает под рок и рэп, а не под серьёзные лирические композиции. Смех - лучшая из возможных реакций. Но, когда мы будем с твоей программой выступать, то критика и предубеждения будут исходить из куда более влиятельных уст. Ты должен быть к этому готов. По мнению Ильи, Пётр слегка преувеличивал. И был чрезмерно серьёзен. Разве всё может быть настолько плохо? - Не думаю. Это же просто, ну, спорт? Не будут же на мои программы рецензии писать, - Илья покачал головой. - На прокаты Шомы Умо писали. Seimei Юдзуру Ханю упоминается в десятках диссертациях на тему истории искусств. Но, прежде чем это стало реальностью, им пришлось пройти через множество критики и ненависти за плохое исполнение прыжков и неправильное поведение с СМИ. Про Федерацию даже говорить не хочу. Критика будет огромной. Искусство никогда не было комфортной средой для тех, кто отдаёт ему свою жизнь. В голосе мужчины звучала слегка отдалённая грусть и тоска, что не совсем сочеталось с его небольшим жизненным опытом. Но Илья не был глупым и понимал, что Пётр знает, о чём говорит. Катание было для мужчины всем, пока он в одно мгновенье не лишился возможности продолжать творить так, как хотел. Получить такую травму за пол года до разрешения выступать на международных стартах. Горько. Это было очень горько. - Хорошо, Петь. Я просто буду слушать тебя. На эти его слова, он наконец-то улыбнулся. Илья не мог оторвать от него взгляд. - Анастасия уже ждёт нас. С ней можно на ты, она не особо против. Скажу сразу, балет - жестокий спорт. Не жёсткий, именно жестокий, но Настя сама по себе человек добрый и убивать у станка тебя не будет. Пройдётесь по нескольким составляющем, выучишь новые хореографические связки. Думаю, недели для закрепления хватит. Роман Скорняков уже ждёт нас на катке, - он слегка раздражённо хмыкнул. - Честно, не пускал бы я тебя прыжки отрабатывать. Ты старшие четвертные с с закрытыми глазами прыгаешь, и это в двадцать четыре. - Ну, я сам немного скучаю по прыжкам, знаешь. Хотелось бы не терять форму, - осторожно ответил Илья. - Ты её не теряешь. Кто из нас каждый день в зал ходит? Я? Ну, тут он пожалуй прав. Каждый свой день Илья начинал с завтрака, утренних тренировок и отработок прыжков, которые заканчивались музыкальной теорией вместе с Петром. - Но скольжения уже пора отрабатывать, тут я согласен, - подал голос Петя, бросая на него короткий взгляд. - Но без Анастасии делать этого ты будешь. - Как скажешь, папуля, - слегка цокнув, ответил Илья, зарабатывая крепкий щелбан по лбу, в тот же самый момент. - Ты себе не второго папу нашёл, а хореографа, - серьёзно ответил мужчина, убив всю комедию на корню. Ну и пожалуйста. Дорога предстояла быть долгой. В воцарившемся молчании, Илья не заметил, как вскоре уснул. Петр, в свою очередь, остановил машину. И не мудрено, они встали в огромную пробку на главной трассе. Он уже было хотел сказать Илье о том, что это даже не МКАД, но сразу заметил, что тот довольно крепко спит. Глубоко вздохнув, он откинулся на сиденье, проворачиваясь к нему всем корпусом. «Прекрасный молодой человек», - невольно пронеслось в его голове, вытесняя все мысли о предстоящей встрече. Илья Малинин был весьма сложным, как личность, но очень старался ему угодить. Иногда даже слишком. В контексте, он вспомнил как в семнадцатом году привыкал к Вероника Анатольевне, старался понравится ей и боялся, что она уйдёт. Она стала для него важным человеком в жизни: учителем и духовным наставником. Но мог ли он стать кем-то подобным для Ильи? Скорее, нет. Может быть, объектом для подражания, но не более того. Между ними было всего два с половиной года разницы, что было совсем ничтожным числом в их возрасте. Почти ровесники, одни и те же темы для разговоров, одинаковые увлечения и слегка наивный взгляд на мир. Может, если Пётр ещё старается держать планку профессионализма, то Илья просто остаётся самим собой: немного неловким, но эмоционально открытым и добрым парнем. Хорошо, что его первое впечатление о нём тогда, в двадцать шестом, его не обмануло. Из мыслей его вырвал громкий вздох Ильи, который наклонился слегка в бок, прямо в его сторону. Пётр тут же схватил его за плечо, усаживая обратно расслабленного Илью на пассажирское сидение. Не сдержавшись, он заправил за ухо вылезшую, прямо на лицо, прядь волос, слегка погладив его по щеке, прежде чем отстраниться. Сердце бешено колотилось, формируя тяжёлый ком в горле. О чём бы он не думал, касаемо Ильи, нужно было давить это в зачатке. Он всегда был профессионалом, который держал эмоциональную дистанцию от собственных учеников и заказчиков. Но всё шло по одному месту, когда дело касается Ильи Малинина. Не так ли?