Новый сосед

      Как Юнги и боялся, стоило им выйти из автобуса, как к Тимати подошли его дружки, становясь сзади стеной. Чимин шёл спокойно, будто не чувствовал прожигающие затылок взгляды, с любопытством о чём-то спрашивал, но, когда не получил ответа, остановился. Только пройдя по инерции несколько шагов, Юнги понял, что слишком испереживался о последствиях поведения нового соседа в автобусе, что и не заметил, как тот отстал. Оглянувшись, он с ужасом увидел, как Тимати с его компашкой окружили Чимина.       — Я смотрю, ты слишком смелый, — Тимати смачно плюнул Чимину прямо под ноги.       Юнги стоял, остолбенев, абсолютно не понимая, как помочь другу, ведь единственным спасением мог быть только побег, но вокруг него стояло такое плотное кольцо, что это казалось невозможным.       — А я смотрю, ты слишком труслив, чтобы не прятаться за спинами своих жополизов, — окинув парней презрительным взглядом, Чимин скривился в усмешке.       — Что ты сказал, китаёза? — Джастин, самый крепкий из друзей Тимати, стал надвигаться на Чимина, который смотрел на них с таким вызовом, что в Юнги промелькнула то ли гордость за него, то ли сожаление за его безрассудство.       — Я не китаец, а кореец. Погуглите, чтобы научиться различать, — Чимин казался расслабленным, только глаза двигались с одной фигуры на другую, показывая, что ситуация под контролем.       Вот только Юнги не был уверен в реальности этого самого контроля, потому что против пятерых парней вряд ли можно выстоять.       — Ой, простите за оскорбление, — с наигранным сожалением сказал Чимин. — Вы ж не жополизы. Вы ж наверняка отсасываете своему… Тимати, да? Одновременно или по очереди?       — Заткнись, Чимин, прошу, — сложив руки в молящем жесте и едва не подпрыгивая, чтобы друг обратил на него внимание, шептал Юнги.       Тем временем вокруг собралась толпа зевак, с любопытством разглядывая глупого новенького, что посмел открыть рот в сторону самого Тимати Фокса и его дружков. Школьники толкали Юнги, протискиваясь вперёд, пока в какой-то момент он не стал видеть только головы Тимати и Джастина, а то, о чём они переругивались, совершенно скрылось за гулом голосов и удивлённым шёпотом.       — Что здесь у вас происходит? — послышался спасительный голос учителя, от звука которого Юнги впервые облегчённо выдохнул, а не сжался в страхе.       — Ничего, учитель Смит, всё в порядке, — робко доносилось то тут, то там, а толпа стала расходиться.       — Мы просто познакомились с новым одноклассником, учитель Смит, — с ухмылкой ответил Тимати. — Уж очень увлекательно он рассказывает…       — Надеюсь, вы поладите, — ответил учитель, махнув головой в сторону здания школы, чтобы Тимати и Ко поторапливались, а затем обратился к Чимину: — Уже осваиваешься? Пак Чимин, ведь так?       — Да, учитель, благодарю. Я впечатлён радушным приветствием, — ответил Чимин, словно не его только что грозились побить, хотя Юнги был уверен, что Тимати эти оскорбления просто так не оставит, тем более, они были произнесены при слишком большом количестве свидетелей.       — Рад это слышать. В случае чего, ты всегда можешь найти меня в учительской, — на ходу сказал учитель Смит, окончательно потеряв интерес к новому ученику.       — Ты бессмертный? — тут же зашептал Юнги, хватая Чимина под руку. — Неужели так сложно просто промолчать?       Чимин остановился, вставая напротив Юнги и смотря ему неотрывно в глаза:       — Я не намерен терпеть издевательства. И могу за себя постоять…       — Но их же много…       — Лучше один раз быть избитым, чем каждый раз терпеть всё это…       — Если бы одним разом обходилось… Ты просто их не знаешь, Чим… Они монстры, абсолютно не знающие границ. В прошлом году девочка из параллельного класса сбросилась с крыши школы из-за них, а, может быть, и кто-то из них ей «помог». Там мутная история, но полиция закрыла дело как самоубийство, совершенно не связав это никак с Тимати.       — Мне всё равно, Юнги. Тимати получит по заслугам, если сунется…       — Ты точно бессмертный… или безрассудный, — вздохнул Юнги, понимая, что спорить бесполезно, вот только и он Чимину не помощник в борьбе с буллерами.       — Да не переживай ты так. Ничего мне не будет, — Чимин похлопал друга по плечу. — Идём скорее, сейчас ведь звонок?       Не успел он договорить, как по зданию и прилежащей территории разнеслась трель, оповещающая о начале занятий, поэтому в класс пришлось бежать.       — Учитель Патерсон не любит, когда опаздывают на его урок, — на ходу пояснял Юнги, — но его часто ставят первым, будто вынуждают учеников не опаздывать.       — Интересный метод, — хмыкнул Чимин, казалось, совершенно не запыхавшись от бега. — Работает?       — А ты проверь. От отработок и постоянных дополнительных заданий не отделаешься.       — Предпочту не рисковать и поверю тебе на слово, — Чимин пропустил Юнги в класс, направляясь за ним к свободной парте.       — Лучше бы ты поверил мне на слово, когда я просил не связываться с Тимати, — шепнул Юнги, доставая тетради и машинально бросая взгляд на одноклассника, который уже подавал знаки, что им обоим конец.       Чимин ничего не ответил, и даже было непонятно собирался ли, но в этот момент в классе появился учитель Патерсон — грузный лысоватый преподаватель истории, который едва пробежавшись по списку учеников и бросив оценивающий взгляд на Чимина, приступил к объяснению новой темы.

***

      — Ну что, китаёза, будешь и дальше зубки показывать или тебе выбить парочку?       Стоило уроку истории закончиться, а учителю — покинуть класс, как стул, на котором сидел Тимати, с громким скрипом отодвинулся от парты, а сам он встал с таким видом, будто только от одного его взгляда все должны были разбежаться в страхе.       — Я кореец, — спокойно ответил Чимин, а Юнги готов был сквозь землю провалиться, лишь бы это не продолжалось.       — Аригато, — Тимати сложил ладони перед собой и насмешливо склонил голову, с наигранно грустным лицом.       — Это японский, балбес, — Чимин разговаривал так спокойно, будто не его пытались задирать.       — А мне плевать. Вы все там одинаковые, заднеприводные, — последнее слово Тимати выплюнул, а по классу прошлись поддерживающие смешки.       — А ты знаешь, что давно доказано, что обычно человеку не нравится в других то, что есть в нём самом? — хмыкнул Чимин, даже не поднимая взгляда, продолжая листать учебник математики, словно это было самым важным для него: — Юнги, где вы остановились?       До Юнги не сразу дошло, чего хотел от него Чимин, но с ужасом наблюдал, как Тимати покраснел до корней волос и замахнулся, но его удар не достиг цели, потому что его кулак был ловко пойман Чимином и выкручен так, что обидчик завыл от боли. Удивлённые возгласы и шепотки поползли по классу, превращаясь в гул.       — Пусти, тварь. Сука конченная. Я до тебя доберусь! — вопил Тимати, но оказывался скручен ещё сильнее. — Ты мне руку вывихнешь.       — А теперь извинись перед каждым, кого ты обидел, тогда отпущу. Я смотрю, ты герой только на словах и по отношению к тем, кто не может дать отпор?       Юнги смотрел на всё происходящее и не мог поверить своим глазам. Казалось, что все были ошеломлены настолько, что были не в состоянии сдвинуться с места, даже свита Тимати, пока он не крикнул им:       — Что стоите, придурки?       Те, опомнившись, ринулись на Чимина, но он уже отпустил Тимати и встал в боевую стойку, левую руку держа ближе к себе, а пальцами правой приглашая нападать. Двое, Джастин и Бен, переглянулись, словно договариваясь напасть вместе, но не успели сделать и пары шагов, как были перекинуты через плечо и уложены на лопатки прямо на парты, потому что развернуться места не было, отчего явно пострадали чьи-то учебники и тетради, но в этот момент было не до заботы об этом.       Юнги смотрел на всё происходящее со смешанным чувством восхищения, гордости и беспокойства. Класс ликовал, радуясь, что появился защитник, правда, в глазах некоторых было осуждение, которое Юнги не мог не понимать: после такой стычки Тимати обозлится ещё сильнее и будет вымещать всё на тех, до кого сможет дотянуться.       — Кажется, вы умеете нападать только со спины и на беззащитных. Так и кому тут надо зубы пересчитать? Мне или тебе, а, Тимати?       К облегчению Юнги прозвенел звонок, и все стали расходиться по местам, но Тимати не переставал зло смотреть, а потом ещё и процедил сквозь зубы:       — Я с тобой ещё разберусь, китаёза.       — Я кореец, — как ни в чём не бывало возразил Чимин, а потом повернулся к Юнги, и, видимо, ему не очень понравилось то, что он увидел, потому что его глаза расширились в удивлении: — Юнги, ты чего?       А Юнги сидел ни жив ни мёртв, потому что увиденное его сильно поразило. Да, сейчас Чимин, возможно, и расправился с ними, но это ведь временно. Тимати просто так не угрожает никогда.       — Нам крышка, ты знаешь? — наконец тихо сказал Юнги в тот момент, когда учитель Смит вошёл в класс. — И откуда ты умеешь драться?       — Я занимался тхэквондо, а ещё балетом…       Юнги тут же вспомнились ноги, на которые он залип вчера вечером. Его бросило в жар от воспоминаний о произошедшем вчера, а угроза от Тимати и его компании ушла на второй план, потому что хотелось как можно скорее скрыть собственное смущение и член, начавший подниматься в штанах, а учитель Смит продолжал с подозрением смотреть на стоящих перед ним учеников, словно сам был свидетелем только что произошедшего в классе, но так ничего и не сказал, кроме привычного:       — Садитесь.       Юнги облегчённо выдохнул и занял своё место, стараясь сосредоточиться на уроке, но Чимин повернулся к нему, снова спрашивая номер страницы в учебнике, но сразу же задал другой вопрос:       — Юнги, с тобой всё хорошо?       — А? Что? — Юнги растерялся и посмотрел на Чимина, залипая на его пухлых губах, а предатель-мозг стал подкидывать картинки со вчерашнего вечера: как Чимин кусал эти губы, проводил по ним языком. Он и сам облизал собственные, едва заставив себя перевести взгляд на учебник. — Да, всё норм. Страница двести тридцать пять.       Чимин ничего не ответил и стал искать нужную страницу, поэтому Юнги надеялся, что заминка была недолгой, а тот не умел читать мысли.       В этот день Тимати больше не приставал, но Юнги знал, что это затишье перед бурей, тем не менее, эта передышка была очень нужна, чтобы хоть как-то подготовить Чимина хотя бы морально к той войне, которая начнётся. Хотя, казалось, Чимина это нисколько не беспокоило и он просто отмахивался на предостережения друга:       — Я умею за себя постоять.

***

      После уроков, как Чимин и просил, Юнги отвёл его в магазин, где можно было выбрать велосипед любой модели, размера и объёма кошелька, из которого он будет оплачиваться.       — Выбери ты, Юнги. Ты же разбираешься?       — У меня такой же, — Юнги подошёл к одной из моделей, но можно взять более навороченный, если есть деньги.       — Нет, меня этот устраивает. Будут у нас парные велики, — Чимин заигрывающе толкнул Юнги плечом и, засмеявшись, пошёл расплачиваться.       — Не хочешь проверить для начала?       — Нет. Я не умею ездить. Если хочешь, проверь.       Этот Пак Чимин всё больше и больше удивлял: он умел драться, когда-то занимался балетом, но не умел кататься на велосипеде?       — Ты сейчас серьёзно? Зачем тогда тебе велосипед? — Юнги дёрнул его за плечо, разворачивая к себе и пытаясь понять, не смеётся ли над ним новый сосед.       — Спасибо за покупку. Катайтесь с удовольствием, — продавец-консультант, миловидная девушка дет двадцати пяти, вернула Чимину кредитку, а затем отстегнула велосипед от стойки. — Велосипедный замок в подарок.       — Спасибо, — ответил ей Чимин, кивнув с дружелюбной улыбкой, а затем снова обратил внимание на Юнги: — Ты же меня научишь? Я обычно быстро учусь.       Юнги никогда не приходилось никого учить, он всегда был одиночкой, но если для того, чтобы проводить больше времени с Чимином, нужно будет давать ему уроки езды на велосипеде, то он совсем не был против.       — Тогда пойдём. Благо у этого велосипеда есть рама и багажник, на которых можно перевозить даже людей, — констатировал Юнги. — Довезу тебя до ромашкового поля: там будем учиться. Окей?       — Как скажешь, — сказал Чимин и стал подгонять велосипед сзади, пока Юнги держал его за руль, чтобы наконец покинуть магазин.       — Садись, — сказал Юнги, ожидая, что Чимин сядет на раму, но тот шустро уселся на багажник над задним колесом и вцепился руками в сиденье, ожидая пока его сегодняшний водитель сядет. — Ты уверен?       Чимин только довольно кивнул, а стоило велосипеду начать движение, обнял Юнги за талию и прислонился к его спине щекой. От неожиданности Юнги едва не потерял равновесие, но смог вырулить, хотя сердце готово было выскочить из грудной клетки, а дышать стало трудно.       — Ты меня так задушишь, Чим, — попытался пошутить Юнги, но не смог скрыть дрожь в голосе.       — А ты грудью дыши. Грудью, — засмеялся Чимин, но всё же отстранился, давая вздохнуть свободнее.       Доехали они быстро. По пути Чимин что-то спрашивал, а Юнги старался отвечать всё, что знал, но иногда оказывалось, что он неправильно расслышал вопрос и говорил невпопад. Чимин смеялся, ещё больше вгоняя Юнги в замешательство и смущая.       — Тут красиво. А как пахнет, — раскинув руки в стороны, Чимин вдохнул полной грудью, когда слез с велосипеда.       — Это моё любимое место. Жаль, что ромашки не цветут круглый год, — ответил Юнги, прислоняя велосипед к ближайшему столбу электропередач. — Иногда и уроки здесь делаю.       — Хочешь, устроим пикник на выходных? — предложение прозвучало неожиданно и как-то интимно, почти в самое ухо, отчего Юнги резко обернулся, сталкиваясь с чужим лицом нос к носу.       Заминка всего в мгновение, и ладонь Чимина легла на затылок Юнги, а их губы встретились. Сначала это было лёгкое прикосновение, затем Чимин обхватил нижнюю губу Юнги своими, начав сминать и посасывать. Юнги закрыл глаза, стараясь ответить, но ему казалось, что получалось слишком робко, слишком неправильно, но стоило ему приоткрыть рот, чтобы хотя бы вдохнуть, чужой язык проник в его рот, начав исследовать, словно всё было в порядке, а Юнги всё делал правильно. Их тела становились ближе, даже Юнги осмелился положить руки на спину Чимина, будто хватался за неё как за единственное, что удерживало его в этой реальности.       — Понравилось смотреть на меня вчера? — прошептал Чимин, прервав поцелуй и заплывшим взглядом посмотрев Юнги в глаза.       Оба тяжело дышали, а вжимающийся в его собственный стояк Чимина Юнги чувствовал даже через ткань брюк.       — Откуда ты знаешь? — выпалил Юнги, не задумываясь о том, что это могла быть просто провокация и он встречным вопросом мог выдать себя.       — Ты был слишком шумным, — изучая восхищённым взглядом лицо напротив, Чимин, казалось, просто констатировал факт, а не насмехался.       — Я не стонал, — оправдался Юнги, только теперь осознав, что признался не только в подглядывании, но и в мастурбации на соседа.       — Значит, тебе так понравилось на меня смотреть, что не смог не кончить?       Чимин вновь стал целовать Юнги, прижимая к себе крепче, а их члены тёрлись друг об друга через одежду. Ощущения были настолько невероятные, что Юнги готов был залезть в собственные штаны, лишь бы снять напряжение, но он неосознанно стал двигаться навстречу Чимину, чувствуя как близился к разрядке. Обкончаться в штаны перед другом (они ведь друзья?) не хотелось так же, как не хотелось останавливаться, но он всё же отстранился, задавая очевидно глупый вопрос, но больше ничего другого в голову не пришло:       — Ты не злишься?       — Я слышал, как что-то загромыхало со стороны вашего дома и мне показалось, что я заметил движение в твоём окне. Сама мысль, что ты смотрел на меня, возбудила…       Чимин припал губами к шее, всосал мочку уха, отчего Юнги откровенно простонал.       — Ты так легко во всё признаёшься… — наконец выговорил он.       — Жизнь слишком короткая, чтобы тратить ее на недомолвки и недосказанности, не находишь? — Чимин опустил руку к паху Юнги и сжал налившийся член. — Позволишь?       Не дожидаясь ответа, он расстегнул брюки Юнги и запустил руку в боксеры, начиная гладить член по всей длине, насколько позволяла ткань, а другой рукой притянул его голову за затылок и стал целовать ещё яростнее, чем в начале.       — Если ты не ах-хх остановишься, то сейчха-ас кон-чху, — Юнги и сам не слышал, как говорил это, но был уверен, что Чимин его расслышал, потому что ответ пришел обжигающе острый с укусом в ключицу:       — Кончай, Юнги…