Драгоценные осколки памяти

- Снова грустишь? - тихий нежный голосок выдернул ее из тяжелых мыслей, и она невольно обернулась к неслышно подошедшей малышке. У нее были прозрачные глаза, зеленые, словно молодая листва, и слегка волнистые золотисто-каштановые волосы. Мягкие на ощупь, нежные пряди, так не похожие на прозрачные, играющие на солнце сполохом безумной радуги грани волос ее сестры. В безмятежных глазах этого человеческого ребенка отражались плывущие по небу облака. Взгляд был ясный и чистый, и очень добрый. Сестра... никогда не смотрела на нее вот так. Даже когда ее глаза изображали искреннюю радость, в самой их глубине таилось что-то чужое, непонятное, неправильное. Но Борт предпочитала этого не замечать, наивно полагая, что ее просто подводит воображение. Аль тоже была нежной, хрупкой, какой-то неземной. Нет, она была самая настоящая Десятка, и её тело, как и положено истинному Алмазу, несмотря на тонкое, изящное сложение, было очень прочным. Хрупкость и нежность тут были не физические, но Борт очень остро их ощущала и потому так ревниво оберегала драгоценную Аль ото всяческих реальных и надуманных угроз. Ни одна пылинка не смела безнаказанно коснуться самого дорогого для Борт существа. Но все это было в далеком, потерянном прошлом. Здесь и сейчас Аль больше не существовало: она ушла вместе со всеми в Небытие, оставив Борт одну, с полностью разбитым сердцем, если можно было так сказать о той, у кого его физически никогда не было. Борт почти смирилась с этим, очнувшись однажды в странном месте, называемом лабораторией, в окружении неизвестных вещей, приборов и... настоящих, живых людей. Для нее это было огромным шоком, но она никогда и никому этого не показывала. После ухода в Небытие Самоцветов, Адмирабилис и жителей Луны колесо Сансары каким-то непостижимым образом снова повернулось и исчезнувшее человечество не только возродилось вновь, но и, пока Борт спала в здании заброшенной Школы, смогло развиться до таких высот, о которых в её прежнем мире никто и представить себе не мог. Люди научились многому, но, к сожалению, совершенно не помнили о тех временах, когда были разделены на Плоть, Кость и Дух. И теперь Борт с внутренними интересом и изумлением наблюдала за ними, одновременно чувствуя горечь и тоску по ушедшим подругам и сестре. Человек, который нашел ее в развалинах Школы и привез в лабораторию, назвался профессором Гастом. Он был чем то очень похож на Учителя Адаманта и потому Борт немного привязалась к нему. Добрый, умный, терпеливый, он был с ней осторожен и деликатен, словно боялся причинить ей боль, как физическую, так и душевную, и она была очень благодарна ему за такое отношение. Шаг за шагом он знакомил ее с этим новым для нее миром и его правилами, а однажды просто привел к себе домой, словно... Словно молчаливо принял её в свою семью. Для Борт этот жест значит многое. Она больше не была одиночкой, чужаком в этом мире. И она понемногу начала оттаивать, хотя и продолжала нарочито отчужденно держаться с остальными окружающими. Профессор же и его семья понемногу стали для нее новым домом, и она привыкла и к самому Фаремису, и к его красавице-жене Ифалне, но больше всех она привязалась к их маленькой дочери Аэрис. Впервые увидев малышку, она, встретившись с ней глазами, внезапно замерла, словно молнией пораженная в самую глубину своей измученной души. С незнакомого юного милого детского личика на нее смотрели глаза Аль. Нет, их цвет был иным: эта зелень, яркая и травяная, не имела ничего общего с радужным переливами серебристых глаз Алмаз. Но их неуловимое выражение, этот немного наивный, невинный взгляд... Он бил наповал. И она, почувствовав странную слабость в ногах, только молча смотрела на маленькую девочку, которая, в свою очередь, с дружелюбным восторгом взирала на нее. Так и начались их немного странные отношения. Дружба? Возможно. Но для Борт это было гораздо больше. Она видела в этой малышке свою потерянную сестру, её нежную улыбку, задорный смех, милую манеру слегка наклонять голову набок... Борт никогда и никому бы не призналась, но для нее дочь профессора стала самым главным и дорогим существом в этом мире, и она ради нее была готова на многое. Готова практически на все. Вот только... - Сестренка Борт, - Аэрис умильно хлопнула своими невозможным глазищами и чуть склонила лохматую головку набок. Совсем как... Борт вздрогнула, отгоняя очередное видение и вопросительно приподняла бровь: - Что-то важное? - Да, вааажное! - малышка слегка наморщила носик, а потом доверительным шепотом сообщила: - У мамы завтра день рождения. Я хочу подарить ей печенье! Яблочное. Вот! - Печенье? - не поняла ее Борт. - А что это такое? - О, это такая вкуснятина, - малышка зажмурилась от восторга, видимо, представив себе это самое печенье. - Ты что, не любишь выпечку? - Я не ем человеческую пищу, забыла, да? - криво ухмыльнулась в ответ Борт. Аэрис расстроенно всплеснула руками: - Ой, да, сестренка! Я снова забыла! Тебе солнышка хватает... А жаль. Печенье, оно такое вкусное! - Понятно, - кивнула Борт, пытаясь сообразить, что девочка хочет именно от нее. - И? - Поможешь мне его приготовить? - малышка с такой надеждой уставилась на нее, что Борт от неожиданности совсем растерялась: - Я? Ты ничего не путаешь, мелкая? Я не умею... Как его там, печенье? Его как... и из чего? - Я и сама толком не помню. Видела пару раз, как мама печет, - совсем сникла девочка. - Я думала, ты знаешь. Ты ведь меня намноооого старше, и, может быть... - Аэрис, - Борт машинально погладила ее по голове, пытаясь подобрать наиболее верные слова: - Я жила в таком месте, где никто и никогда не делал этого самого печенья. Так что, продолжительность моей жизни тут, боюсь, ничем нам не поможет. Аэрис понуро опустила голову и в её глазах блеснули подступающие слезы. Борт судорожно сжала челюсти: ну вот, малышка сейчас заплачет, а она ничем не может ей помочь! Впрочем, она достаточно быстро приняла решение. - Идем! Мы попробуем что-нибудь сделать! - сказала она и осторожно взяла Аэрис за руку, стараясь не сильно сжимать хрупкие детские пальчики. Девочка тут же просияла и широко улыбнулась, довольно кивнув головой... ...Спустя час они сидели на маленькой, уютной кухне и задумчиво разглядывали раскинувшийся на ней беспорядок. Рассыпанная на столе мука, неуклюжие шлепки жидковатого теста на противне, ошметки нашинкованных яблок на блюдечке и очень расстроенное личико малышки выдавали полнейший провал их затеи. - Ладно, - убитым голоском наконец пробормотала Аэрис. - Сдаюсь! Я не помню, как мама это делала. У нас получилось что-то совсем не такое... И подарка не вышло! - А что такое день рождения и почему на него обязательно нужны подарки? - заинтересованно спросила Борт, аккуратно отряхивая свои руки от налипшей к ним муки. Месить тесто было необычно и даже интересно, хотя она совершенно не понимала всех тонкостей процесса и не могла судить, все ли они сделали правильно. Просто следовала просьбам и указаниям малышки. - Ну, день рождения - это день, когда ты появляешься на свет. Это самый важный день в жизни, - попробовала пояснить Аэрис, но тут же ошарашено всплеснула руками: - Ой, ты хочешь сказать, что у тебя никогда не было Дня рождения?! Но ведь ты же появилась на свет... - Да, - просто кивнула Борт. - Но у нас никто не помнил точной даты и не отмечал это каждый год. Зачем? Это... Бессмысленно. Мы жили практически вечно и не изменялись с течением времени, как вы. Потому и не справляли такое. И еще подарки. Что это и для чего? - Ну, а мы вот взрослеем, а еще растем, стареем и умираем, - внезапно очень по-взрослому прошептала девочка. - Наверное, потому людям очень важно отмечать этот день. Чтобы помнить не только, когда ты появился на свет, но и сколько лет ты прожил. А подарки... Ну, это, как бы, принято делать человеку приятное. Подарок на день рождения словно говорит тому, кто нам дорог, что мы его любим и ценим и хотим сделать ему что-то приятное. Мы дарим то, что человеку нравится и может пригодиться в жизни или послужит милым напоминанием о нас и наших чувствах: книги, вещи, цветы или сладости. Это приятно. А у вас разве не принято было дарить подарки? - Ну, - Борт искренне задумалась. - Не знаю. Моя старшая сестра очень любила цветы. И иногда я приносила ей букетик. Это подарок, да? Ей... было приятно. А еще однажды Красный Берилл пошла нам всем милых тряпичных песиков. Это тоже считается, да? - Да! Вот видишь! - Аэрис снова помрачнела. - Приятно! А я... Я не смогла сделать маме приятное в такой день. Только продукты испортила. - Мы испортили, - мягко поправила ее Борт. - Ты не одна. Только не плачь, ладно? Мы что-нибудь обязательно придумаем. Ведь Ифална сегодня придет поздно, и у нас еще есть время что-нибудь придумать. Вот только, что? В коридоре раздался громкий голос профессора Фаремиса Гаста: - Тук-тук! Где моя дорогая доченька? Борт? Ты тоже тут? - он вошел в разгромленную кухню и удивленно приподнял брови: - А что тут у нас такое произошло? - Папа! - горько всхлипнула малышка и тут же пожаловалась: - Мы с Борт хотели испечь для мамы вкусное печенье. На завтра, как сюрприз. Но, оказывается, я ничего не помню. И у нас ничего не получилось. А мама вернется из поселка уже вечером... - А, Ифална пошла в поселок за новыми саженцами! - кивнул профессор. - Но ведь у нас есть время, чтобы все исправить. Я тоже в деле! - и он задорно подмигнул девочкам. - Говорите, сделали не то. А какой рецепт вы использовали? - Рецееепт?! - ойкнула Аэрис, испуганно прижав ладошку ко рту. - Но мы им не пользовались. Я думала, что помню все, что мама обычно делает, когда печет наши любимые яблочные корзиночки. - А зря, - добродушно усмехнулся профессор. - Память человеческая не совершенна. А рецепты печенья мама записывает вон в ту толстую тетрадь. Видите, она лежит на полочке. - Какие мы глупые! - пискнула малышка, виновато опустив голову: - Тетрадь все это время лежала на самом виду, а мы ее даже не заметили. А все потому, что я про нее забыла. Мама ведь постоянно в нее заглядывала! - Ничего страшного, - Борт взяла тетрадь в руки и открыла ее, немного полистав: - Так, жаркое из нового, овощное рагу, яблочный компот, сладкий рулет... А вот и корзиночки! Мы все делали правильно, просто в тесто надо было положить еще полстакана муки, ложку сахара и немного масла. Давай, мы его немного доделаем и заново слепим корзиночки! - Ура! - Аэрис восторженно захлопала в ладошки, а Фаремис добавил: - А я пока сделаю для них начинку. Надо включить плиту и прогреть духовку! И еще, Борт, там в верхнем ящике стола есть формочки для корзиночки. Лучше воспользоваться ими, чем лепить самим... Еще через час они с удовлетворением рассматривали аккуратно лежащие на блюде корзиночки. Милые, румяные, аппетитно пахнущий свежими яблоками. - Вот видите, все у нам получилось! И, думаю, Ифална будет очень рада такому подарку! - подытожил результат их совместного труда профессор. - Я так рада, что подарок для мамы получился таким замечательным! - согласилась с ним Аэрис. - Спасибо, сестричка Борт! Ты нам очень-очень помогла! Без тебя мы не справились бы! - Ну, что же, тогда я пойду. Мне пора возвращаться к себе, - поспешно засобиралась Борт. - Профессор, Вы отвезете меня в лабораторию? - Я думаю, сегодня в этом нет необходимости, - мягко улыбнулся ей профессор. - Завтра у Ифалны день рождения и я бы хотел, чтобы и ты присутствовала. За эти годы ты нам стала практически родной, почти дочерью и сестрой. Я вовсе не отношусь к тебе, как к своему эксперименту. И нам всем будет очень приятно, если ты останешься. Вот, и Аэрис тоже тебя хочет попросить об этом, я прав, дочка? Малышка робко дотронулась до затянуто в высокую митенку ладони Борт и умоляюще заглянула ей в глаза: - Сестренка, оставайся? Я даже кровать свою тебе сегодня уступлю. Перед этими глазами вся хваленая ледяная выдержка Борт была совершенно бесполезна и беззащитна. И она только коротко кивнула, тихо пробормотав: - Вот только кровать мне не нужна. Я летом ночью практически не сплю. Могу посидеть в кресле, почитать что-нибудь. В темноте, - поспешно добавила она, - я неплохо вижу. - Вот и замечательно! Почитаешь мне сказку, ладно?! - Аэрис схватила ее за руку и потащила на второй этаж, в свою комнату, по дороге уже рассказывая ей какую-то историю. Фаремис проводил девочек немного грустным взглядом и осторожно убрал в шкафчик блюдо с печеньем: завтра они вместе подарят его Ифалне. - Я не ошибся, моя девочка, ни в тебе, ни в своем выборе, - с тихой тоской прошептал он, глядя в окно, на пышные заросли прекрасных лилий, которые выращивают его жена. - Я знаю, придет время, и ты защитишь мою дочь. Только тебе это под силу.