Гермионе нужна помощь

Глава 7. Первый поцелуй. День выдался удивительно тёплым для конца октября. Листья на деревьях уже пожелтели и начали опадать, но солнце всё ещё грело по‑летнему, а воздух был наполнен запахом сухой травы и последних осенних цветов. Лёгкий ветерок доносил ароматы из теплиц профессора Спраут — там как раз цвели осенние хризантемы и поздние розы. Гарри и Гермиона решили провести свободное послеобеденное время у озера. Они взяли с собой книгу — «Тайны древних рун» — и плед, который Гермиона заботливо сложила в сумку. По дороге Гермиона ещё прихватила два яблока из Большого зала — одно красное, другое золотисто‑жёлтое. — Здесь так спокойно, — вздохнула Гермиона, расстилая плед на траве у старого дуба. Его кора была шершавой и тёплой от солнца, а ветви создавали пятнистую тень над ними. — Иногда мне кажется, что только здесь можно по‑настоящему выдохнуть. Гарри сел рядом, слегка коснувшись её плеча. Он почувствовал, как по коже пробежала лёгкая дрожь — не от холода, а от близости. — Да, здесь хорошо, — согласился он. — Далеко от уроков, заданий и… всего остального. Они устроились рядом, облокотившись на старый дуб. Гермиона открыла книгу, но вместо того, чтобы читать, задумчиво провела пальцем по корешку. Её ногти были коротко подстрижены, как всегда, но аккуратно ухожены — Гарри заметил это впервые. — Знаешь, — тихо сказала она, — иногда я думаю, как странно всё сложилось. Мы ведь с первого дня были друзьями, а теперь… Она замолчала, не закончив фразу, и посмотрела на Гарри. Её глаза были карими с золотистыми крапинками, и в них отражалось солнце, создавая причудливую игру света. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось от её взгляда — тёплого, открытого, чуть смущённого. Он вдруг осознал, как близко они сидят — достаточно протянуть руку, чтобы коснуться её волос, упавших на плечо. — А теперь… что? — мягко спросил он, стараясь говорить ровно, хотя сердце билось быстрее обычного. Гермиона слегка покраснела: — Теперь всё по‑другому. Я всё время думаю о тебе. Не как о друге. А как… Она запнулась, и Гарри осторожно взял её за руку. Её ладонь была тёплой, с едва заметными мозолями от постоянного письма пером. — Как о ком‑то большем? — тихо уточнил он. Гермиона кивнула, опустив глаза: — Да. И это… пугает меня. Потому что я боюсь всё испортить. Боюсь, что дружба исчезнет, если мы перейдём эту черту. Гарри повернул её лицо к себе, осторожно взяв за подбородок. Её кожа была мягкой, чуть прохладной на ощупь. — Мы не испортим ничего, — сказал он твёрдо, но нежно. — Потому что я чувствую то же самое. Уже давно. Он помолчал, подбирая слова: — Помнишь тот вечер, когда мы танцевали под звёздами? Я тогда понял, что ты для меня — не просто подруга. Ты — та, с кем я хочу делить все моменты: и битвы, и тихие вечера, и даже домашние задания. Хочу просыпаться и знать, что ты рядом. Хочу делиться с тобой всем — даже самыми глупыми мыслями. Гермиона улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы: — Правда? — Правда, — Гарри слегка сжал её руку. — И я хочу, чтобы ты это знала. Чтобы ты никогда не сомневалась. Они сидели так несколько мгновений, глядя друг другу в глаза. Ветер шевелил волосы Гермионы, и одна непослушная прядь упала ей на лицо. Гарри осторожно убрал её, задержав пальцы на её щеке чуть дольше, чем требовалось. Он почувствовал тепло её кожи, лёгкое дыхание, едва заметное подрагивание ресниц. Гермиона глубоко вдохнула, словно набираясь смелости: — Гарри… — Да? — Я… я хочу попробовать. Её голос звучал почти шёпотом, но Гарри услышал каждое слово. Он медленно наклонился ближе, давая ей время отстраниться, если она передумает. Но Гермиона не отстранилась — она лишь слегка прикрыла глаза и чуть подалась вперёд, её дыхание участилось. Их губы встретились — сначала робко, почти невесомо, словно проверяя, действительно ли это происходит. Гарри почувствовал тепло её губ, её прерывистое дыхание, лёгкое дрожание ресниц на его щеке. Он осторожно обнял её за плечи, притягивая ближе, а Гермиона положила ладони ему на грудь, будто желая убедиться, что это не сон. Поцелуй стал глубже, увереннее, но всё ещё оставался нежным — в нём было столько всего: годы дружбы, месяцы сомнений, мгновения счастья и обещание будущего. Гарри провёл рукой по её волосам, чувствуя их мягкость и лёгкий цветочный аромат шампуня. Гермиона слегка вздрогнула, когда его пальцы коснулись её шеи, но не отстранилась — наоборот, прижалась ближе. Когда они отстранились, оба чуть задыхались, но улыбались. Гермиона прижалась лбом к его плечу: — Это было… — Идеально, — закончил за неё Гарри. — Именно так, как я себе представлял. Даже лучше. Гермиона подняла глаза: — Ты… представлял? Гарри слегка покраснел: — Да. Много раз. В библиотеке, когда ты так сосредоточенно листала книги. На квиддиче, когда ты болела за меня с трибун. Даже когда мы спорили из‑за домашних заданий. Я думал: вот бы сейчас взять и… — он замолчал, смутившись. Она рассмеялась — тихо, счастливо — и снова потянулась к нему. На этот раз поцелуй получился более уверенным, полным тепла и нежности. Гарри провёл рукой по её волосам, чувствуя, как всё внутри наполняется светом. Гермиона обняла его за шею, и он ощутил, как её пальцы слегка касаются его затылка. Они отстранились только тогда, когда услышали вдалеке голоса других учеников — кто‑то смеялся, кто‑то перекликался, возвращаясь с уроков. Гермиона поправила волосы и улыбнулась: — Нам, наверное, пора возвращаться. — Да, — согласился Гарри, но не отпустил её руки. — Но мы ещё вернёмся сюда? — Конечно, — Гермиона встала, потянув его за собой. — Много раз. Они собрали плед и книгу, но шли обратно к замку не спеша, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться улыбкой или коротким прикосновением. Гарри держал Гермиону за руку, и каждый раз, когда их пальцы соприкасались, он чувствовал, как внутри разливается тепло. По пути они доели яблоки — красное досталось Гарри, золотистое — Гермионе. У самых дверей замка Гермиона остановилась: — Спасибо, Гарри. За этот день. За всё. Он наклонился и легко коснулся губами её лба: — Это тебе спасибо. За то, что ты есть. За то, что доверилась мне. Они вошли в холл, всё ещё держась за руки, и никто из них не хотел отпускать друг друга — ни сейчас, ни когда‑либо ещё. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены Хогвартса в тёплые оттенки, а в воздухе витало ощущение чего‑то нового, светлого, настоящего и прекрасного. *** Месяцы вместе: путь к ещё большей близости С того осеннего дня у озера прошёл месяц, потом другой — и отношения Гарри и Гермионы постепенно крепли, наполняясь новыми оттенками чувств и взаимопонимания. Ноябрь: первые испытания Первый серьёзный разговор случился в ноябре, когда надвигались экзамены по защите от Тёмных искусств. Гермиона заметно нервничала, а Гарри заметил это во время вечернего занятия в библиотеке. — Ты опять забыла про перерыв? — мягко спросил он, закрывая её учебник. — Но мне нужно выучить все контрзаклинания до завтра! — возразила Гермиона. — А ещё тебе нужно поспать, — Гарри взял её за руку. — Давай прогуляемся. Всего пятнадцать минут — и вернёмся. Они вышли во двор. Падал первый снег, снежинки кружились в свете фонарей. Гарри накинул на плечи Гермионы свою мантию. — Знаешь, — сказал он, — ты не обязана быть идеальной во всём. Я верю в тебя, даже если ты не выучишь что‑то наизусть. Гермиона улыбнулась — впервые за день: — Спасибо, Гарри. Иногда мне нужно, чтобы кто‑то напомнил об этом. Декабрь: рождественские традиции На Рождество Гарри подарил Гермионе старинную книгу по древним рунам — он узнал, что она давно её ищет. А Гермиона вручила ему тёплый шарф с вышитыми снитчами и маленькую фляжку с горячим шоколадом, зачарованную так, чтобы напиток не остывал. — Я добавила туда немного корицы и заклинания «Уютного вечера», — пояснила она. — Чтобы даже в самые холодные дни ты чувствовал тепло. В сочельник они вместе украшали общую гостиную Гриффиндора: Гермиона управляла гирляндами заклинанием, а Гарри развешивал игрушки. Когда он не смог дотянуться до верхней ветки ёлки, Гермиона рассмеялась и помогла ему с помощью магии. — Мы отличная команда, — заметил Гарри, поправляя звезду на макушке. — Лучшая, — улыбнулась Гермиона и легко коснулась его щеки. Январь: поддержка в трудную минуту После неудачного матча по квиддичу Гарри был подавлен. Он сидел у камина, глядя в огонь, когда вошла Гермиона с двумя кружками чая. — Не надо слов, — сказала она, ставя чашку рядом. — Просто знай, что я здесь. И что один проигрыш не отменяет всех твоих побед. Она села рядом, открыла книгу по зельеварению, но не читала — просто была рядом. Через полчаса Гарри вздохнул и улыбнулся: — Спасибо. Иногда мне кажется, что ты понимаешь меня без слов. — Так и есть, — Гермиона положила голову ему на плечо. — Потому что я внимательно слушаю — даже когда ты молчишь. Февраль: маленькие привычки Постепенно у них появились свои ритуалы: каждое утро — короткий поцелуй перед завтраком и обмен улыбками; после уроков — полчаса у озера, даже если на улице холодно (Гермиона зачаровала их мантии на дополнительное тепло); по вечерам — совместное выполнение домашних заданий: Гермиона помогала Гарри с эссе по истории магии, а он учил её некоторым приёмам защиты, которые показал Сириус. Однажды за ужином Рон заметил: — Вы что, теперь даже дышите в унисон? Полумна, сидевшая рядом, улыбнулась: — Это называется синхронизация душ. Очень редкое явление. Гермиона покраснела, а Гарри рассмеялся: — Просто нам хорошо вместе. Март: откровенный разговор Весной, когда начали распускаться первые цветы, они сидели на подоконнике в пустом коридоре. — Иногда я боюсь, — вдруг сказала Гермиона, глядя в окно. — Боюсь, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что однажды я проснусь — и окажется, что это был сон. Гарри взял её за руки: — Послушай. Да, мир опасен. Да, у нас впереди могут быть трудности. Но то, что между нами, — настоящее. И оно станет только крепче, если мы будем доверять друг другу. Он достал из кармана маленький амулет — серебряный листок: — Хагрид дал мне его. Говорит, это древний оберег дружбы и любви. Пусть он напоминает тебе, что мои чувства — не сон. Гермиона прижала амулет к груди: — Спасибо. Я буду носить его всегда. Апрель: совместные мечты В тёплые апрельские дни они начали обсуждать будущее: Гермиона хотела продолжить изучение древних рун и, возможно, работать в Отделе тайн; Гарри мечтал стать мракоборцем, но теперь представлял это иначе — не в одиночку, а с теми, кого любит. — Знаешь, — задумчиво сказала Гермиона однажды, — я всегда думала, что главное — это знания. Но теперь понимаю: важнее всего — люди рядом. — И места, где мы можем быть собой, — добавил Гарри. — Например, вот здесь, у этого окна, где никто не видит, как я целую тебя. Он наклонился и действительно поцеловал её — нежно, но уверенно. Гермиона улыбнулась в ответ: — Да, это наше место. Май: уверенность в чувствах К маю их связь стала настолько прочной, что они понимали друг друга почти без слов: Гарри замечал, когда Гермиона уставала, и уговаривал её сделать перерыв; Гермиона чувствовала, когда Гарри тревожился, и находила нужные слова поддержки; они научились спорить без обид — обсуждать разногласия спокойно и находить компромиссы. Однажды вечером, глядя на закат над озером, Гермиона сказала: — Помнишь тот день, когда мы впервые поцеловались здесь? — Конечно, — улыбнулся Гарри. — Я помню каждое мгновение с тобой. — Тогда я боялась испортить нашу дружбу. А теперь понимаю: мы не испортили её — мы сделали её ещё крепче. Любовь не отменяет дружбу, она её дополняет. Гарри обнял её за плечи: — И делает её вечной. Они стояли, прижавшись друг к другу, наблюдая, как солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в цвета их чувств — тёплый золотой и глубокий аметистовый. Впереди ждали экзамены, новые вызовы и, возможно, опасности. Но теперь они знали главное: что бы ни случилось, они будут вместе.