Сделка за контракт

Второй раунд Монококка Тото была не машиной, а живым существом — изогнутая спина, дрожащая под его ладонями, каждый мускул напрягался в такт его яростным толчкам. Воздух в кабинете гудел не от двигателей, а от их тяжелого дыхания, смешанного с запахом пота, силикона и секса. «Ты слышишь?» — прошептал Вольф, его губы коснулись раковины уха Макса, голос — низкая вибрация, проникающая прямо в кость. — «Твой пульс. Он бьется в такт моему. Как синхронизация». Макс не ответил — он не мог. Его сознание разбилось о ритм этого вторжения. Пальцы вцепились в край стола, белые от напряжения, когда Тото изменил угол, нашел то самое место снова, и мир взорвался белым светом. Рука Вольфа обвила его талию, прижала еще ближе, стирая последние остатки пространства между ними. Другой рукой он откинул влажные волосы со лба Макса, жест почти нежный на фоне животной жестокости их соединения. «Моя команда. Моя машина. Мой гонщик», — каждое слово сопровождалось ударом, вбивающим утверждение в самую сердцевину Макса. Это было больше, чем обладание. Это была переплавка. Макс повернул голову, его губы нашли губы Тото в неловком, отчаянном поцелуе — на этот раз не сопротивление, а признание. Соленый вкус пота, металлический привкус власти и темный, сладкий оттенок подчинения. За окном паддока мир Формулы-1 продолжал свой безумный танец, не подозревая, что самая важная сделка сезона заключалась не за столом переговоров, а на столе, залитом лунным светом и телом Вольфа, пригвождающим тело Ферстаппена к новой судьбе.