С чистого листа

Глава 8—Белая полоса — Может, выйдем на балкон? — спросил Женя. Август кивнул. Они вышли вдвоём. Балкон был маленький, заставленный цветами тёти Ани, но между горшками нашлось место для двух табуреток. Внизу шумел вечерний город, зажигались огни. Август долго молчал, глядя на звёзды, которые едва пробивались сквозь городскую засветку. Женя не торопил. Просто сидел рядом, и это было главным. — Жень, — наконец сказал Август. Голос у него был хриплый, но спокойный. — Я тебя не поблагодарил. — За что? — За то, что не сбежал. Что был там. Что… вообще появился. — Глупости. Ты бы для меня сделал то же самое. — Да, — Август повернулся к нему. В полумраке глаза казались почти прозрачными. — Сделал бы. Он замолчал снова. Пальцы теребили край пледа. — Я должен тебе кое-что сказать. — Август глубоко вздохнул, словно собирался нырять в ледяную воду. — В прошлой школе… я признался одному парню. Другу. Который потом меня и предал. И после этого я думал, что со мной что-то не так. Что мои чувства — это ошибка, что я неправильный. — Ты не неправильный, — тихо сказал Женя. — Я знаю. Теперь знаю. — Август выдавил из себя подобие улыбки. — Дело в том, что… я не хочу повторять ту же ошибку. Не хочу молчать, чтобы потом жалеть. Ты мне нравишься, Женя. Не просто как друг. Как… — он запнулся, подбирая слово, — как кто-то, без кого я больше не могу. Сердце колотилось где-то в горле. Август сжал край табуретки и уставился в пол, боясь увидеть реакцию. Женя не ответил сразу. Вместо этого он протянул руку и осторожно коснулся пальцами подбородка Августа, заставляя поднять голову. — Знаешь, — сказал Женя, и в его голосе не было насмешки, только тепло, — я ведь поэтому и позвал тебя на репетицию в первый раз. Не потому, что ты грустный был. А потому, что ты мне сразу… зацепил. Не знал, как подойти. Думал, что ты не такой. — Какой? — Не такой, как все. — Женя усмехнулся. — Я тоже боялся признаваться. Думал, что если скажу, ты испугаешься или уйдёшь. А ты сам первый… — Не первый, — перебил Август. — Ты первый, кто не убежал. Кто остался. Они смотрели друг на друга. Где-то вдалеке просигналила машина, но для них мир сузился до этого маленького балкона, двух табуреток и руки, которая лежала поверх другой. — Можно я тебя поцелую? — спросил Женя. Вместо ответа Август сам подался вперёд. Поцелуй вышел неуверенным, почти невесомым — губы лишь скользнули по губам, но этого хватило, чтобы по телу разлилось тепло, прогоняя остатки дрожи и страха. — Я тоже тебя… — прошептал Август, когда они отстранились, и договорить не смог — слова стали не нужны. Женя обнял его, и они так и сидели на балконе, прижавшись друг к другу, пока город за окном не начал засыпать. А когда Август задремал, Женя аккуратно поднялся, помог ему дойти до дивана, укрыл пледом и прошептал в темноту: — Ты у меня теперь есть. И я тебя никому не отдам. На следующий день, когда тётя Аня открыла дверь своим ключом, она застала обоих парней спящими на диване в обнимку. Она тихо улыбнулась, повесила пальто, св арила кофе и села ждать, когда проснутся. Конец.