Ты похож на кота

За окном давно стемнело. Арвид сидел перед окном и тоскливо смотрел на улицу. В его голове проносилась целая тысяча мыслей, начиная от «Что будет, если я им не понравлюсь?» и заканчивая «Что будет, если я не справлюсь? Не оправдаю ожидания?». Это был его первый сезон в Формуле-1, и он боялся, чувствовал себя маленьким мальчиком среди эпохи гигантов, зверей и профессионалов. Парень только недавно закончил школу, а теперь он тут, в рядах признанных лучших гонщиков мира. Что может быть безумнее? Арвид отошёл от окна и стал кругами ходить по комнате, пытаясь сбросить напряжение. Завтра начинаются зимние предсезонные тесты в Бахрейне. Это означает первое знакомство с настоящим болидом серии первого класса. Полноценная рабочая встреча в боксах со своим напарником. И первый серьёзный шаг в этот сезон. Он выходит на трассу с самим Льюисом Хэмильтоном и Максом Ферстапенном, чёрт возьми. Гонщик не раз признавался, что болел за Хэма с детства и именно благодаря нему полюбил автоспорт. Теперь ему предстоит не просто смотреть на кумиров по телевизору, а бороться с ними на одной трассе. «Надо ложиться спать, иначе завтра точно пойдёт через одно место». Британец сел на кровать и взял в руки своего плюшевого мишку-талисмана, подаренного его мамой в честь первой победы в Формуле-2. Этот мишка символизировал для него поддержку родственников, находящихся сейчас совсем далеко, в сотнях километров от него. Линдблад поднёс мишку к груди и вдохнул запах родного дома, частичку спокойствия и уюта. На лице расплылась лёгкая, ностальгическая улыбка, и парень наконец лёг, укрывшись пледом вместе с игрушкой. Каким бы ни был следующий день, он знает, что где-то есть люди, которые любят его безоговорочно. 4:00 Арвид просыпается от кошмара. Его обрывки до сих пор стоят перед глазами: осуждающий взгляд инженера, пренебрежительный тон в разговоре с напарником, толпа разочаровавшихся фанатов после первого Гран-при. Он не справился. Он подвёл команду. Из-за его ошибки случилась авария с самим Хэмильтоном, которая лишила их обоих права на очки. Когда Линдблад хотел подойти, чтобы извиниться, Льюис, не став слушать, толкнул его плечом и ушёл, окончательно разрушив для него весь мир. Парень закрыл лицо руками, сердце неистово колотилось в груди. Вдруг он почувствовал что-то неладное, будто мир вокруг тоже изменился. Подросток неохотно опустил руки, увидев следующую картину: в комнату проникает лунный свет, который освещает лежащего на полу мишку, как под прожектором. Судя по всему, он упал, пока парень спал. На улице завывает ветер, который по ощущениям скоро разрушит отель до основания. Гонщик сглатывает ком в горле, и, тяжело дыша, медленно встаёт, и берёт свой талисман в руки. Только теперь от него веет не теплом, а холодом ледяного пола. Словно… Он мёртв. Ощущение контраста выбило из лёгких парня весь воздух, он больше не чувствовал в игрушке той самой заботы и любви: она казалась чужой и пугающей. Судорожно пытаясь вдохнуть, Арвид осознал, что его накрывает паника. Иррациональный страх полностью овладел телом. Линдблад отбросил мишку на кровать и поспешил к шкафу, надевая первые попавшиеся вещи. Стены давили, эмоции зашкаливали, ему срочно нужен был воздух. Подросток чуть ли не вылетел на улицу, порыв ледяного ветра обжёг щёки. Линдблад бросился в случайном направлении и наткнулся на большие парковые качели — единственное безопасное место во всём происходящем хаосе. Они медленно качались от ветра и словно приглашали сесть. Дебютант забрался на них, подтянул колени к груди, обхватив их руками, и уткнулся в свои ноги носом. Дрожь била его — то ли от страха, то ли от холода, то ли от того и другого вместе; по щекам неконтролируемо потекли слёзы. — Мама… Мамочка… Мне так страшно, я хочу домой, — с губ парня сорвался тихий шёпот. К волосам что-то прикоснулось, а на сгорбленные плечи легла тяжёлая рука. Арвид дёрнулся от неожиданности, карие глаза метнулись, пытаясь опознать, кто нарушил его одиночество. Взору предстал не кто иной, как его напарник по команде. Подросток попытался неловко улыбнуться и быстро стереть слёзы с лица, стараясь принять беспечный вид. — Хей, малыш. С тобой всё в порядке? Ты вообще смотрел в окно перед тем, как выйти сюда? Одна футболка, ты что, решил самоустраниться перед началом сезона? Быстрее, чем Линдблад успел хоть что-то ответить, Лоусон снял с себя ветровку и накинул на хрупкую фигуру парня, затем взял его холодную руку в свою и потянул, заставив слезть с качелей и идти за ним. — Быстро в отель. Там отогреешься и расскажешь мне всё, что у тебя произошло? Всё ясно? — Х-хорошо, — прерываясь на мелкую дрожь, тихо произнёс Арвид. Лиам бесцеремонно пошёл вперёд, крепко держа подростка. Его хватка не давала ни малейшего шанса на капитуляцию. Младший только и успевал быстро семенить ногами, стараясь не отстать от резвых шагов Лоусона. Лиам не отпустил их руки, даже когда они зашли в лифт. Тишина — оглушающая и неловкая — заполнила собой пространство, пока они поднимались на нужный этаж. Когда лифт наконец открылся, мужчина подошёл к своему номеру и отпер дверь ключ-картой. Лиам жестом указал на кровать, стоящую в спальне. — Садись, я сейчас поставлю чайник, — с этими словами он удалился. Арвид сел и опустил голову вниз, схватившись руками за кончик одеяла. Пальцы нервно оглаживали шёлковую ткань, будто бы пытаясь найти в ней поддержку. Пока Лоусона не было, он бегло окинул взглядом его номер. На тумбочке лежали склянки, похожие на уходовые средства, заранее приготовленная командная форма ютилась на стуле, сам номер был наполнен запахом дорогого одеколона. Спустя 5 минут к нему приблизился напарник, держа в руках стакан с горячим чаем. Он вручил кружку в замёрзшие руки подростка, снял с его плеч свою ветровку и повесил на нужное место. Но оставлять того без тепла мужчина не собирался. Недолго думая, он взял плед с кресла и укутал в него парня: — Если вдруг после подобной выходки ты заболеешь, ты хоть представляешь, что с нами сделает Алан? Это безумие. Так что меня весьма интересует, что же заставило тебя вылететь в таком виде на улицу в 4 часа ночи? — Да так, знаешь, – голос подростка дрогнул, запнувшись, — воздухом подышать захотелось. В отеле слишком душно, вот я и решил выйти. Лиам тяжело вздохнул и посмотрел прямо в карие глаза своего собеседника. — Неужели ты думаешь, что я в это поверю? Я же тоже не первый год в Формуле 1. И я знаю, каково это. Я знаю, каково это бояться, ошибаться, стыдиться за любое неверное действие. Все мы тут ощущаем колоссальное давление, особенно в самом начале своего пути. Тем более ты юн, считай, только ушёл из семьи. Мой первый дебют был в 21 год. И, поверь, мне было пиздец как страшно. Я хочу, чтобы ты знал, что я тебе не враг. Моя чуть ли не основная задача — помочь тебе скорее адаптироваться. Я — твой напарник по команде. Ты можешь прийти ко мне в любое время, если тебе будет страшно или плохо. Я пойму тебя как никто другой. Можешь в этом не сомневаться. Арвид сделал глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Спасибо. Я подумаю об этом в следующий раз, — сухо ответил Линдблад и тут же быстро перевёл тему. — А ты почему не спишь в такое время? Нам ведь к 8 уже надо быть в моторхоуме. Лоусон ухмыльнулся, подняв уголок губы. — Ты выбежал на улицу как танкер, идущий напролом. Это было ооочень громко, чувак. Только глухой бы не проснулся. Вот я и вышел посмотреть, что с тобой случилось. Арвид неловко спрятал глаза. Осознание того, что из-за него ещё и напарнику не удаётся спокойно выспаться перед тестами, заставило его стыдливо сжаться. — Прости. Лоусон в ответ на это положил сильную руку ему на плечо. — Но теперь и правда пора спать.