Ты похож на кота

Утро. Люди. Крики. Рёв мотора. — Начинаем с простого. Твоя цель на первую половину дня — прежде всего познакомиться с машиной и трассой. Мы начинаем этот сезон с двигателем собственной разработки, так что особое внимание уделяем изучению его поведения в реальных условиях. На первых кругах оцениваем работу электроники, гидравлики и коробки передач в связке с новым мотором. Задача ясна? Голос гоночного инженера вонзился в уши, как игла, когда Арвид сворачивал с питлейна на трассу. Пальцы вцепились в руль чуть ли не до хруста костяшек, челюсть напряжена до боли — всем своим видом гонщик походил на сжатую пружину. Сделав нервный вдох, Арвид нажал на кнопку радиопередачи на руле. — Понял тебя, Пьер. Начинаем работу. Перед глазами выстроилась чёткая схема, которую он до этого неоднократно видел на симуляторе. Контрольная точка: первый поворот. Кокпитная вибрация волной прошлась по телу, когда колёса заехали на поребрик. «На симуляторе зуб чувствовался иначе. Надо будет описать это инженерам». Выход на прямую. Беглый взгляд на индикатор заряда батареи. Стрелка упала слишком рано: в повороте он недостаточно эффективно снял энергию с задней оси. Мир вокруг сузился до датчиков, ощущений и трассы впереди. Круг за кругом он всё больше изучал машину, находил с ней общий язык и собирал данные о мелких недочётах, которые можно было потом обсудить с командой. На двадцатом кругу с грацией хищника, вышедшего на охоту, мимо Линдблада пронёсся болид с номером 3 на боку. Стиль вождения этого гонщика был похож на вызов, который он как бы невзначай бросал каждому на своём пути. Заряженный, агрессивный и полностью готовый к борьбе в новом сезоне. Сердце Арвида пропустило удар. Он увидел Ферстаппена на трассе. Не перед экраном телевизора, как было раньше, нет. Это была настоящая, живая встреча в качестве полноценных конкурентов, которые проводят разминку перед схваткой. Ощущение нереальности происходящего накрыло дебютанта с головой. Руки вдруг стали чужими, а действительность превратилась в фильм, случайным свидетелем которого он стал. В ушах зазвенело, все звуки превратились в белый шум. Траектория движения сбилась: она стала дёрганой, неправильной, опасной. Голос Пьера обрушился на него как раскат грома. — Чёрт возьми, ты там заснул, что ли? Что с тобой резко произошло? Поймай наконец машину, пока вы с ней вместе не поцеловали стену. На данный момент у меня возникает ощущение, что это болид тебя ведёт, а не ты его. Арвид с силой прикусил губу, пытаясь с помощью боли вернуться назад в тело. Глубокий вдох. Сейчас Макс лишь помеха, препятствующая выполнению поставленных задач. Лишний шум, на который нельзя позволять себе отвлекаться. Выдох. Взгляд, до этого походивший на опьянённый, изменился. В нём появился блеск холодной расчётливости, полностью лишённой эмоций. Машина в последний раз вильнула, когда гонщик резко вырулил в очередном повороте, полностью выйдя за границы трассы. «Соберись, тряпка». Болид, до этого танцующий своеобразную чечётку, наконец выровнялся. Движение снова обрело плавность и уверенность. — Так-то лучше. Что по показателям? — Дай мне круг, Пьер. Резина в норме, но силовая установка делает что-то странное на выходе. Я отмечу это. Выход на прямую. 75 круг. Больше, чем средняя продолжительность гонки. Шея гудела, но терпимо. Радиопередача вновь зашумела, обозначая появление Пьера в эфире. — При первой возможности заезжаем в боксы. Прямо сейчас. Возникла аномалия с силовой установкой. Мы зафиксировали странный скачок давления турбины. Арвид закатил свою машину на отведённую позицию в боксах в 13:42, на три минуты раньше запланированного окончания утренней сессии. Механики привычно обступили болид. Пока один тянул шланг охлаждения, второй уже присоединял зарядное устройство в специальный разъём. Работа пошла полным ходом. Арвид расстегнул ремни безопасности, отсоединил руль и передал его в руки одному из механиков, который только этого и ждал. Гонщик выбрался из кокпита, и мышцы, которые до этого были в одном положении почти 4 часа, отозвались ноющей болью. На подгибающихся ногах он отошёл в сторону и устало облокотился о стену. Небрежными движениями Линдблад стянул перчатки с рук. Следом пошла балаклава, которая прилипла к лицу: несмотря на февраль, дни в Бахрейне были очень жаркими. Спустя несколько секунд к нему направился физиотерапевт команды. Он молча протянул гонщику бутылку с прохладной водой. Арвид благодарно кивнул и взял её в руки. Но он не стал жадно набрасываться на воду. Чуть подрагивающими руками Арвид открыл крышку и вылил добрую половину содержимого себе на голову. Холод током прошёл по телу, принося долгожданное облегчение. Инженеры во главе с Пьером Амленом столпились у мониторов. Они ничего не говорили, только с серьёзными лицами сосредоточенно всматривались в какие-то данные. Вокруг них стоял шум: жужжали гайковёрты, шипели системы пневмоохлаждения, механики смеялись с какой-то шутки. Эта же часть боксов словно замерла во сне. Наконец Пьер оторвался и, скрестив руки на груди, неторопливо подошёл к гонщику. — Весьма неплохо для первого заезда. Арвид слегка улыбнулся в ответ на похвалу и отставил бутылку в сторону. — Спасибо. Что произошло с установкой? — Мы разбираемся с этим. Пока из того, что нам удалось выяснить, — это то, что всё случилось на 67 круге. Небольшой скачок давления в системе охлаждения. Может быть, датчик врёт. Может, и нет. Гонщик вытер лоб тыльной стороной ладони. — Я ничего не почувствовал. — И не должен был. Отклонение в пределах погрешности. Инженеры хотят изучить логи. Пока они не дадут добро, машину на вторую половину дня мы не выкатываем. Арвид перевёл взгляд на машину. Один из механиков откручивал гайку от заднего колеса, пока второй уже относил переднее к нужному месту. Болид с хирургической точностью разбирали по частям, чтобы просканировать каждую его шестерёнку после заезда. — Лиам поедет? — спросил он. — Его сессия в 3. Поедет, если инженеры дадут добро. Если же проблема окажется более глобальной, на сегодня наши тесты окончены. В этот момент один из упомянутых инженеров, увидев что-то на своём ноутбуке, вскочил со своего места и, активно жестикулируя, подозвал Амлена к себе. Пьер сдержанно кивнул, бросил короткое «Я ещё вернусь» со своим смешным французским акцентом и ушёл к рабочему месту. Арвид вновь остался наедине с самим собой. На трассе отдалённо слышался рёв мотора. Шарль или Льюис, сразу опознал гонщик. Звук V6 у Скудерии был узнаваемо высоким, почти воющим на верхах. Заслушавшись, он не сразу заметил Лоусона, тихо беседующего с одним из членов команды в дальнем углу боксов. Страх тут же распространился по телу липкой, вязкой субстанцией. «Видел ли он мою шаткую траекторию на треке? Усмехался ли с каждой ошибки? Что он думает обо мне после заезда? Наверняка, он разочарован». Чтобы ненароком не пересечься с напарником взглядом, подросток уставился на свои гоночные ботинки. Ему казалось, что Лиам смотрит на него. Или нет. Он боялся поднять голову и подтвердить свои догадки. Время тянулось беспощадно долго. Вдруг голос Лоусона стал отдаляться. Подняв взгляд, Арвид увидел, как он уходит со своим собеседником вглубь гаража. Сердце неприятно сжалось в груди. — Арвид? — окликнул его Пьер, по-прежнему стоящий у монитора. — Иди в моторхоум, отдохни. Твоя сессия на сегодня закончена. Гонщик кивнул и, опустив голову, побрёл в сторону выхода. Но перед тем как окончательно уйти, он в последний раз оглянулся через плечо. Лиам стоял к нему спиной и мило беседовал с какой-то девушкой. Увидев это, Арвид отвернулся, на мгновение прикрыл глаза и покинул боксы команды.