Романтическое соперничество

      Первые лучи тусклого рассветного солнца едва успели пробиться сквозь густые, усыпанные снегом ветви деревьев. Они неуверенно проникали внутрь, минуя опущенные портьеры, и окутывали спальню мягкой, предрассветной дымкой. В комнате было свежо от едва приоткрытого окна, а под утяжелённым одеялом, которым всегда укрывался Шейн, наоборот разливался жар от плотно прижатых друг к другу тел.       Илья проснулся первым, чего с ним практически никогда не случалось, ведь он любил проспать до полудня, выключая надоедливые трели будильника, если ему никуда не надо было. Но сегодня он удивился самому себе, когда понял, что даже Шейн, следующий своему занудному и до минуты выверенному графику неукоснительно, ещё сладко посапывал, отвернувшись от него в другую сторону, но всё же неосознанно прижимаясь плотнее спиной к его груди.       Илья медленно открыл глаза, привыкая к полумраку, и тихонько втянул носом воздух. От волос Холландера исходил едва различимый, но уже такой привычный аромат их общего шампуня для волос. Илья почувствовал, как внутри грудной клетки разливается тепло. Поза, в которой находились их тела, была такой естественной и в то же время интимной. Он постарался не шевелиться, боясь нарушить покой и тишину. Несколько минут он просто лежал, прислушиваясь к дыханию партнёра, но всё же, не выдержав, осторожно приподнял руку и едва ощутимо провёл кончиками пальцев по плечу Шейна. Кожа была мягкой, гладкой, тёплой. Шейн тихонько вздохнул во сне и пробормотал что-то бессвязное, чуть приоткрыв губы. Илья почувствовал, как его собственное сердце забилось быстрее, его грудную клетку словно затопило приливом нежности. Такой сильной и всепоглощающей, которая могла заставить его забыть обо всём на свете. Впервые за долгие годы Илья почувствовал себя дома. Не в том смысле, что это был его дом, а в том, что он находится там, где ему место. Рядом с этим человеком. Он поймал себя на мысли, что хотел бы остаться здесь навсегда.       Уже более смело Илья провёл рукой по груди Шейна, спускаясь прикосновениями ниже и ощущая, как тот начинает медленно просыпаться. Мышцы пресса напряглись под подушечками, и в следующий миг нежная кожа покрылась мурашками. Шейн издал полустон-полусмешок и развернулся, поворачивая голову. В его глазах, ещё полусонных, промелькнуло узнавание, а затем уголков рта коснулась едва заметная тень улыбки.       — Доброе утро, — прошептал Шейн, его голос был хриплым ото сна. Он чуть приподнялся на локте и потянулся губами к плечу Ильи, запечатляя крошечный поцелуй.       После нескольких минут, проведённых в неге и объятиях, они решили, что пора вставать. Первым делом их ждала ванная. Илья, всё ещё немного заторможенный, позволил Шейну без возражений отправиться первым. Когда же он зашёл следом, душевая уже была наполнена паром, что клубами поднимался к потолку и покрывал конденсатом прозрачные стенки кабинки. Шейн, стоя лицом к стене, водил полными пены руками по своим плечам, размазывая ароматный гель для душа. Илья подошёл сзади и обнял. Его руки обвились вокруг тонкой талии, прижимая Шейна к себе.       — Ты такой горячий, — прошептал тот, всё ещё не оборачиваясь. Его руки, продолжавшие мыть плечи, замедлились, а затем и вовсе остановились.       — Это ты меня таким делаешь, — ответил Илья, его голос звучал низко и немного глухо.       Он осторожно провёл рукой по животу Шейна, чувствуя, как тот слегка напрягается всем телом, но не отстраняется. Пальцы прошлись по косым мышцам пресса вниз, до паха, а потом взметнулись снова вверх, к накачанным грудным мышцам. Холландер издал тихий, довольный вздох, прислоняясь спиной к груди Ильи, сокращая и так едва имеющееся между ними расстояние. Его ягодицы упёрлись в отчётливо ощутимое возбуждение сзади.       Мысль о том, что Розанов снова хотел его, заставила свой собственный пенис предательски резко дёрнуться. Их вчерашний вечер закончился не просто обычным для них сексом. Это был акт единения душ и слияния воедино. Они занимались любовью, не спеша, не думая о времени и месте, соседях по номерам и издаваемых звуках, которые кто-то мог услышать. Наконец-то они смогли быть честными с собой и максимально открытыми.       Илья неторопливо ласкал его член одной рукой, а второй гулял по скользкой, влажной коже везде, до куда мог дотянуться, не меняя позы и будучи ограниченным небольшими габаритами душевой. Слизывал с шеи капельки воды, проводя языком снизу вверх по позвонкам, до линии роста волос и вдоль неё, вбирал мочку уха себе в рот, посасывая и чуть прикусывая. Шейн тихо постанывал, его тело расслаблялось под нежными, но уверенными прикосновениями. Он медленно повернулся, выпутываясь из объятий, чтобы оказаться лицом к лицу. Вода стекала по их телам, делая кожу ещё более чувствительной. Их взгляды встретились, и в этот момент всё остальное отошло на второй план. Были только они и нарастающее в геометрической прогрессии возбуждение.       Илья смотрел в глаза напротив и не мог оторваться. Он осторожно приподнял руки Шейна, которые всё ещё были в остатках пены, и начал смывать её, осторожно проводя по плечам, бокам, животу, бёдрам.       — Ты сводишь меня с ума, dorogoi, — хрипло и еле слышно проговорил он, прежде чем развернуть лейку душа в сторону и опуститься на колени.       Сильные кисти зафиксировали таз, вжимая Шейна в кафель за его спиной, а горячие губы вобрали в себя возбуждённую и налившуюся кровью плоть. Движения головы были ритмичными, отточенными. Член погружался до самого основания в жаркий плен рта. Илья не использовал руки, лишь создавал ощутимый вакуум, втягивая щёки, и всё глубже вбирал в себя гладкий, изученный до каждого миллиметра член. Головка проходилась по мягкому нёбу, проникая в горло.       В какой-то момент Розанов решил больше не сковывать обездвиживанием своего партнёра и убрал руки, что крепко держали и не давали двинуть бёдрами в нетерпении. Илья поднял взгляд наверх, на миг теряя координацию от красоты открывшейся картины. Голова Холландера была запрокинула назад, открывая вид на длинную мощную шею, пальцы обеих рук сжимали торчащие соски, а рот был приоткрыт в беззвучном стоне. Ощутив лёгкое замешательство, Шейн приоткрыл свои веки и посмотрел вниз, тут же успев пожалеть об этом. Образ Ильи с высунутым языком на покрасневшей и припухшей нижней губе, бордовая блестящая головка своего собственного члена на нём, цепочка и крестик, прилипшие к влажным шее и ключице, и крупная кисть, надрачивающая впечатлительных размеров член между широко разведёнными в стороны коленями.       — Holy shit, — не сдержал ругательства Холландер, запустил свои длинные пальцы в мокрые золотистые кудряшки и отпустил все сдерживающие его до этого заслонки.       Илья только лишь успел опуститься ниже на пятки, чтобы угол проникновения стал ещё более удобным, и прикрыл в удовольствии глаза. Ему до безумия нравилось происходящее. Эти резкие толчки, что вызывали лёгкий дискомфорт, растягивая стенки горла, эти пошлые звуки скопившейся во рту и стекающей из уголков губ слюны, эти сорванные всхлипы, которые Шейн старался заглушить, хотя никакой необходимости в этом не было. Ему нравилась властная, сжимающая его голову хватка. Член в его ладони набух и пульсировал, а движения стали более хаотичными и рваными. Он был на грани, но так хотел кончить одновременно, что лишь волевым усилием замедлился. А когда ощутил лёгкую вибрацию и учащённое дыхание сверху, позволил себе вновь набрать скорость. Шейн впутал в его волосы обе руки и нетерпеливо толкнулся ещё раз, загоняя член глубже. От неожиданности Илья рефлекторно сжал горло, тем самым подтолкнув своего партнёра к долгожданному краю.       — Ilya, я... — он не успел закончить фразу, нырнув в яркий, напоминающий по своей силе цунами оргазм.       Розанов чудом успел чуть отстраниться, так что брызнувшая упругой струёй сперма попала на корень языка, а не в самое горло. Вкус любимого наполнил его рот, и он сам мгновенно обильно излился на белоснежный поддон душевой кабинки, хрипло и протяжно выстанывая родное имя.

***

      Когда вода смыла последние следы их страсти и ароматную пену, а их тела снова оказались расслабленными и податливыми в руках друг друга, в их глазах уже не было ни сонливости, ни затмевающего разум желания. Осталась лишь нежность и перспектива провести ещё один размеренный и распланированный Шейном поминутно день.       — Сегодня у нас протеиновые вафли со шпинатом, — Шейн с энтузиазмом показал на ингредиенты, разложенные на столе, когда Илья пересёк порог кухни, одевшись в домашние штаны и футболку. — Это именно то, что нужно для восстановления и поддержания сил во время каникул.       Илья издал звук, похожий на стон.       — Шейн, ради всего святого, это же каникулы, а не соревновательный сезон! Я хочу тост с жареным беконом и яйцом. С жидким желтком, чтобы в него можно было макать хлеб, а бекон хрустел на зубах... — Он мечтательно закатил глаза. — И кофе. Много кофе.       — Но это вредно! — возмутился Шейн, нахмурившись. — Тебе для мышц нужен белок, а здесь на одну порцию будет как раз... — Он перевернул пачку со смесью, внимательно вчитываясь в состав и показатели.       — Но я уже употребил свою утреннюю норму белка, — с заметными смешинками в голосе парировал Илья, подходя к Шейну и обнимая его со спины.       — Илья! — Вскинулся было Холландер, густо покрываясь красноватыми пятнами смущения, но был тут же притянут со спины за талию и поцелован в шею.       — Ладно, — уступил Шейн, чувствуя, как его решимость тает под незамысловатой лаской. — Договоримся. Ты делаешь свои вредные тосты, а я — свои полезные вафли. Но ты потом попробуешь мои.       — Договорились, — Илья победно улыбнулся, но взгляд его уже был направлен за окно. — А после завтрака пойдём гулять?       Снег лежал толстым, нетронутым одеялом, и дорожки вокруг озера, казалось, так и звали их.       — Конечно, — ответил Шейн, оборачиваясь и нежно касаясь щеки Ильи. — Пойдём. Сжигать твои употреблённые вредные калории!       — Я всё равно знаю способ эффективнее...