Looking for you | Искал тебя

Он хорошо знал английскую сельскую местность. Деревья и цветы, звуки и цвета были приятны его глазам, но стремительная скорость поезда заставляла пейзаж исчезать. Он ускользал от него, и как бы он ни пытался сосредоточиться, он никак не мог его рассмотреть. Линия деревьев исчезла за горизонтом, а цветочные поля представляли собой лишь протяженные полосы цвета. Розы, лаванда и гортензии сливались, словно краски, а шум ветра, шелестящего листьями и ветвями, был неотличим от звука двигателя. Чай уже остыл. Он еще раз выглянул в окно, прежде чем снова откинуть голову на спинку сиденья.

••••

Франция выглядела точно так, как помнил Драко — красиво и элегантно. Она дарила ему именно те чувства, которые ему были нужны — чувство свободы. Чувство, что его могут простить. Что он достоин прощения.

••••

Лион его подвел. Он искал и всматривался. Искал то, что казалось пропавшим, но так и не нашел. В ту ночь он снова сел в поезд и смотрел на безжизненные окна, пока ночь не скрыла деревья.

••••

Она сидела перед ним так, словно это был Хогвартс, а не поезд посреди Франции. Хотя и в Хогвартсе это не было бы обычным делом. Она сидела там, как будто это была встреча старых друзей. Их история действительно началась очень давно, но не была особенно дружеской. Пейзаж за окном по-прежнему казался ему странным, и он предположил, что это ей подходит и соответствует её выбору. — Грейнджер. Он не произносил её имени целую вечность, ещё до войны, и оно звучало для него чуждо. Он так и не поблагодарил её за выступление на суде и не извинился, что, по сути, и так было очевидно. — Драко. Она заерзала на сидении и ничего больше не сказала. Это вызвало у него дискомфорт, и он закрыл книгу на столе перед собой. — Есть ли какая-то причина, по которой ты сидишь передо мной в каком-то случайном поезде посреди Франции? Она подняла подбородок, но ничего не ответила. Он буквально чувствовал, как работает ее мозг, но уже сказал ей все, что думает. Он снова открыл книгу. Перед тем как она снова заговорила, мимо промелькнули две группы неопознанных цветочных кустов. — Нет, — наконец вздохнула она, и он поднял на нее взгляд. — Нет? — Нет никаких причин мне сидеть здесь. — Хорошо. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Она первая отвела взгляд. Когда она подвинулась ближе к окну — прямо перед ним — и открыла свою книгу, он почувствовал, как его губа слегка изогнулась в улыбке.

••••

— Ты? — Я. — Есть ли конкретная причина, почему ты здесь? — Да. — Хочешь мне рассказать? — Нет. — Хорошо.

••••

Её книга была странной. Ни обложки, ни иллюстрации. Просто почти пустая светло-коричневая бумага. Только небрежно написанные чёрные буквы на том месте, где должна была быть обложка. Он наблюдал, как ее пальцы держат книгу; они были почти изящными и тонкими — слово, которое он никогда не думал использовать для ее описания. Ни на одном из них не было кольца.

••••

Драко решил, что хочет поговорить с ней. — Я сбегАю. Она прервала чтение книги и подняла взгляд. — От чего сбегаешь? — Он не увидел в ее глазах осуждения, и это заставило его продолжить. — Поместье. Англия. Я сам. Она снова замерла и уставилась на него. Его взгляд был прикован к ее пальцу, рисующему круги на краю чашки. — Хорошо. Она снова опустила взгляд в свою книгу, и он сделал то же самое.

••••

— Это работает? — Что? — Побег. — Еще нет. — Почему? — Чего-то не хватает. — Чего? — Я сообщу тебе, когда пойму. — Хорошо.

••••

— Прости меня. Она прервалась и позволила своему перегруженному мозгу делать то, что у него получается лучше всего — думать. А затем заговорила. — Неужели это — именно то, чего не хватало? — Возможно. Да… я не знаю. — Он не мог смотреть ей в глаза. Она всё ещё улыбалась ему, но его взгляд был прикован к стене позади неё. — Всё в порядке. — Нет. — Он посмотрел на нее, постукивая пальцами по книге. — Всё это в прошлом. — Но это было не так. Не для него. Но он оставил все как есть.

••••

— Куда ты едешь? — Мы едем в одном поезде, Грейнджер. — Я в курсе. Он сделал паузу и с насмешкой посмотрел на неё. — Я отправляюсь на следующую остановку. — Авиньон? — Полагаю, что так. — Ты перестанешь быть загадочным? — Я не пытаюсь казаться загадочным. — Именно это ты и делаешь. — Нет, не делаю. Просто у меня не вечно работающий мозг и нет потребности говорить всё, что приходит мне в голову. — Рада, что всё по-старому. Он проигнорировал боль в груди, вызванную её словами. Потому что он не хотел быть самим собой. Война закончилась почти ровно год назад, и за это время он несколько месяцев провёл в Азкабане. Ничто не было нормальным. Он больше не был нормальным. — К тому же, это ты сама изначально вела себя загадочно. — Он отмахнулся от этого, сохраняя игривый тон. — Что? Я не делала этого. — Она фыркнула и выглядела очаровательно. — У меня нет никаких причин сидеть здесь. — Он передразнил её предыдущие слова и покачал головой, снова взглянув на свою книгу, когда она скрестила руки и уставилась в окно. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не рассмеяться вслух. — Особых причин и правда нет… просто я путешествую по Франции, и ты оказался в том же поезде. Было бы невежливо не поздороваться. — Ты боишься показаться мне невежливой? — Да, а что в этом плохого? — Абсолютно всё. — Нам уже не восемнадцать. — Нам двадцать. — И? — Думаешь, я так сильно изменился за два года? — спросил он. — Да. Я знаю это, потому что я сама изменилась. — Ты всё ещё зубрила. Твои волосы всё ещё растрёпаны. — Прекрасный пример. Он прикусил губу, чтобы сдержать смех, который вырвался у него из груди, и она сделала то же самое. — Ну, ты всё ещё придурок-хорёк. Было приятно подшучивать над ней, используя те же самые старые оскорбления, которыми они обменивались всю жизнь. Только на этот раз в его словах был другой смысл — другое намерение. Она залпом выпила остатки чая и продолжила читать.

••••

— Почему у твоей книги нет обложки? Не добавляет ли это тебе загадочности? Она закатила глаза и передала ему книгу. Ему потребовалось целых пять секунд, чтобы взять её, и он случайно коснулся её пальцев. Ему показалось странным, что он никогда раньше не задумывался о её коже и интимности физического контакта. Ну, о физическом контакте с ней. — Это что-то вроде книжного свидания вслепую. Предыдущий владелец пишет только название и аннотацию. — Он уставился на книгу. Когда он вопросительно поднял на нее взгляд, она пожала плечами и просто сказала: — Никогда не суди книгу по обложке.

••••

Он закрыл книгу и положил ее на стол, затем подвинулся вправо, ближе к коридору, но остановился, не успев полностью встать. — Хочешь еще чаю? — Пожалуйста. Она снова улыбнулась, а он проигнорировал трепет в груди.

••••

Грохот поезда затерялся в громком свисте тормозов при резкой остановке. Громкий лязг, от которого у него бы по коже побежали мурашки, если бы внезапная остановка не заставила его уронить две чашки чая на стол. — Блять… — Поезд остановился. — Очень наблюдательно. Самая умная ведьма своего поколения… Он выбросил полупустые стаканчики в мусорное ведро и вытер руки теми немногими салфетками, которые ему удалось захватить. — Нет, я имею в виду, что это не следующая запланированная остановка. — Ты собиралась в Авиньон? — Да — Ну, теперь уже нет. — Очень смешно.

«Уважаемые пассажиры, из-за технических проблем поезд 12:45 вынужден остановиться на станции Сорг. Пожалуйста, покиньте поезд через ближайший выход, убедившись, что все ваши личные вещи с собой».

Она слушала в замешательстве. — Это неплохой вариант. — Что он сказал? — Разве ты не путешествовала по Франции? — Прошла всего неделя, дай мне передохнуть. — Поезд сломался, им пришлось остановиться в ближайшем городе. — Ты знаешь, где мы находимся? — Примерно в сорока пяти минутах от Авиньона. Он увидел, как она прикусила губу, начиная складывать вещи в сумку. Его взгляд переместился в окно. Подумать только. Приближался закат в незнакомом французском городке, и она не знает языка. — Ты… ты одна? — Он знал, что она одна. — Да. — Он увидел что-то в её глазах, возможно, облегчение. — Хочешь пойти со мной? Мне не хочется оставлять тебя одной. Меня могут обвинить, если ты умрешь. По правде говоря, он пока не хотел расставаться. Но он мог еще немного поубеждать себя, что заботится только о собственной безопасности или, возможно, очищает свою совесть. Он видел, как она ведет внутренний диалог, и почти чувствовал запах дыма, исходящего от её думающего мозга. Но ей потребовалось меньше двадцати секунд, чтобы отреагировать. — Конечно, спасибо. Коротко кивнув, он достал свою сумку из багажного отделения и пошёл вперёд.

••••

Сорг. Небольшой городок и еще меньший по размеру железнодорожный вокзал. Большинство уже вышли из него и забрали свой проверенный багаж. — Я спрошу, когда отправляется следующий поезд. — Хорошо. — Никуда не уходи. Он сам не знает, зачем это сказал. — Не планирую. Его сердце пропустило удар. •••• Солнце уже скрылось за линией деревьев, и легкий летний ветерок развевал ее растрепанные волосы. Она выглядела нервной и теребила подол своего сарафана. Он не мог поверить, что ему потребовалось столько времени, чтобы это заметить. Её. Он смотрел на неё — и на её обнаженные ноги издалека. Он понятия не имел, что, черт возьми, он с ней забыл. Что, черт возьми, она с ним забыла. Он подошёл ближе, снова проведя рукой по волосам. Это была его отвратительная привычка, но он просто не мог удержаться, особенно когда находил небольшой колтун между мелкими прядями, который нужно было просто расправить. — Следующий поезд до Авиньона остановится на этой станции завтра в полдень. Тогда ты сможешь отправиться, куда захочешь. Давай найдем место для ночлега. Она посмотрела на него с опаской. Он не мог винить ее за то небольшое недоверие, которое он у нее вызывал. Он и сам себе не доверял.

••••

Разочарованный и уставший, он направился обратно к Грейнджер. — В этом отеле тоже все забронировано. Он провел рукой по волосам, затем по лицу и подбородку, переступая порог небольшого здания. В этом проклятом салазаровом городке осталась всего одна гостиница. В каждом городе в радиусе часа езды все номера были забронированы из-за какого-то дурацкого театрального фестиваля, проходившего в Авиньоне. — Если мы не найдем, где переночевать, мы можем взять машину и… — Я не сяду в машину. — Почему нет?! — В последний раз, когда я о них слышал, она разбилась и врезалась в Гремучую иву в Хогвартсе. — Как ты, чёрт возьми, узнал об этом?.. — Сплетни распространяются быстро. — Ну, я не собираюсь ночевать на улице. С меня хватит года, проведенного в лесу, спасибо большое. Он не смог сдержать смех. — Да, я слышал. Она подняла одну бровь и скрестила руки. Мерлин. — Не волнуйся, Грейнджер. Я тоже не хочу ночевать на улице. Пошли.

••••

— Конечно, всего одна, — пробормотал он, нервно постукивая пальцами по деревянной стойке регистрации. — Только одна комната? — Только одна кровать. Двуспальная. Она замерла. Посмотрела на него, а затем снова на старика за стойкой. — Мы берем. Она подошла ближе и положила руку на столешницу. Ее поза выглядела так, словно ей отказывали — почти как гнев на мужчину перед ними, который, судя по всему, совершенно не понимал английского. Он выглядел озадаченным ее реакцией, которая определенно не соответствовала словам, которые она произнесла. — Грейнджер… — Я устала и хочу поспать в кровати. Мне плевать, с тобой или с чертовым Снейпом. — Я и ищу тебе место для ночлега, не могла бы ты просто… Он не понимал, что его к этому подтолкнуло. Прежде чем он успел осознать происходящее, его рука двинулась вверх к столешнице, он приблизился к ней. Его пальцы нашли ее запястье — голое запястье с нежной кожей и веснушками. Он осторожно переместил руку к ее боку, обхватив ее пальцами. Она проследила за движением взглядом, и только когда он наконец понял, что сделал, он отпустил ее. Когда она посмотрела на него, он увидел на ее щеках багровый румянец, который, вероятно, был таким же, как и у него. "Vous n'avez pas delit d'appoint en reserve? Un canapé?" (У вас нельзя взять дополнительное спальное место? Например, диван.) Мужчина усердно покачал головой. Он просматривал лежащие перед ним бумаги, что-то бормотал на непонятном французском, а затем, подняв на него взгляд, снова покачал головой. Тогда он решил, что проведет с ней ночь. Не с ней, а просто… ну, в одной постели. Вот и все. Он покраснел, а она удивленно подняла бровь. — Слишком противно, чтобы спать со мной в одной постели? Его румянец усилился, и он провел рукой по волосам. — Конечно, нет. Её вопрос выбил его из колеи, а его ответ — её. Краска еще сильнее расплылась по их лицам. Оба повернули головы к стоявшему перед ними мужчине, который поднял бровь и слегка ухмыльнулся. — D'accord. (Конечно) Он откашлялся, доставая из кармана магловские деньги, но краем глаза увидел, как она открыла рот. — Даже не смей произносить эти слова вслух. Она резко захлопнула рот и фыркнула. Он чувствовал, что его ждет нравоучение, как только они войдут в свою общую комнату. — C'est une belle femme que tu as. (У вас красивая женщина). Мужчина говорил быстро — Драко едва его понимал — схватил деньги и передал им ключи. Он оглянулся на него, широко раскрыв глаза и рот, но прежде чем успел его поправить, все, что пришло ему в голову, было… — Je sais, ce n'est pas encore la mienne. (Я знаю, пока еще не моя). Старик усмехнулся и, махнув рукой, отпустил их. Когда они отошли достаточно далеко, она спросила его… — Что он сказал? — Пожелал приятного отдыха.

••••

Он закрыл за собой дверь, бросил сумку на пол и вздохнул. Вот оно. Руки на бёдрах, и на лице выражение, типичное для старосты школы. — Почему ты не позволил мне хотя бы свою часть оплатить? Я же не какая-то беспомощная девчонка. То, что я согласилась пойти с тобой, не значит, что ты какой-то... ты же не принц на белом коне, пришедший мне на помощь! — Это всего лишь деньги, Грейнджер. У меня их много. Кроме того… — Он сделал паузу. — Кроме того, было бы невежливо этого не сделать. Он повторил её слова в поезде. Это заставило её замолчать. Потому что они оба знали — в глубине души, — что их намерения отнюдь не были невинными. Он опустил взгляд в пол, а затем поднял его к её глазам. Ее глаза горели. Она скрестила руки на груди и раздраженно вздохнула. — Хорошо! — Она вскинула руки в знак капитуляции и подошла к нему, толкнув его плечом и пройдя мимо. Она открыла дверь, и он услышал ее крик, когда она уже вышла в коридор. — Я плачу за еду! — Кто сказал, что мы пойдем ужинать вместе?! — крикнул он в ответ. — Я СКАЗАЛА! Он едва слышал ее, находящуюся уже в конце коридора.

••••

— Эскарго? — Да. — Я не собираюсь есть улиток, Драко. — Посмотри-ка, ты ведь все-таки немного знаешь французский. — Я не глупая. — Я бы никогда не подумал, что ты глупая, Грейнджер. — Почему ты не называешь меня Гермионой? Я называю тебя Драко. — Не меняй тему. Ты будешь эскарго. При мне ты не покинешь Францию, не попробовав их. — Я не меняю тему. А почему это делаешь ты? — Почему я делаю что? — Перестань притворяться дураком. — Я не притворяюсь дураком. — Ты это делаешь. Он приглушенно рассмеялся в свой бокал с вином. — Давай заключим сделку. Я расскажу тебе, почему я до сих пор называю тебя Грейнджер, если ты попробуешь улиток. Она замерла и прикусила губу. Из ее перегруженного работой мозга повалил дым. — Ну же, это всего лишь закуска. — Ладно.

••••

— Deux escargots au beurre persillé, s'il vous plaît. (Две порции эскарго с жемчужным маслом, пожалуйста) Он ухмыльнулся, а она громко рассмеялась.

••••

— Так… — Ты до сих пор не доела свой эскарго. — Я попробовала! — Мы договаривались не об этом, Грейнджер. — Они просто отвратительны, Драко. — Будь хорошей девочкой и съешь это, может, тогда я тебе свои секреты и открою. Он не упустил из виду румянец, расползшийся по ее щекам.

••••

— Мне уже всё равно, я не собираюсь это доедать. — Разве тебе не любопытно узнать обо всех злых причинах, по которым я не называю тебя Гермионой? Он сделал это специально. — Думаю, это больше не стоит того… — пробормотала она, в свой к бокал с вином, и, осознав его слова, подняла глаза. Вероятно, впервые в жизни. Он не хотел, чтобы этот раз был последним. Они несколько секунд пребывали в странно комфортной тишине, прежде чем он заговорил. — Потому что я Малфой, и потому что твоё имя слишком красивое, чтобы я мог его осквернить своим языком Пожирателя Смерти. — Тебе кажется красивым моё имя? Она усмехнулась, а он покраснел. Очень сильно. — Нет… блять, я имею в виду… да. Он, блять, заикался, играя пальцами с краем бокала. — Звучит мило. — Что? — Знаешь, когда ты его произнес, это звучало довольно красиво. — Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она опередила его, откашлявшись и… — Кроме того, ты не Пожиратель Смерти, и ты это знаешь. — Он поблагодарил её за перевод темы и избавление от дальнейшего позора. Но и новая тема ему тоже не пришлась по вкусу. — Ну, а ритуал клеймения, который они со мной провели, говорит об обратном. — Ты думаешь, я грязнокровка? — Я… что? Нет… — Как ты думаешь, шрам на моей руке отражает то, кто я есть? — Нет, — пробормотал он, потому что знал, к чему она клонит. Он по-прежнему считал себя Пожирателем Смерти. По крайней мере, бывшим. Он уже не был таким, каким был до войны, но его статус не изменился. Хотя он и не стал бы пытаться переубедить Гермиону Грейнджер. К счастью, она сменила тему. — Как давно ты путешествуешь? — С апреля. С тех пор… с тех пор, как я вышел на свободу, — выпалил он, внезапно еще больше занервничав. К сожалению, он снова всё испортил. — Мне жаль. — Из-за чего? — Из-за того, что я не помешала им осудить тебя. — В этом нет твоей вины. — Я могла бы… — Нет. Не смей извиняться, чувствовать вину или что там ещё тебе внушил твой сентиментальный гриффиндорский комплекс. Это я должен извиняться за… — Ты уже это сделал! — Нет, я этого НЕ сделал! — Он ударил кулаком по столу, и половина посетителей ресторана обернулась, чтобы посмотреть на них. — Нет. Не так, как мне хотелось бы, — шепчет он на этот раз. — Ты не обязан. — Обязан. Просто… пока не могу подобрать слова. Она слабо улыбнулась, и ему стало больно на сердце, потому что он понимал, что не заслуживает этого.

••••

Десерт вызвал… необычные чувства. Он был слишком вкусным. Ее губы обхватили ложку, и она слизнула кончиком языка небольшое количество крема. Случайное прикосновение ее икры к его икре. Тихие стоны и вздохи удовольствия, когда она попробовала первую ложку. Ему казалось, что он вот-вот взорвётся. •••• Возвращение в отель было ужасно неловким. Их пальцы не переставали соприкасаться, даже когда они отошли друг от друга, создавая дистанцию. Каким-то образом они постоянно физически приближались друг к другу. Ему казалось, что это какая-то красная нить судьбы — концепция, о которой он слышал на уроках маггловедения. Он чувствовал, что их нить тянулась годами, пока не достигла своего максимального предела, самой крайней степени возможного растяжения — вражды — только чтобы снова сжаться, медленно и осторожно сводя их вместе на другом конце спектра. Он хотел, чтобы это была дружба. Он хотел — ему нужно было, чтобы это была любовь. Он хотел, чтобы это была Гермиона. По мере приближения к отелю он начал брать себя в руки, а тишина между ними сгущалась.

••••

Драко в глубине души понимал, что ослышался, уловив первый тихий стон, доносящийся из ванной. Но когда из-под двери послышались второй и третий, он понял, что не сошел с ума. Он закрыл книгу и положил ее на журнальный столик, встал со старого кресла и пошел постучать в дверь. — Уф, заходи! Он что…? Просто открыть дверь? Когда по ту сторону находится девушка? После того, как она только что приняла душ? Он всё равно это сделал. Полностью одетая, она смотрела в зеркало, держала руки на голове и тянула за мокрые волосы маленькой расческой. Она провела ею от макушки до уха, но расческа застряла. Он рассмеялся. — Что тут такого чертовски смешного? — Ничего. — Он прикусил губу, чтобы не рассмеяться снова. — Драко Малфой. — Ого, ладно. — Он поднял руки в защитном жесте. — Ты просто… ты так пыхтишь. У тебя смешное лицо, когда ты так злишься. А расческа все еще повисла в волосах. — Что? — Неважно. — Нет. Ну же. Скажи мне, какое у меня смешное лицо. Он скользил взглядом по её лицу. Красивая. — Почему бы тебе не использовать магию? — Не всегда обязательно прибегать к магии, Драко. — Он закатил глаза. — Иди сюда и хотя бы помоги мне с затылком. — Что? — Помоги мне. — Помочь тебе. — Ты что, дурак? Разве это не то, что я только что сказала? — Да, но я понятия не имею… — Ты починил этот чертов Исчезательный Шкаф, думаю, ты справишься с моими волосами, Малфой. — Значит, снова Малфой? — Конечно, Малфой, когда ты ведёшь себя как полный придурок. — Ладно, — пробормотал он. — Дай мне эту чертову штуку. — Спасибо. — Только потому, что ты выглядишь так нелепо, твои звуки режут мне уши, и мне хочется спать. — Конечно. — И я не могу сделать это, пока ты стонешь каждый раз, когда она застревает. — Как скажешь. Он вошёл в ванную. Она была небольшой, и он старался соблюдать уважительную дистанцию, но при этом прижаться настолько близко, насколько это возможно. Прижавшись грудью к её спине, он мог видеть её лицо в отражении, между следами от её пальцев на запотевшем стекле. Он начал с концов. Он понятия не имел, что делать, а она не жаловалась, но он все равно спросил. — Так нормаль… — Всё в порядке. Мне просто нужно, чтобы колтуны распутались. Они причиняют боль. — Тебе от этого не грозит повреждение мозга? Стоит ли мне беспокоиться, что Гермиона Грейнджер может в итоге поглупеть? — Он усмехнулся и услышал бормотание «заткнись». — Так… что не так с магией? — Ему удалось распутать крупный колтун. Она вздохнула. — Мне просто захотелось немного пожить как маггл. Какое-то время. Он хмыкнул себе под нос и продвинулся гребнем выше. — И это всё? Ничего не скажешь? Не спросишь, почему? — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Что-то… нормальное. Малфоевское. Знаешь, это немного жутковато? Что ты теперь Драко, но не Малфой. — Мне не нравится старый Малфой. Я и сбегаю от старого Малфоя. — У тебя получается. Вроде бы... По крайней мере, до недавнего времени. — Он понял, что она пытается разрядить обстановку. — Да… надеюсь, что это так. — Это был такой тихий шепот, что он даже не был уверен, что произнес это. — Малфой уж точно не стал бы расчесывать тебе чертовы волосы. Как ты вообще с этим справляешься? — В юности мне было все равно, даже если было неудобно. Потом я использовала магию, а теперь снова вернулась к маггловской жизни. Честно говоря, это ужасно. И отельные средства тоже не особо помогают. — Я вижу, — пробормотал он, случайно слишком сильно потянув, отчего ее голова откинулась назад, и она издала сдавленный звук. — Ой! Больно, ублюдок! Он сглотнул. — Прости. После этого он действовал еще мягче, пока не распутал последний колтун. — Вот. Теперь ты наконец можешь отпустить меня спать. Он медленно опустил руки, и их взгляды встретились в зеркале. Почему это было настолько чертовски интимно? Он хотел сбежать или… поцеловать её. Поцеловать её в плечо. Куда-нибудь. Она медленно повернулась, и он понял, что ему потребуется всего несколько секунд, чтобы обхватить ее тело руками, прижав к столешнице, и запереть ее в объятиях. Слишком, блять, близко. Его взгляд на мгновение задержался на ней, прежде чем он опустил глаза. Он сглотнул, возвращая ей расческу. Она по-прежнему не отводила от него глаз, ни когда он отошел, ни когда вернулся в комнату.

••••

Он знал, что румянец, отражающийся в зеркале, был не от пара после душа. Она так на него действовала. Он хотел бы сказать, что это была лишь случайность, что она ему так понравилась и что он внезапно понял, что может ее полюбить, но это было не так. Не со Святочного бала и не с тех пор, как он снова увидел ее в том дурацком поезде с ее странным поведением. Он не мог ее разгадать.

••••

Она заняла его левую сторону кровати, а он позволил ей это.

••••

Конечно, она никак не могла замолчать. — Знаешь, о чём я думаю? — Никогда, — пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку. — Нам следует сходить на фестиваль. — Ага. — Я серьезно. — Разве я похож на человека, который в отпуске? — На самом деле, да. — Ну, это не так. И мы здесь не вместе, я просто был вежлив, а теперь мне приходится терпеть тебя. — Ложь. — Не глупи, я знаю, что мы не вместе, но, возможно, ты найдешь то, что ищешь, на фестивале. — Я так не думаю. — Переспи с этой мыслью. — Нет. — Пожалуйста. — Ладно. — Спасибо. — Я делаю это не ради тебя. — Конечно же, ради нее. Он надеялся, что она его не услышала, но ее тихий смешок говорил об обратном.

••••

С пятого курса он не спал ни одной полноценной ночи. Его будили либо кошмары, либо громкие звуки в поместье. На этот раз его не тревожило ни то, ни другое. Луна ярко светила и проникала сквозь окно из-за шторы. Он ворочался в постели, но сон не приходил. Может, только он не мог нормально уснуть. Глубокой ночью она тоже обернулась, и он почувствовал на себе ее взгляд. — Драко? — Ммм. — Зачем ты на самом деле предложил мне пойти с тобой? На мгновение в комнате воцарилась тишина, слышно было лишь щебетание ночной птицы за окном и шорох простыней. — Я не знаю. — Он действительно не был уверен в своих намерениях. На этот раз паузу сделала она. — И кто теперь ведет себя загадочно?— Ни одно из их слов не было громче шепота, но ее последнее вырвалось громче, она едва сдержала смешок. Он сглотнул. — Я клянусь. Краем глаза он заметил, как ее рука двинулась, едва не коснувшись его плеча, а затем тут же отдернулась и вернулась к ее телу. — Ничего страшного, если ты не знаешь всего. Нормально, если ты ещё не знаешь, кто ты есть. Он ничего не сказал, и через несколько минут они оба снова уснули.

••••

У нее были ледяные ноги, даже в летнюю французскую жару. Он не пошевелился. Его нос наполнил цветочный аромат, и что-то пощекотало лицо. Он придвинулся ближе. •••• — С тобой так трудно, Драко Малфой! — Я — причина всех бед? Позволь напомнить, что это я проснулся с совиным гнездом, которое душило меня? — Ты обнимал меня! Я не могла пошевелиться! — Закричала она, и в него полетела подушка. Он поймал ее и бросил обратно. — Только потому, что ты решила приклеиться ко мне посреди ночи! — Я этого не делала! — Да, именно это ты и сделала! Они смотрели друг на друга, их грудь вздымалась с каждым вдохом. Он ухмыльнулся ей. — Что, нет остроумного ответа? — Да… Нет, я просто… — Признай, что тебе понравилось, и давай позавтракаем, я ужасно голоден. — Мне это не понравилось. Ты просто… ты был… я не знаю! — Она вскинула руки вверх, схватила одежду и побежала в ванную. Он не мог перестать улыбаться.

••••

— Ты обдумал то, о чем мы говорили перед сном? — Нет, я не успел, кто-то не давал мне спать всю ночь. Она закатила глаза и выглядела при этом очаровательно. — Ну же, что еще мне нужно сделать? Мы оба путешествуем в одиночку, и до сих пор не набросились друг на друга. — Да, потому что я сдерживался, — пробормотал он. — Да, как скажешь. Пойдем, допьем чай и найдем способ добраться до Авиньона. — На самом деле он хотел поехать. — Только если ты пообещаешь не начать вываливать случайные факты, иначе я не смогу сдержаться. — Он усмехнулся, а она подняла брови. Он отдал бы половину своих денег, чтобы узнать, что она на самом деле о нём думает. — Ладно. — Договорились.

••••

Поездка на машине в Авиньон была настоящим кошмаром. Он их ненавидел. Не потому, что они были маггловскими, не потому, что он ничего о них не знал. А потому, что они неслись очень быстро. Чертовски блядски быстро, как метла. Но он не мог это контролировать и не доверял тому водителю. Его правая рука вцепилась в дверную ручку, костяшки пальцев побелели. Другая приблизилась к руке Гермионы. Это было не его решение, его рука дрожала на коленях, пока водитель мчался на бешеной скорости, словно от этого зависела его жизнь, и резко вилял на каждом повороте дороги. Она заметила его дрожь, ее мизинец медленно коснулся его мизинца, и это успокоило его. Он хотел большего. Он тоже прикоснулся мизинцем к её мизинцу. Видимо, это был тот самый сигнал, который ей был нужен, чтобы положить руку поверх его руки. Он на мгновение затаил дыхание, его взгляд на секунду приковался к ее маленьким пальчикам, а затем он поднял глаза и увидел, что она делает то же самое. Но она снова улыбнулась. Одной из тех улыбок, которые, казалось, он теперь получал очень часто. Ее кожа была холодной из-за кондиционера внутри автомобиля, как он думал. Через несколько минут она стала теплой. •••• Он никогда в жизни не оказывался в окружении такого количества незнакомцев. Такого количества незнакомцев-магглов. Дети вокруг бегали или крепко держались за руки своих родителей. Мужчины и женщины, подростки и молодые люди, похожие на них. Влюбленные, друзья и семьи. У каждого из них своя история. Он задался вопросом, как все могло бы сложиться.

••••

— Как ты думаешь, были бы мы счастливее, будучи магглами? — Возможно. Но я бы не отказался от магии ради счастья. Это переоценено и нереалистично. — Это звучит совсем не пессимистично. — Всё, с чем я знаком, — это тоска и трудности, которые я не выбирал. Она рассмеялась, а его губы слегка изогнулись в улыбке, давая ей понять, что он веселится. — Согласна. Нам нужны трудности и немного страданий. Это закаляет характер. — Я эксперт в этом, — пробормотал он. Они продолжили идти.

••••

Стакан разбился о стол, мимо которого они только что прошли, и обе их руки потянулись к волшебным палочкам. Он увидел её лицо, и, вероятно, сам выглядел так же. — Давай уйдём отсюда, — Сказал он, и его рука инстинктивно потянулась к её руке, но она отдёрнула её, потирая ладони о платье. — Нет, они потные, — пробормотала она. Его больше удивило то, что именно это было её главной причиной отказа. Он закатил глаза и попробовал снова. — Просто дай мне чертову руку! На этот раз она не жаловалась, и он потащил ее сквозь толпу в более тихое место. В место, где они оба могли бы почувствовать себя в безопасности, хотя бы на мгновение. Хотя бы для того, чтобы перевести дыхание.

••••

Было тихо. Живописная, типично французская аллея была почти пуста, учитывая количество людей, прошедших всего несколько шагов по узкой дороге. — У тебя тоже? Она рассмеялась. Если бы он не знал её лучше, он бы подумал, что она презрительно над ним посмеялась. — Ага. Ее рука все еще потела и теперь еще и дрожала. Он не отпустил её. Они какое-то время молчали, наблюдая за шумной группой людей в конце улочки – подростками, у которых солнечным летним днём не было проблем серьезнее, чем неразделенная любовь или оценки в школе. Они оба молча размышляли о том, что могло бы быть и как бы ощущалось, если бы всё сложилось иначе. Они сжимали руки, пока дрожь не прекратилась, и пока они не почувствовали, что нервный срыв миновал.

••••

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь снова станем нормальными? — Ты абсолютно точно ненормальная. — Да, мы оба волшебники… — Это как раз нормально, я говорю о твоих волосах. — Никогда об этом не забудешь, да? — Нет. Не с тех пор, как они пытались меня убить. — Они не… — Да, они пытались, Грейнджер. Мне кажется, ты хочешь совершить преступление на почве ненависти. — Ой, заткнись, преступление на почве ненависти? Серьезно? — Он вдруг осознал, что сказал, но ее губа слегка приподнялась. — Вернёмся к твоему вопросу… — Да. — Ты никогда не сможешь стать нормальной. Ты воевала на чертовой войне. Ты была солдатом. Ничто никогда и не было нормальным. — Я просто хочу мира, понимаешь? — Я тоже. — Так как же нам этого добиться? — Ждать. — Тогда что же ты так активно ищешь во Франции, кроме мира? Он пытался забыть её, а она всячески этому препятствовала. — Я же тебе говорил, что не знаю. — Он начинал раздражаться, и его щеки горели. — Ты можешь пообещать сказать мне, когда найдешь это? — Я обещаю.

••••

— Слава Мерлину, мы решили остановиться именно в том отеле. Мы бы никогда не нашли здесь номер. Он согласно кивнул и схватил стоявший перед ним напиток. Она предложила ему заказать освежающий лимонад, как она его назвала. Ему понравилось. Было чертовски жарко, и он смотрел на нее через стол, где уже стояла пустая посуда. Он удивился, что им даже не пришлось приглашать друг друга на обед. Они просто сделали это, и ему понравилось это решение. Она собрала волосы в пучок и была в платье, теперь она выглядела гораздо привлекательнее, когда он смог как следует ее рассмотреть. Он и должен был, правда? Она ведь сидела перед ним, куда еще он мог смотреть? Золотистая кожа, покрытая легкими следами пота, блестящими на солнце. Было чертовски жарко. Он не думал, что причина только в погоде. — Пойдем поплаваем, — внезапно произнес Драко. — Я не взяла с собой купальник. — Я тоже. Мы можем купить их. — Где? — Я могу выяснить. — Ты приглашаешь меня поплавать, но даже не знаешь куда? — он закатил глаза. — Заткнись. Я не выношу эту жару, и местные жители тоже. Им же нужно место для купания. — Ты так хочешь увидеть меня в купальнике? — Она шутила. Подтрунивала над ним. Мерлин, пожалуйста, скажи ему, что она просто пошутила. Он поблагодарил жару за свой уже красный цвет лица. — Что? Не… — …подшучивай надо мной? — Грейнджер, не глупи, мне не семнадцать. Она усмехнулась. — Знаю. Пошли. Когда принесли счёт, он не осмелился с ней спорить. Справедливость должна восторжествовать. Они заплатили пополам.

••••

Он не смел смотреть на нее, пока она раздевалась. Только когда ее лицо показалось из воды, он залез в воду тоже. Он замечал, как она смотрит на его грудь, чаще, чем следовало. Он делал то же самое.

••••

— Думаю, мне пора покинуть тебя. — Куда отправишься? — Не знаю, в Париж? Было бы неправильно не поехать туда, когда находишься во Франции. — Звучит заманчиво. — Да, я… — Попроси меня поехать с тобой. — Что? — Попроси меня поехать с тобой. — Я уже однажды это сделал. — Ну, можно я поеду с тобой? — Да. — Какой же ты придурок, — пробормотала она, а он рассмеялся.

••••

Он нашел ее в самом конце коридора, ее руки лежали на перилах у окна. На полной скорости поезда ветер из небольшой щели открытого окна развевал ее волосы, и она даже не попыталась их собрать. Он стоял рядом с ней, тоже положив руки на перила, и они смотрели друг на друга. Мимо пронеслись тысячи едва различимых цветов: жёлтые, розовые, с зелёными листьями и лепестками цвета барвинка. — Гермиона. — Она повернула голову, и его руки дрожали в такой близости к её рукам. — Да? Драко сглотнул, прежде чем заговорить. — Я… Спасибо. — За что? — Не знаю. За то, что простила меня. Что ты здесь со мной. — Она улыбнулась, а затем подняла бровь, глядя на него. — Ты ведь не проникаешься нежностью ко мне, правда, Малфой? Он недоверчиво рассмеялся. Эта проказница. — Я уже, Грейнджер. Я уже. Его мизинец коснулся её мизинца на поручне, и они оба посмотрели в окно, их взгляды были устремлены в неизвестность.

••••

Она часто ему снилась. То, как она обнимает его. То, как она лежит под ним, обхватив его талию ногами. То, как она нежно гладит его волосы пальцами. В реальной жизни это ощущалось лучше.

••••

Звук остановившегося поезда разбудил его, и он пошевелился у нее на коленях, медленно высвобождаясь из её объятий. — Прости, — пробормотал он, поднимаясь. Спина хрустнула от сна в странной позе, а рукой он пытался пригладить растрепанные волосы. — За что? — Во-первых, я уснул на тебе. — Хм? — Да, я уснул на тебе, хотя, когда проснулся, ты вся лежала на мне. Думаю, мы квиты. Она усмехнулась, складывая свои вещи обратно в ту странную сумку, которую носила с собой повсюду. — О, хорошо. Ему было уже совершенно наплевать. — Это вокзал Лиона, пойдём, мне нужен завтрак. •••• Это было самое прекрасное зрелище, которое он видел когда-либо в своей жизни. Это одна из тех вещей, от которых невозможно оторвать взгляд, как от картины в музее или когда видишь двух влюбленных на улице, и глаза горят желанием. Она выглядела именно так. Поезд, в который она его затащила после завтрака, проезжал мимо Эйфелевой башни; он никогда не видел город с этой точки зрения, всегда оставаясь в мире волшебников. Резкий толчок поезда заставил его на мгновение споткнуться, и его тело оказалось слишком близко к ее телу. Он крепче сжал поручень на потолке, их руки оказались совсем рядом. Новая близость оказалась не такой некомфортной, как раньше. На самом деле, ее отсутствие ощущалось хуже. Когда она не отодвинулась, он прислонил другую руку к двери, той самой, на которой на трёх языках было чётко написано: «Не прислоняйтесь к двери». Но ему было всё равно, потому что Гермиона смотрела на него из-под ресниц, а он возвышался над ней, и ему так хотелось её поцеловать. Поезд остановился, и он прижался к ней еще ближе, их руки находились на поручне над ними ближе, чем когда-либо, но внезапное оцепенение прервалось, когда открылись двери и появились люди, ожидающие выхода. Они молча вышли на улицу и продолжили идти.

••••

Гермиона Грейнджер была не просто посетительницей Лувра. Обычной туристкой, просто гуляющей по залам и наслаждающейся искусством. Она была искусством. Она была, блять, главным шедевром в этом музее. К чёрту Мону Лизу, уберите картину и оставьте комнату только для неё, чтобы её красоту можно было выставить напоказ.

••••

Он солгал. Он хотел, чтобы вся эта красота принадлежала только ему.

••••

— Может показаться, что ты действительно хочешь переспать со мной, Малфой. — Я… я не… это не то, что… — Опять одна кровать, да? — Ее улыбка была теплой, когда она поставила сумку на пол в номере. — Заткнись, ты же знаешь, что это не моя вина. — Она фыркнула и подошла ближе, откинув голову, чтобы посмотреть на него с той игривой ухмылкой, которая была на ее лице всю поездку. — Да, конечно. Твой рот может говорить что угодно, но ты и сам понимаешь, что это чушь, Малфой. Он подошел ближе к ней, и их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Если ты не заткнешься, я покажу тебе, на что способен мой рот. — Оу, притормози, девственник. Она ахнула, но звук не вырвался из её прекрасных губ, потому что он поглотил его. Он не мог удержаться, потому что сдерживал себя слишком долго, и ему отчаянно и мучительно нужна была она. Её губы… Драко просто не мог описать, каково это – целовать их впервые, не мог описать, как приятно было почувствовать, как она целует его в ответ. Его руки на её щеках, её руки обнимают его за талию. Будто на них наложили миллион чар «Легкого Пера» и Левиоса, пока они соприкасаются губами. Они делают это медленно, потому что он этого хочет. Каждый раз, когда она ускоряет темп, каждый раз, когда она проводит языком по его языку, он замедляет её, потому что у них есть всё время на свете — целая вечность, чтобы продолжать это, и, чёрт возьми, он собирается использовать всё это время. Они решились пойти дальше — Гермиона отступила назад, а он прижал ее к стене, его губы были более настойчивыми, чем прежде, но все же медленными. Драко целовал ее так, словно она была ему необходима, чтобы дышать, чтобы жить. Возможно, так оно и было. — Драко… — пробормотала она, прижимаясь губами к его губам, но он настоял на том, чтобы она замолчала. Гермиона отвечала ему поцелуем, но будь он проклят, если позволит ей остановить это. — Заткнись, — пробормотал он в ответ, целуя ее в подбородок. Она запрокинула голову назад, и он двинулся дальше — вниз, к горлу. Его руки обхватили ее бедра, ягодицы. Он скользил по ее ребрам, слегка — очень легко — касаясь груди. Она застонала. — Дра… — он снова поцеловал её в губы. Потому что она не могла это остановить. Она вернула его к жизни за десять дней. Он вернул к жизни свою… привязанность, любовь к ней, и она отвечала ему поцелуем. — Гермиона, — пробормотал он, прижимаясь губами к её губам. — Клянусь Мерлином, — их языки на мгновение переплелись, прежде чем его губы снова оказались на ней. — Если ты, блять, не замолчишь... — Одежда. Их слова терялись между поцелуями, они были невнятными, приглушенными и совершенно бессвязными. — Что? — спросил он и укусил ее за плечо, его руки замерли на ее бедрах, но губы оставались такими же настойчивыми, как и прежде. Он был полон решимости заставить ее замолчать. — Сними, Драко... мою одежду... — Она застонала, когда его палец ущипнул ее за сосок сквозь рубашку. Словно забыв, к чему всё это ведёт, он замер и посмотрел на неё. Драко так увлекся ее губами, что забыл, что они могли бы сделать больше. Что он мог бы целовать ее кожу, живот и ноги. Между ними и поднимаясь к груди. Он смотрел с недоверием, ее щеки покраснели, а их грудь двигалась в такт каждому вдоху. — Блять, — прошептал он, и она, не теряя времени, встала на цыпочки и снова поцеловала его, на этот раз отводя его назад к кровати. К той самой кровати. — Наконец-то используем ее по назначению, да? — пробормотала она между поцелуями, когда его спина рухнула на матрас, старые пружины которого заскрипели при падении. Он усмехнулся, когда она села ему на бедра, а он так сильно прижался к ней, что ему показалось, будто он вот-вот взорвется. Резким движением он обхватил ее ногами и перевернул на спину. Он смотрел на нее, ее грудь вздымалась с каждым тяжелым вздохом, волосы рассыпались, словно аура, окружавшая ее, а руки крепко сжимали ее запястья, прижимая к простыням. — Гермиона? — Да? — выдохнула она. — Я... — Ты потерял дар речи? — усмехнулась она, ее руки скользнули к его щекам, нежно поглаживая кожу, а затем переместились к затылку, притянув его ближе. Его руки скользнули за ее ладоням и переплелись с ними, их пальцы слились в крепком объятии. — Да… нет. Да, я никогда… — он ещё сильнее сжал её руку. Ее глаза расширились. — Так что там насчет умелого рта? Ты действительно только болтал, да? — насмешливо спросила она, и ему захотелось исчезнуть. Он покачал головой, и, возможно, его выражение лица что-то ей показало, потому что на мгновение ее глаза застыли в тревоге, прежде чем она перевернула его на спину, оседлав его бедра, а он положил голову на подушки. — Всё в порядке, с тобой всё хорошо, Драко. Я… я тоже только один раз это делала. — Уизли? — Он сжал челюсти, ему хотелось пробить кулаком стену или ту рыжеволосую башку. — Да… — прошептала она, но он прервал её поцелуем, больше не желая, чтобы он вставал между ними. — Скажи мне, как доставить тебе удовольствие, — умолял он, потому что не мог вынести мысли о том, чтобы причинить ей боль. И когда она прижалась бедрами к его, и они оба застонали, он понял. Она на мгновение прижалась губами к его губам, прежде чем встать прямо у изножья кровати. — Сними с меня одежду. — Она развела руки и жестом указала на себя, его сердце забилось еще быстрее, и он сглотнул. Это он мог сделать. Он сполз с кровати и сел, спустив ноги на пол, а Гермиона встала между ними. Он обхватил ее бедра руками, пристально глядя на нее, а затем снял с нее рубашку. Медленно она скользнула вниз, обнажив нежную кожу и еще более растрепанные волосы. Он провел пальцем по ее слегка округлому животу и нижней части спортивного бюстгальтера, похожего на те, что он видел на девушках из своей команды по квиддичу. Они путешествовали весь день, и он знал, что комфорт для неё превыше всего. В любом случае, никто из них не ожидал, что всё закончится именно так. Снять его было непросто. Он плотно прилегал к ее груди, а ее руки так застряли, что ему пришлось встать, чтобы его снять. Это оказалось не так неловко, как он думал. Вместо этого они оба рассмеялись, когда он бросил его на стул в углу. У него ничего не получилось, и тот упал на пол. Она нежно обняла его лицо, повернула его к себе, чтобы поцеловать, и он растаял под ней. Ее грудь коснулась его слегка влажной рубашки, и он почувствовал, как ее соски напряглись. Он сел, чтобы начать снимать с нее брюки, но был заворожен увиденным. Она была прекрасна во всех отношениях: изгиб ее челюсти и носа. То, как ее грудь поднималась и опускалась с каждым вздохом, двигаясь настолько незначительно, что это было почти незаметно. Он провел пальцами под ней, там, где бюстгальтер оставил след на коже, тонкую розовую вмятину. Она и тогда выглядела прекрасной. Его член напрягся. — Драко, ты мне нужен, — настаивала она, и этого было достаточно, чтобы расстегнуть брюки, заставив сползти вниз по ногам, пока она не оказалась перед ним только в трусиках. Бледно-голубое кружево, которое никак не сочеталось с бюстгальтером. Он провел пальцем по краю ее трусиков, сверху и по бокам, до самого низа, и у нее перехватило дыхание. Он довольно хорошо представлял, что нужно делать, он не был совсем уж глупцом, он встал и позволил ей раздеть его, прежде чем делать что-либо еще. Это казалось вполне справедливым. Ее руки скользили по его плечам, ее маленькие пальчики вызывали у него мурашки даже в летнюю жару. Она медленно расстегивала пуговицы на его рубашке, ее пальцы касались его кожи, по мере того как грудь оголялась. Она сняла рубашку с его плеч и бросила на стул в углу. Она также упала на пол. Она неуклюже возилась с поясом его брюк, а затем с пуговицей и ширинкой. Он не помогал, он позволил ей сделать это самой. Оставшись только в нижнем белье, он перевернул ее и уложил на матрас. Он целовал ее тело, нежно следуя от икр до бедер, от бедер до нижней части живота. Поднимаясь по груди, он ласкал соски и кожу вокруг них. Он целовал ее шею и челюсть и, наконец, наконец, дотянулся до ее губ. Устроившись на боку, опираясь на локоть, он провел рукой по нижней части ее живота и увидел, как по коже пробегают мурашки. Он опустился ниже и провел рукой по ткани, она ахнула, когда он усилил давление. — Там? — Она кивнула, и он двумя пальцами нарисовал небольшой круг, стараясь охватить как можно больше пространства и не промахнуться мимо того места, где она больше всего нуждалась в нем. Почувствовав, как его пальцы покрылись влагой от мокрой ткани, Драко понял, что достиг цели. Он знал, что того, что он делал, было недостаточно, чтобы она достигла оргазма, но он хотел насладиться этим моментом. Без спешки, вся вечность между элегантными простынями. Кроме того, чем дольше он будет ее дразнить, тем легче будет довести ее до оргазма. — Подними бедра, — прошептал он, и она помогла ему снять крошечный кусочек ткани со своих ног. Гермиона Грейнджер лежала перед ним совершенно беззащитная в парижском отеле. Ему было плевать на войну, на внешний мир или на их историю. Ему было все равно, что он сказал ей всё это, потому что это привело их к тому, где они сейчас находятся, и этого было достаточно. Он чуть не упал в обморок, когда прикоснулся к ней, она была такой же шелковистой, как простыни, на которых они лежали. Он исследовал её, возвращаясь к тому месту, которое вызвало у неё тихий стон. Он нашёл то маленькое местечко, от которого, вероятно, у неё потемнело в глазах, и сосредоточился на нём. Его движения не были ни нерешительными, ни решительными, он прислушивался к тому, что говорило ему её тело, к тому, что говорила она сама. — Быстрее… Нажми немного… — он исполнил, — Да, вот так, — прошептала она. — Сильнее, Драко, — снова прошептала она, и он стал действовать сильнее. Он знал, что все его дразнящие движения помогли ему, даже если его первоначальных прикосновений было недостаточно, чтобы довести её до оргазма, он был готов. Когда он ввёл один — два пальца внутрь, расположив руку так, чтобы ладонь снова и снова касалась её чувствительного места, её тело замерло, а ноги задрожали под его прикосновением. Её голова безвольно склонилась набок, когда она кончила, её глаза были прикованы к его, а рот приоткрыт, так маня поцеловать. Поэтому он поцеловал её, склонил голову и сцеловал звуки, вырывающиеся из её рта, он проглотил их все, пока они доходили прямо в его промежность. Он был возбуждён до предела и не мог — не мог дождаться, когда войдёт в неё. Она перевернула их, а затем спустилась ниже по его ногам. — Вернись к изголовью кровати, — приказала она, и румянец на его щеках от такого приказа должен был бы его смутить. Но не смутил. Он прислонился к изголовью, вытянув ноги перед собой, она забралась на него сверху и каким-то образом умудрилась полностью раздеть его так, что он этого не заметил. — Я подумала, ты захочешь, чтобы я была сверху, — прошептала она, скользя руками по его плечам, шее и затылку. Он кивнул, не в силах произнести ни слова. Она взяла его в руку, и ему пришлось сдерживаться, чтобы не толкнуться вверх, когда она убрала её. В тот момент, когда он соприкоснулся с ней, такой скользкой, горячей и совершенной — такой прекрасной, он застонал. Громкий звук из глубины его груди, который должен был бы его смутить, но этого не произошло. Она медленно опустилась на него, мучительно медленно двигая бедрами, а он крепче обнял ее за талию. Он поднял голову, чтобы поцеловать её, и, прижимаясь губами к её губам, пробормотал каждую мысль, которая приходила ему в голову, без прикрас и фильтров. — Так приятно. — Ты ощущаешься так хорошо. — Ты так чертовски красива для меня. — Где ты была раньше, Гермиона? Он не выдержал. Он не продержался и двенадцати движений бедрами, прежде чем кончил. Он их посчитал. Она обнимала его, а он обнимал ее. Он смеялся, потому что это было неловко, и она смеялась, но сказала ему, что это потому, что он очаровательный. Ему понравилось, но он ей об этом не сказал. Когда она назвала его красивым, он ответил ей тем же и наконец признался в своих чувствах. Сдержал своё обещание. — Ты, — прошептал он. — Я искал тебя. Они заснули, пообещав себе более удачный раунд через пару часов, и он был обязан попробовать её на вкус, пока она не начнёт дрожать. С обещанием заботиться о ней на протяжении всей вечности. Если бы судьба им это позволила.

••••

Год спустя… — Черт, Гермиона. — Она толкнула его к раковине, и он упал на нее, когда поезд резко тронулся с места. — Я мечтала заняться с тобой сексом в поезде ещё с Парижа. — Она неуклюже возилась с поясом и пуговицей его брюк, пока его руки скользили к её талии, комкая платье и касаясь её сквозь трусики. — Да? — прошипел он, когда она обхватила его рукой. — Да, — выдохнула она. — Руки на раковину. Он стал увереннее в себе — у него это получалось лучше, чем в тот раз. Чем тем летом. Много ночей тренировок с Гермионой в постели. Он тоже хотел заняться с ней сексом вот так. Он выровнялся и медленно начал двигаться, прижимаясь губами к ее уху и нежно проникая внутрь. Он знал, что ей часто бывает больно в этой позе, но как только он ее подготовил, ей это нравилось. — Всё в порядке? — спросил он, выдыхая ей в ухо. — Да, да, да. Быстрее. — Он опустил руку ей на живот и начал играть пальцами между ее ног так, как ей нравилось. Он всё знал, потому что слушал. Каждое, чёрт возьми, слово, которое она говорила, каждую её просьбу. Резкий толчок поезда заставил его завалиться вперед, он погрузился в нее еще глубже, их тела стали ближе, чем когда-либо. Но он не отрывал от нее тела, боясь момента, когда они могут разъединиться. Он начал потеть, даже несмотря на кондиционер, находясь так близко к краю. О, как же он любил поезда. Любимое маггловское средство передвижения. Любил их, лелеял. Он бы купил ей чертов поезд, если бы она попросила. Может, и купил бы, в качестве сюрприза. Он бы мог трахать ее каждый раз, когда захочет, всю вечность. Чувствовать, как она обнимает его и говорит, как сильно она его любит. Каждый день. До конца своей жизни. Он извергся внутри неё, дико и неистово. Он продолжал работать пальцами, пока она тоже не испытала оргазм. Когда он был внутри неё, в его голове творился полный хаос. Все эти случайные мысли, зарождающиеся в одном месте и заканчивающиеся в другом. Она сводила его с ума, потому что у неё было то, что ему было нужно. То, чего он хотел. То, что он искал.