Вне зоны видимости софитов

Марат резко вскочил с кресла, нервно расхаживая по тесной комнате. Он вытирал глаза тыльной стороной ладони, но в них теперь горела обида. — Зрители... Илья, ты понимаешь, насколько они не объективны?! — он почти выкрикнул это, обернувшись к Ларионову. — Это же «Битва экстрасенсов», а не конкурс симпатий к подросткам! Саманта — ребёнок, за неё голосуют из жалости или из-за эффектного образа с матерью. Это хайп, Илья! Просто хайп! Он ударил кулаком по столу, отчего колода карт Ларионова слегка подпрыгнула. — А Семён? У него же настоящая сила, глубина, эта его мужицкая правда... Он настоящий! Но люди смотрят на картинку, на шоу. Они не видят того, что вижу я. Они просто взяли и вышвырнули его, даже не поняв, кого они теряют. — Марат снова поник, его голос стал тише. — Они не просто экстрасенса выгнали. Они у меня кислород перекрыли. Как мне теперь выходить туда, к этим «объективным» камерам, зная, что его там больше нет? Илья мягко покачал головой, собирая карты: — Марат, шоу всегда было таким. Зритель любит драму. — Это не драма, — отрезал Башаров, глядя в окно на пустеющую парковку, — это приговор.