Вне зоны видимости софитов

Под присмотром» Марат думал, что тот холодный отказ в гримёрке был финалом. Он не ожидал, что через неделю Семён появится на его пороге с одной сумкой и тяжёлым, хозяйским взглядом. «Ты сказал, что любишь. Значит, теперь ты мой, а я пригляжу, чтобы ты снова не превратил свою жизнь в дешёвое шоу», — коротко бросил Лесков, переступая порог. Жизнь Башарова превратилась в череду строгих правил. Семён не просто жил в его квартире — он пророс в неё, как старый мох. — Опять на съёмки? — Семён перехватил руку Марата, когда тот потянулся за ключами от машины. — С кем ты там будешь? Снова улыбаться в камеру и врать людям? — Семён, это моя работа… — начал было Марат, но осёкся под ледяным прищуром. Лесков медленно подошёл ближе, его пальцы с силой сжали запястье ведущего. — Твоя работа теперь — слушать меня. Я видел, как на тебя смотрел Ларионов. Ты больше не будешь с ним шептаться. Телефон оставь на столе. Я проверю все звонки, когда вернусь. Марат чувствовал, как по спине бежит холодок. Это не было похоже на ту любовь, о которой он мечтал, обливаясь слезами в гримёрке. Семён контролировал всё: что Марат ест, с кем говорит, о чём думает. Иногда Башарову казалось, что Семён использует магию, чтобы знать его мысли на расстоянии. Вечером, сидя в кресле и глядя, как Семён молча чистит свой нож у окна, Марат поймал себя на ужасающей мысли: он получил то, что хотел — Лесков рядом. Но цена этой близости оказалась клеткой, из которой нет выхода.