Вне зоны видимости софитов

Илья сидел на краю дивана, сжимая в руках чашку. Вино так и осталось нетронутым. Он пытался поймать взгляд Марата, но тот сидел неподвижно, уставившись в одну точку на скатерти. Ларионов попробовал применить свой профессиональный навык — расслабить обстановку, «прочитать» состояние Семёна, чтобы найти слабое место. Но как только он попытался сконцентрироваться, в голове возник дикий гул, а перед глазами на мгновение всё поплыло. Семён, сидевший напротив, даже не шелохнулся, но его губ коснулась едва заметная, торжествующая усмешка. «Он закрыл его», — в ужасе понял Илья. — «И закрыл эту квартиру».Ларионов почувствовал, как воздух в комнате становится густым, словно кисель. Каждое движение давалось с трудом. Он понял, что Семён не просто контролирует Марата физически — он подавил его волю на энергетическом уровне. Все ментальные техники Илье сейчас казались детскими фокусами против этой древней, тяжелой тишины, которой Лесков окутал дом. — Ну что, Илья, — голос Семёна прозвучал как удар колокола, — утешил друга? Видишь, у него всё в порядке. Больше не плачет. Марат вздрогнул и кивнул, словно заведенная кукла: — Да, Илья... всё хорошо. Мне правда пора отдыхать. Спасибо, что зашел. Илья встал, чувствуя, как дрожат колени. Он понял: если он сейчас начнет спорить или пытаться «спасти» Марата, Семён просто сотрет его в порошок, и никто даже не поймет, что случилось. Против такой силы его карточные фокусы и знание психологии были бесполезны. Уходя, Илья в последний раз оглянулся. Марат стоял в тени Семёна, и в его глазах не осталось ничего, кроме безмолвной покорности. Ларионов вышел в подъезд, и как только дверь за ним захлопнулась, он обессиленно привалился к стене, хватая ртом холодный воздух. Марат Башаров получил свою любовь. Но теперь эта любовь будет медленно выпивать его до дна под бдительным присмотром чернокнижника.