После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

До самой остановки машины на заднем сиденье больше не прозвучало ни слова. Всю дорогу Шу Шиюнь чувствовал себя виновато. Когда он заметил, что машина остановилась, то посмотрел в окно и, увидев знакомую виллу, понял, что уже приехал домой. Но не успел он заговорить, как сидевший рядом Шан Чэн опередил его: — Возвращайся и ложись пораньше. Если в следующий раз что-то случится, то просто звони мне, не нужно специально приезжать. Сказано это было спокойно и вежливо. Но, встретив мягкую отстранённость в его глазах, Шу Шиюнь почувствовал, как сердце тяжело ударилось в груди. Он никогда прежде так внимательно не смотрел на Шан Чэна. Раньше ему лишь казалось, что тот внешне вполне хорош собой, но из-за дурного впечатления даже привлекательная внешность в его сознании бессознательно искажалась и меркла. Сейчас они сидели совсем близко. Свет в салоне мягко падал на голову Шан Чэна, окрашивая тёмные волосы в лёгкий золотистый оттенок. Его лицо было глубоким по чертам, строгим и красивым. Сейчас он казался человеком с поразительной харизмой. Шу Шиюнь никогда не страдал неуверенностью в себе, но с тех пор как начал себя помнить, он ещё ни к кому не стремился так намеренно приблизиться. Поэтому, стоило подумать о том, что он собирается сказать дальше, как жар на щеках стал подниматься всё сильнее. — Это потому, что ты не ответил на мои сообщения… поэтому я и приехал. Шан Чэн смотрел на него две секунды, затем сказал: — В следующий раз такого не будет. Если дело срочное, просто звони. Он повторил это уже дважды. Шу Шиюнь не был глупцом и уловил скрытый смысл его слов. Выражение лица постепенно исчезло. — Ты не хочешь, чтобы я приходил к тебе? Шан Чэн не стал отрицать: — Часто меня нет в компании. Если приезжать внезапно, легко зря потратить время. В такой момент Шу Шиюнь вполне мог бы сказать: «тогда в следующий раз я сначала напишу тебе». Но, глядя в эти спокойные и мягкие глаза, он вдруг вспомнил едва заметную влагу в них у собственной могилы. В сердце разлилась тонкая, колющая боль. Шу Шиюнь опустил глаза и больше не смотрел на него. — Хорошо. Сказав это, он повернулся, нажал кнопку двери и вышел из машины. Уже снаружи обернулся и махнул Шан Чэну рукой. — Тогда я пошёл. Будь осторожен в дороге. Он видел, что Шан Чэн, кажется, хотел сказать что-то ещё, но сам не стал задерживаться ни на секунду. Попрощавшись, Шу Шиюнь без колебаний развернулся и ушёл. Он чувствовал, что прожигающий взгляд по-прежнему остаётся у него за спиной, но не обернулся. Если слишком сильно давить на Шан Чэна, вряд ли это был бы хорошим способом. Вокруг стояла тишина. Засунув руки в карманы пальто, он вошёл во двор, а мысли всё ещё крутились в голове. Неужели нынешний Шан Чэн пока почти ничего к нему не чувствует? Но ведь в прошлой жизни после того, как он отказал Шан Чэну в «Тяньисэ», у них почти не было никаких пересечений. Эти чувства не могли же возникнуть потом, это было бы слишком странно. Невольно ощущая печаль, он опустил голову. В памяти всё ещё стояла мягкая, вежливая улыбка Шан Чэна этим вечером. Если говорить честно, сам Шан Чэн и правда совсем не был похож на того человека, о котором ходили слухи. Он вовсе не выглядел высокомерным, да и человеком был хорошим. Тогда… неужели вся та помощь в прошлом исходила лишь из его доброты? Просто когда-то он немного симпатизировал ему, а потому не мог смотреть на грязные методы Лань Сучжи и остальных. Эта догадка мелькнула в сердце. По идее, она должна была принести Шу Шиюню облегчение, но настроение его стало только хуже. Он не был легкомысленным человеком. В прошлой жизни за всё время учёбы в университете у него были лишь одни отношения. Хотя решение вступить в них он принял после долгих раздумий, продлились они всё равно недолго. После этого ему так и не встретился человек, который бы понравился по-настоящему, и он даже начал думать, что с ним самим что-то не так. Но, вспоминая всё произошедшее, он уже не мог игнорировать свои настоящие чувства. К Шан Чэну он испытывал не только благодарность. Было и нечто более глубокое, и отрицать это он не мог. Никто не остался бы равнодушным в такой ситуации, и он тоже. Но больше всего его удивляло другое, чем вежливее и отстранённее Шан Чэн держался с ним, словно просто с другом, тем сильнее росла его симпатия. Неужели ему настолько нравится идти наперекор? Какой же он… сам себе напрашивающийся на трудности. Ночью на улице заметно похолодало. Шу Шиюнь слегка поднял голову и вздохнул, чувствуя, как щёки горят. Но если он и дальше будет так навязчиво приближаться к Шан Чэну, не станет ли это выглядеть как домогательство? А что, если Шан Чэн твёрдо решит его игнорировать? Уныло войдя в дом, он уже собирался снять пальто, как вдруг из кармана донёсся звук уведомления. Осознав что-то, он поспешно вытащил телефон из кармана. Шан Чэн: [Ты уже дома?] Увидев сообщение, которое тот прислал первым, Шу Шиюнь слегка просиял, а в сердце разлилось странное лёгкое чувство радости. Не успел он ответить, как ниже появилось ещё одно новое сообщение. Шан Чэн: [Мои слова сегодня вечером не имели другого смысла. Надеюсь, ты не поймёшь неправильно] Шу Шиюнь почти не раздумывал и сразу нажал вызов. Сердце будто ускоряло ритм вместе с гудками ожидания соединения. Не прошло и двух секунд, как на другом конце ответили. У Шан Чэна было тихо. В салоне машины всё ещё играла спокойная мягкая музыка, и она, словно перо, нежно касалась сердца Шу Шиюня, будто вновь возвращая его в ту тихую замкнутую машину. — Что случилось? — голос Шан Чэна был очень тихим. Шу Шиюнь, сжимая телефон, прошёл в гостиную и прямо спросил: — Ты сказал, чтобы я не понял неправильно. Что ты имел в виду? Шан Чэн почти без паузы ответил: — Через пару дней я уезжаю в командировку на неделю. Беспокойство в душе будто сгладилось от его низкого мягкого голоса. Шу Шиюнь сел на диван, естественно поджав ноги. — Ты мог просто так и сказать. А то я подумал, что ты не хочешь меня видеть. Он говорил слишком прямо, на такое всегда трудно ответить. Шан Чэн помолчал пару секунд. — Я не это имел в виду. Но Шу Шиюнь глубоко вдохнул. Он долго сдерживал то, что хотел сказать, но всё же не выдержал: — Тогда можешь сказать мне прямо, что именно ты хочешь сказать? Как только прозвучал этот вопрос, оба замолчали. Повисла долгая мёртвая тишина. Шу Шиюнь спокойно ждал, когда тот заговорит, неподвижно сидя на диване и сам не понимая, о чём сейчас думает. — Шиюнь… — Шан Чэн вдруг очень тихо вздохнул. — М? — он тут же откликнулся. Шан Чэн, казалось, был немного беспомощен. — Некоторые вещи тебе стоит сначала самому хорошенько понять. Шу Шиюнь почти сразу понял, о чём именно тот говорит. — Ты думаешь, я всё это говорил несерьёзно? — сразу заявил он. — Я серьёзен. Шан Чэн спросил: — Я тебе нравлюсь? — … Щёки мгновенно вспыхнули до корней волос. Поджав губы, Шу Шиюнь упрямо ответил: — Нравишься. — Почему? — в голосе Шан Чэна прозвучала едва заметная улыбка. Он что, заставляет его признаться? Опыта у Шу Шиюня не было, и он судорожно подбирал слова: — Ты красивый… и ещё богатый. Вот поэтому и нравишься. Из телефона донёсся низкий смешок Шан Чэна, и лицо Шу Шиюня загорелось ещё сильнее. Но вскоре Шан Чэн снова вздохнул и сказал: — Если ты переживаешь, что твой отказ тогда мог причинить мне боль… — Не поэтому! — поняв, к чему он ведёт, Шу Шиюнь поспешно перебил его и начал объяснять. — Тогда я просто слишком удивился и наговорил лишнего. За это я перед тобой извиняюсь. Потом я вышел, подумал и всё понял. Мне кажется, мы можем попробовать узнать друг друга ближе. Вообще-то… ты мне тоже очень нравишься. Сказав это, он серьёзно прислушался к тому, что происходит на том конце линии. То лёгкое чувство обиды, с которым он вернулся домой, снова поднялось в душе, и ему стало немного грустно. — Я ещё хотел спросить… ты не считаешь меня слишком навязчивым? Человек, который тебе нравится, вдруг сам начинает бегать за тобой и цепляться, что возможно, Шан Чэну это покажется неприятным. В конце концов, они почти не знали друг друга. Может быть, Шан Чэну нравился лишь образ Шу Шиюня в воображении. Точно так же, как в университете многие проявляли к нему симпатию, совершенно не зная его настоящего. — Нет, — Шан Чэн сделал паузу. — Ты очень милый. Шу Шиюнь поджал губы, почти ясно представляя выражение лица, с которым тот это сказал. — Тогда я буду ждать твоего возвращения. *** На следующее утро, едва проснувшись и открыв телефон, он увидел сообщение от Шан Чэна. [Доброе утро] Всего два простых слова, но настроение Шу Шиюня сразу стало светлее. После того как они всё прояснили, Шан Чэн, похоже, наконец перестал намеренно избегать общения с ним, и это принесло Шу Шиюню облегчение. Но не успел он как следует порадоваться, как звонок от Тан Итун снова омрачил ему настроение. Он не ответил. Умывшись, он лёг на кровать животом, пожелал Шан Чэну доброго утра, а затем открыл маленький значок сообщений в углу, где уже горело 99+. Ещё в университете он завёл аккаунт о своей повседневной жизни, иногда выкладывал видео и фотографии, просто желая сохранять воспоминания. Но со временем у него неожиданно появилось больше ста тысяч подписчиков. Поэтому на третьем курсе он начал готовить запуск собственного бренда одежды, и к моменту выпуска тот уже добился немалого успеха. Однако сам Шу Шиюнь никогда особенно не нуждался в деньгах. Карманных средств, которые давала мать, плюс того, что он заработал за эти годы, хватало на беззаботную жизнь. Поэтому к своему делу он тоже относился не слишком серьёзно. Открыв сообщения, он увидел личку от аккаунтов с разными уровнями подписки, все спрашивали, как у него дела. [Юньбао, Юньбао, скорее выходи в эфир! Я уже насобирал в чужих стримах кучу хлама, чтобы тебя содержать~] [Почему ты до сих пор не стримишь? Хочешь питаться северо-западным ветром? Не думай, что я так уж хочу смотреть твои эфиры. Вообще-то они так себе, я давно устал. Честно, всем всё равно, я вообще не хочу смотреть, проклятый ты человек! Быстро запускай стрим ааааааа!!! Если не вижу тебя в эфире, у меня сердце разрывается, умоляю тебя!!!] [Напиши 1 и получи карнавал] Он прочитал всё это, коротко ответил на несколько сообщений, а остальные просто отметил прочитанными. На сердце вдруг стало немного тяжело. В прошлой жизни он считал себя счастливым человеком. Пусть родители развелись, но оба относились к нему хорошо. Хоть он всегда был недоволен тем, как быстро Лань Сучжи женился снова, тот всё время вёл себя виновато и проявлял к нему заботу, поэтому Шу Шиюнь не испытывал к этой семье особой неприязни. Теперь же, вспоминая всё, он понимал, скольким людям оказался должен. Когда он только начинал вести аккаунт, продажи одежды шли плохо. К счастью, многие подписчики сами распространяли информацию, советовали бренд другим, и несколько роликов подряд стали вирусными. Только после этого на него постепенно обратили внимание. Но когда бренд вырос настолько, что мог сам работать без особого участия, он передал всё сотрудникам студии и сам почти перестал заниматься продвижением. Лань Сучжи и Тан Итун всегда уговаривали его больше заботиться о здоровье, не слишком надрываться ради карьеры. Тогда он верил каждому слову, считал, что у него есть всё, и никогда не думал, что однажды может что-то потерять. В душе вспыхнула насмешка над самим собой. Он вдруг понял, каким был глупцом. Почему он вообще поверил их словам? Глубоко вдохнув, он открыл раздел прямых эфиров и увидел, что последний стрим был ещё полмесяца назад. В сердце смутно поднялось чувство вины. Закрыв приложение, он открыл WeChat и зашёл в небольшой рабочий чат студии. Едва его сообщение появилось, помощница ответила почти мгновенно. Фан Цзяхуа: [Босс внезапно воскрес!] Шу Шиюнь беспомощно улыбнулся про себя. Эту девушку он когда-то специально взял помощницей. Главным образом она следила за работой студии и фабрики. В обычной жизни она была живой, озорной и очень забавной. Хотя формально она числилась его помощницей, на деле времени вместе они проводили не так уж много. Он не стал долго думать и сразу позвонил ей. Узнав, что он собирается лично участвовать в прямом эфире, Фан Цзяхуа радостно закивала и без конца соглашалась, её восторг был заметен даже через телефон. Когда звонок закончился, Шу Шиюнь почувствовал, будто и сам заразился её настроением, и внезапно в нём вспыхнул энтузиазм к работе. На нём всё ещё была светлая шёлковая пижама цвета лотосового корня. Он сел в плетёное кресло на балконе, включил фронтальную камеру и начал искать удачный угол под солнечным светом. В кадре была видна лишь верхняя часть его тела. Пышные волосы сияли в лучах солнца, черты лица были тонкими и изящными. Но из-за слегка приподнятых лисьих глаз и слишком густых ресниц весь его облик словно покрывала яркая, соблазнительная дымка. Он поднял руку и помахал в камеру. Рукав соскользнул по коже и собрался у локтя, открывая белое тонкое запястье. — Давно не виделись. Завтра вечером стрим. Не пропустите. Сказав это, он уже собирался выключить запись, но в голове совсем некстати всплыли слова Шан Чэна, сказанные тогда. Значит… Шан Чэн, наверное, подписан на него с уведомлениями, и это видео тоже увидит? Подумав об этом, Шу Шиюнь внезапно смутился. Нажимая паузу, он поднял глаза в объектив, и в янтарных зрачках вспыхнули искры света, а густые ресницы слегка дрогнули.